В субботу подросток принёс домой трубу, а в понедельник сдал её обратно 😯 Думал, что за выходные заиграет, как трубач Дюка Эллингтона. А играл потом почти до девяноста лет: Бенни Картер

Август 1992 года, Лос-Анджелес. В гостиной сидят двое: историк джаза Эд Бергер с магнитофоном и хозяин дома, седой человек с аккуратными усиками. Ему вот-вот исполнится восемьдесят пять. Запись идёт для Смитсоновского института, и рассказ, как положено, начинается с самого начала.

Где-то на седьмой странице расшифровки хозяин вдруг путается. Говорит, что первым его инструментом был саксофон, потом спохватывается: нет, всё-таки сначала была труба.

— Я забрал её в субботу и вернул в понедельник, — объясняет он. — Думал, что сразу стану вторым Гербертом Кларком. Ну или хотя бы Баббером Майли.

К этому времени за спиной у человека, который в тринадцать лет не справился с трубой за одни выходные, лежит почти семьдесят лет на сцене. Оркестры в Гарлеме, Детройте, Лондоне и Париже. Аранжировки, на которых учился весь свинг. Музыка к голливудским фильмам. Почётные докторские степени. А ведь когда-то его выгнали из школы.

Его зовут Бенни Картер. Музыканты ещё в юности прозвали его Королём.

Сан-Хуан-Хилл

Беннетт Лестер Картер родился 8 августа 1907 года в Нью-Йорке. По свидетельству о рождении, в Бронксе. Отец, Норрелл Уилбур Картер, тогда числился дворником, позже стал почтовым служащим. Мать, Сэди Беннетт, играла на пианино и органе в церкви.

Когда мальчику был год, семья переехала на Западную 63-ю улицу, в район, который в Нью-Йорке называли Сан-Хуан-Хилл. Тесные кварталы на западе Манхэттена, у самого Гудзона, где жили в основном чернокожие семьи и где по соседству жило немало музыкантов.

Бенни учился в школе № 141 на 58-й улице. Мама давала ему уроки фортепиано. Почти всё остальное он потом выучит сам.

Дома музыку любили, но строго определённую. Отец по вечерам бренчал на гитаре, конечно, на слух. Сестра училась играть на пианино. А по воскресеньям за инструментом можно было исполнять только гимны.

Про джаз в этом доме даже говорить не стоило. Родители, люди набожные, считали его музыкой недостойной и унизительной. Картер вспоминал, что они называли её прямо: «музыка дьявола». Саксофон, главный джазовый инструмент тех лет, они не любили особенно. Мать мечтала, чтобы сын стал скрипачом. А ещё лучше богословом.

Много лет спустя интервьюер пошутит, что джазовые историки и так сделали его богословом, только в своей области. Картер ответит, что это уже совсем другая история.

Кузен из Пенсильвании

Когда Бенни было одиннадцать, родители решили увезти его подальше от нью-йоркских улиц. Им казалось, что улица на мальчишку плохо влияет. Его отправили в маленький городок Макдональд в Пенсильвании, к дяде, маминому брату Сондерсу Беннетту.

Там он прожил около года, ходил в местную школу. И там встретил человека, из-за которого всё и началось.

У дяди был сын Теодор, двоюродный брат Бенни. Все звали его Кубинцем, Кьюбаном Беннеттом. Откуда взялось прозвище, Картер так и не узнал. Зато он на всю жизнь запомнил, как кузен играл на трубе.

«У него был чудесный звук, — рассказывал Картер, — очень текучий, очень певучий, полный и круглый. Я хотел звучать так же».

Кьюбан Беннетт стал одной из загадок джаза. Он потом перебрался в Нью-Йорк, играл в клубах, им восхищались сами музыканты, в том числе знаменитый трубач Рой Элдридж. Но он не записал ни одной пластинки. От его игры не осталось ни звука, только рассказы тех, кто слышал.

Бенни вернулся в Нью-Йорк с мечтой о трубе.

Оркестр через улицу

А в Нью-Йорке ждала ещё одна приманка. Через улицу от Картеров жил парень, который собирал небольшой оркестр, человек на шесть. Они репетировали, и Бенни слушал.

На трубе в этом оркестре играл Баббер Майли. Совсем скоро он уйдёт к Дюку Эллингтону и прославится своим «рычащим» звуком с сурдиной. А пока он репетировал через дорогу, и соседский мальчишка ловил каждую ноту.

«Для меня, начинающего, для мальчишки, который только мечтал играть, они все были очень хорошими музыкантами», — вспоминал Картер. Майли, по его словам, был из них одним из лучших.

Решение созрело само. Нужна труба.

Одни выходные

Денег на инструмент, понятно, не было. Бенни устроился посыльным в химчистку с прачечной и развозил клиентам чистое бельё. Копил долго.

Газета The New York Times потом напишет, что трубу он купил в ломбарде, когда ему было тринадцать. В другом некрологе возраст иной, четырнадцать, а вместо выходных там целая неделя мучений. Сам Картер в интервью говорил, что ему было «около четырнадцати», а вернул он трубу в понедельник. Неважно. Важно, что он её купил.

Принёс он её домой в субботу. План был простой и очень мальчишеский: пара дней упорных занятий, и он заиграет. Не хуже кузена Кьюбана. Не хуже Майли через дорогу. Не хуже Герберта Кларка, знаменитого корнетиста из оркестра Джона Филипа Сузы, чьи виртуозные соло тогда знала вся Америка.

Выходные прошли. Труба не заиграла. Певучего круглого звука, как у кузена, не вышло и близко.

В понедельник Бенни понёс её обратно.

Саксофон за ту же цену

Решиться ему помог сосед. Его звали Гарольд Проктор, он играл на саксофоне, хотя профессиональным музыкантом и не был. Проктор сказал, что если Бенни возьмёт саксофон, то справится с ним куда легче, чем с трубой. И пообещал дать пару уроков бесплатно.

Бенни вернулся в магазин и обменял трубу на саксофон. Это был не альт, а так называемый саксофон до-мелоди, модный тогда инструмент для домашнего музицирования. «Думаю, он стоил столько же, сколько труба, — вспоминал Картер. — Я просто обменял одно на другое».

Позже в его рассказах всплывёт ещё одна деталь. В витрине ломбарда стоял инструмент за тридцать три доллара, и он выплачивал его по доллару в неделю. Тридцать три недели. В интервью 1992 года сам Картер признался, что уже путается, был ли это саксофон или та самая злополучная труба.

Сосед Проктор дал ему несколько уроков. Сам он, как вспоминал Картер, «вряд ли читал ноты, но инструмент знал». Когда Проктор научил всему, чему мог, он нашёл Бенни настоящего учителя.

Была и ещё одна причина, почему с трубы так легко оказалось перейти на саксофон. Бенни уже слышал записи Фрэнки Трамбауэра, белого саксофониста, который играл на том самом до-мелоди. «Это была первая запись саксофона, после которой мне захотелось играть на этом инструменте», — рассказывал Картер. С трубы, добавлял он, «с которой я был трубачом на одни выходные», переход дался ему без труда.

Выгнали из школы

Примерно в те же годы закончилась его школьная учёба. В школе № 141 четырнадцатилетний Бенни подрался с другим учеником. Учитель, который разнимал мальчишек, по словам Картера, ударил и пнул только его, второго драчуна не тронул. Бенни ответил ударом.

Его исключили. Мать пыталась устроить сына в другую школу, выше по Манхэттену, но он туда просто не пошёл. Учиться дальше он так и не стал.

«К сожалению, — говорил Картер в восемьдесят пять лет. — Думаю, я мог бы хорошо учиться в высшем учебном заведении. Вроде тех, где я много лет спустя сам вёл занятия: Принстон, Корнелл, Йель, Ратгерс».

— Хорошо, что вы это упомянули, — заметил интервьюер.

— Ещё бы, — ответил Картер.

Доллар с четвертью за дневной концерт

Через несколько месяцев после покупки саксофона у него случилась первая работа. Будущий звёздный корнетист Рекс Стюарт позвал его на дневное выступление в клуб на 135-й улице: у них что-то стряслось с саксофонистом. Заплатили доллар с четвертью за два-три часа.

«Не думаю, что они остались мной очень довольны», — признавался Картер.

Потом его взял к себе в трио пианист Уилли «Лев» Смит, один из королей гарлемского страйда. Смит подсказывал юнцу тонкости гармонии. А в трио ему в конце концов сказали прямо: если Бенни хочет когда-нибудь играть в настоящем оркестре, ему придётся бросить свой до-мелоди и взять альт-саксофон.

Тут уже пришлось говорить с родителями. До этого они не принимали увлечение сына всерьёз и, как он сам говорил, всё ждали: когда же он бросит музыку и найдёт нормальную работу? Но кто-то со стороны убедил их, что у мальчика есть талант. И родители, которые называли джаз музыкой дьявола, купили сыну новенький альт-саксофон.

Примерно к пятнадцати годам он уже играл в гарлемских клубах.

Студенческий оркестр без студента

В середине двадцатых Бенни уже кочевал по оркестрам: играл в Нью-Йорке, на Среднем Западе, в Питтсбурге с пианистом Эрлом Хайнсом. В Питтсбурге его и услышал Хорас Хендерсон, младший брат знаменитого нью-йоркского бэндлидера Флетчера Хендерсона.

Хорас руководил «Уилберфорс Коллиджианс», оркестром студентов университета Уилберфорс в городке Зиния, штат Огайо. Он позвал Бенни к себе и даже намекнул, что тот мог бы заодно поучиться.

«Конечно, ни в какой университет я поступить тогда не мог, — говорил потом Картер. — У меня даже школьного аттестата не было».

Но в оркестр он поехал. Ему нашли комнату прямо на территории кампуса. А вскоре оркестр отправился в летнее турне, и дела пошли так хорошо, что студенты, которым ещё предстояло учиться, махнули рукой на занятия. «Все сказали: к чёрту учёбу, едем дальше», — вспоминал Картер. Они были уверены, что Нью-Йорк вот-вот сделает их знаменитыми.

Денег было мало, переезды долгими, концерты тяжёлыми. Однажды Хорас Хендерсон поссорился с музыкантами и просто уехал. Оркестр был чем-то вроде артели, и ребята собрались и выбрали нового руководителя.

Выбрали Бенни. «Я никогда не стремился руководить, — говорил он. — Но вот, пожалуйста».

Кубок «Короля джаза»

В Детроите, в танцзале «Грейстоун», устраивали знаменитые «битвы оркестров». Однажды бывшие студенты под руководством Картера сошлись там с оркестром «Маккинниз Коттон Пикерс», которым тогда руководил аранжировщик Дон Редман. Это был один из лучших оркестров Америки.

Кубок вручили студентам. «По крайней мере, кто-то решил, что победили мы», — скромничал потом Картер. Через шестьдесят с лишним лет Картер сказал интервьюеру, что этот кубок до сих пор у него дома.

«Кажется, на нём написано «Королю джаза» или что-то вроде того, — добавил он. — Это было ещё до того, как Королём джаза стал Пол Уайтмен».

Примерно в те же годы, в конце двадцатых, Бенни впервые записался на пластинки, в оркестре пианиста Чарли Джонсона, который играл в гарлемском клубе «Смоллз Парадайз». Две пьесы на той сессии шли в его собственных аранжировках.

Сначала партию трубы, потом саксофона

В самом начале тридцатых случилось то, о чём мечтали многие. Дон Редман ушёл от Флетчера Хендерсона, и Хендерсон взял на освободившееся место аранжировщика молодого Картера. Ему было чуть за двадцать.

Учиться аранжировке ему было негде. Он просто садился, брал карандаш и писал. Картер честно рассказывал, как это выглядело: «Я писал сначала партию первой трубы, потом партию первого саксофона. Это, конечно, самый трудный путь. Я довольно долго так делал, прежде чем узнал, что такое партитура».

Одна из тех аранжировок, «Keep a Song in Your Soul», написанная для Хендерсона в 1930 году, вошла в историю. Её считают одной из аранжировок, с которых начинался стиль свинг.

Чуть позже Картер занял место Редмана и у «Маккинниз Коттон Пикерс» в Детройте, того самого оркестра, у которого его студенты когда-то выиграли кубок. Теперь он был у них музыкальным руководителем.

К началу тридцатых его и Джонни Ходжеса из оркестра Эллингтона называли лучшими альт-саксофонистами джаза. Мальчишка с подержанным до-мелоди добрался до самого верха.

А труба всё это время лежала где-то на задворках памяти.

Труба, которую протянули из трубной секции

После «Маккинниз» Картер собрал собственный оркестр в Нью-Йорке и играл в танцзале «Эмпайр». В трубной секции у него сидел Док Читэм, трубач с красивым звуком, который умел вести мелодию так, что заслушаешься.

Читэм знал, что руководитель неравнодушен к трубе. И подбивал его попробовать. Картер отнекивался: боялся, что труба испортит ему амбушюр, постановку губ, которая нужна для саксофона. Читэм успокаивал: не испортит. Он ведь и сам когда-то играл на саксофоне.

А потом прямо по ходу работы он стал протягивать Картеру свою трубу, со своего места в секции, вместе с мундштуком. У Картера, по его словам, губы для трубы были совсем не готовы, но он брал и пробовал.

«Большинство музыкантов так бы не сделали, — говорил потом Картер. — Никто не хочет отдавать свой инструмент тому, кто однажды может стать конкурентом».

Читэм настаивал:

— Хочешь играть на трубе? На, держи, играй, — повторял он.

Он показал Картеру многое из того, что сам знал об инструменте. И тогда Бенни решил: он купит трубу и на этот раз не отступит.

Через десяток с лишним лет после тех злополучных выходных бывший «трубач на одни выходные» стал одним из ведущих трубачей-солистов тридцатых. В тридцатые он много записывался именно на трубе.

Лондон, Париж и Джанго

В 1935 году Картер уехал в Европу. Сначала играл в Париже, в оркестре Уилли Льюиса, потом получил приглашение в Лондон: писать аранжировки для танцевального оркестра Би-би-си. Почти три года он записывался с лучшими джазменами Англии, Франции и Скандинавии и брал в студию всё подряд: трубу, кларнет, пианино, альт и тенор, а иногда даже пел.

В 1938 году в Париже он записался с гитаристом Джанго Рейнхардтом. В том же году вернулся домой и вскоре уже руководил оркестром в гарлемском «Савое», где когда-то играли его «студенты». В его небольшом составе в начале сороковых играл молодой Диззи Гиллеспи.

Голливуд

В начале сороковых Картер приехал с оркестром в Калифорнию и решил там остаться. Лос-Анджелес стал его домом до конца жизни.

В 1943 году он играл и помогал с оркестровкой музыки к фильму «Штормовая погода». После этого его стали звать на студии. Картер стал одним из первых афроамериканцев, кто писал музыку для голливудского кино, а потом и для телевидения. Его аранжировки звучали в картинах «Американец в Париже», «Снега Килиманджаро», «Стычка в ночи».

В его последнем большом оркестре в Лос-Анджелесе успели поиграть тромбонист Джей Джей Джонсон, барабанщик Макс Роуч и молодой Майлз Дэвис. Много лет спустя Дэвис скажет о бывшем руководителе: «Всем стоит послушать Бенни. Он сам по себе целое музыкальное образование».

В пятидесятые и шестидесятые Картер писал аранжировки для Луи Армстронга, Рэя Чарльза, Эллы Фицджеральд, Пегги Ли и Сары Вон. Сочинял песни. Одна из них, шуточная «Cow-Cow Boogie», стала хитом в исполнении певицы Эллы Мэй Морс.

Почётный доктор без аттестата

В 1969 году профессор социологии Принстонского университета Морро Бергер, большой знаток джаза, уговорил Картера приехать к ним на выходные. Те выходные, в отличие от давних выходных с трубой, обернулись совсем другим.

Картер начал преподавать. За следующие девять лет он пять раз приезжал в Принстон, а в 1973 году провёл там целый семестр как приглашённый профессор. В 1974-м Принстон присвоил ему почётную докторскую степень. Потом были степени от Ратгерса, Гарварда и Консерватории Новой Англии.

Мальчишка, которого в четырнадцать лет выгнали из школы за драку, стал почётным доктором четырёх университетов. А книгу о нём, двухтомную «Бенни Картер: жизнь в американской музыке», написал тот самый Морро Бергер. Его сын Эд и записывал потом с Картером интервью для Смитсоновского института.

Восемь десятилетий

Время на Картера будто не действовало. В семидесятые он снова вышел на сцену как солист-саксофонист, много гастролировал и каждый год ездил в Европу и Японию.

В восемьдесят лет он написал большую сюиту «Central City Sketches» и записал её с Американским джазовым оркестром. В 1992 году, когда ему было около восьмидесяти пяти, исполнялись ещё две его сюиты. В 1994-м, в восемьдесят шесть, он получил «Грэмми» за соло в пьесе Эллингтона «Prelude to a Kiss». В том же году его звезда появилась на голливудской Аллее славы.

Картер выступал почти до девяноста лет. Он один из немногих музыкантов, кто записывался в восьми разных десятилетиях, с двадцатых по девяностые.

Бенни Картер умер 12 июля 2003 года в Лос-Анджелесе. Ему было девяносто пять.

Трубач на одни выходные

Если сложить его жизнь в одну строчку, она выйдет почти невероятной. Мальчишка из Сан-Хуан-Хилла, которому родители запрещали «музыку дьявола». Кузен-трубач, от которого не осталось ни одной записи. Оркестр через улицу с Баббером Майли. Посыльный из прачечной. Труба, купленная в субботу и сданная в понедельник. Саксофон из ломбарда. Драка в школе. Доллар с четвертью за дневной концерт. Кубок «Королю джаза». Трубач Док Читэм, который протягивал ему свою трубу. Голливуд. Мантия почётного доктора.

Он так и не стал вторым Баббером Майли. Он стал первым Бенни Картером.

А вы бросали что-нибудь после первой неудачной попытки, чтобы потом, через годы, всё-таки к этому вернуться?