Осенью 1908 года парижский музыкальный журнал «Менестрель» напечатал короткое письмо. Его автором был пианист Отто Гольдшмидт, тридцать лет проездивший по свету рядом со знаменитым скрипачом Пабло де Сарасате. Сарасате умер 20 сентября в Биаррице, и Гольдшмидт, назначенный исполнителем завещания, считал своим долгом кое-что прояснить.
Скрипка Страдивари 1724 года, на которой Сарасате всегда играл на публике, писал он, завещана музею Парижской консерватории. Вторая, Страдивари 1713 года, отойдёт консерватории в Мадриде. А дальше шла фраза, ради которой письмо, похоже, и было написано: первая скрипка «не принадлежала испанской короне и не была подарена артисту королевой Изабеллой».
Историю о том, как испанская королева подарила мальчику-скрипачу Страдивари, к тому времени рассказывали десятки лет. Её и сегодня можно прочитать в биографических справках, в том числе в русской Википедии. Звучит она красиво: маленький виртуоз играет при дворе, растроганная королева протягивает ему бесценный инструмент.
Подарка, судя по документам, не было. Зато настоящее детство Сарасате, в котором была и королева, и отчаянный путь через границу, и скрипка, которую ему вручили «на вырост», оказалось ничуть не беднее легенды.
- Мартин из Памплоны
- Ноты раньше букв
- Урок в кладовой бакалейщика
- Концерт в антракте
- «Как будто это мои папа и мама»
- Дорога через Байонну
- «Беби» в доме Ласабати
- Ростом со скрипку
- «Скрипка для мужчины»
- Свежий, как весна
- Совет трёх отцов
- Страдивари за пять тысяч франков
- Мартин становится Пабло
- Холмс идёт на концерт
- Каждый июль в Памплоне
- Скрипка на вырост
Мартин из Памплоны
Он родился 10 марта 1844 года в Памплоне, столице Наварры, в доме на улице Сан-Николас. 10 марта по церковному календарю день святого Мелитона, и мальчика крестили в приходской церкви Сан-Николас как Мартина Мелитона. Первое имя ему досталось от деда и крёстного, второе от святого.
Никакого Пабло тогда не было. Под именем Мартин Сарасате он выступал всё детство, и так же назван в своём первом настоящем дипломе. До Пабло ещё оставалось больше тридцати лет.
Отец, Мигель Сарасате, тоже был памплонцем. Он служил военным музыкантом и руководил оркестром пехотного полка, который назывался Арагонским. Мать, Франсиска Хавьера Наваскуэс, была родом из Орбайсеты, деревни в наваррских Пиренеях. Мартин был старшим ребёнком и единственным сыном. Потом родились три девочки: Микаэла, Франсиска и Мария, младшая умерла через несколько месяцев после рождения.
Полк перебрасывали с места на место, и капельмейстер с семьёй ехал за полком. Уже в 1846 году, когда Мартину было два года, Сарасате переселились в Вальядолид. В 1849-м отца перевели в Галисию, на самый северо-запад Испании. Родную Памплону мальчик помнил плохо. Позже он будет возвращаться туда каждый год, но это совсем другая история.
Ноты раньше букв
Скрипка в доме звучала с утра до вечера: отец играл сам и учил музыкантов. Через много лет пожилой Мигель Сарасате рассказывал наваррскому историку Хулио Альтадилю, что его сын узнал музыкальные знаки раньше букв алфавита. Читать по нотному стану он научился прежде, чем по букварю.
Первые уроки скрипки Мартину дал отец. Ему было лет пять. Позже рассказывали ещё один семейный анекдот: будто отец долго бился над трудным местом в пьесе, а сын взял у него инструмент и сыграл этот кусок чисто. Правда это или нет, проверить уже некому. Но в доме, где отец целыми днями возился с полковыми музыкантами, мальчику было у кого учиться и на что смотреть.
Урок в кладовой бакалейщика
В Галисии у Мартина появились первые учителя со стороны, и подбор был самый неожиданный.
Сольфеджио с ним занимался портной по имени Урбано Касасвельяс, местный музыкант-любитель. В Сантьяго-де-Компостела, куда семья перебралась на время, мальчика взял скрипач Хосе Куртье. Ему самому было всего семнадцать, но он уже играл первую скрипку в капелле знаменитого собора.
Потом семья осела в Ла-Корунье. Здесь Мартин учился у Бласа Альвареса, концертмейстера отцовского оркестра. Тот держал продуктовую лавку, и уроки шли прямо в кладовой, среди мешков и ящиков.
О маленьком скрипаче скоро заговорил весь город. В биографиях начала XX века есть забавная картинка: на улице незнакомые люди под любым предлогом останавливали мальчика, звали на балкон и просили сыграть. Его называли «артистом в миниатюре».
Концерт в антракте
Слух дошёл до Хуаны де Веги, графини Эспос-и-Мина. Писательница и вдова генерала, она жила в Ла-Корунье. Графиня послушала мальчика и решила, что такой талант надо показать публике как следует.
13 января 1852 года в городском обществе «Реунион рекреатива э инструктива» давали концерт. В антракте на сцену вышел Мартин Сарасате и сыграл вариации на тему из оперы Россини «Сорока-воровка».
Самому Мартину было семь лет. До восьмого дня рождения оставалось без малого два месяца.
Зал принял его так, что графиня взяла мальчика под покровительство. Она назначила ему денежное пособие, чтобы он мог учиться дальше, уже в Мадриде. В том же 1852 году Мартин сочинил первую свою пьесу. Назвал он её «Моё первое вдохновение» и посвятил графине.
«Как будто это мои папа и мама»
В 1853 году девятилетний Мартин уехал в Мадрид. Ехали без отца: мать, сам Мартин и две его сестры. Отец остался при полку.
В столице мальчика взял в ученики Мануэль Родригес Саэс, скрипач королевской капеллы и концертмейстер театра «Сарсуэла». Учился Родригес у французов, и Мартину с первых уроков ставили парижскую школу.
В 1854 году десятилетний скрипач впервые вышел на сцену мадридского Королевского театра. Аккомпанировал ему за роялем такой же ребёнок-вундеркинд, наваррский пианист Энрике Кампа. Играли оперные фантазии, тогдашний хлеб любого виртуоза. Публика и газеты пришли в восторг. Наваррская провинциальная депутация, то есть местное собрание, назначила земляку стипендию.
А потом мальчика позвали во дворец. Мартин играл для королевы Изабеллы II и её мужа. Из того времени сохранилось его письмо отцу, его цитирует биограф Кустодия Платон:
«Дорогой папа, ты не можешь себе представить, как добры были ко мне король и королева, они хотели посадить меня рядом с собой. В общем, они были такими добрыми, как будто это мои папа и мама».
Королева действительно оказала мальчику милость, только не ту, о которой потом сложили легенду. Она назначила ему пенсию на учёбу. Скрипки Страдивари в этой истории пока нет.
На годовом экзамене Мадридской консерватории Мартин играл перед лучшими испанскими музыкантами того времени. Среди них были композиторы Иларион Эслава и Франсиско Барбьери. Совет они дали один: учиться дальше в Париже, у Дельфена Аляра, одного из главных скрипичных профессоров Парижской консерватории.
Аляр, к слову, сам был почти соседом наваррцев. Он родился во французской Байонне, в нескольких десятках километров от испанской границы.
Дорога через Байонну
В 1856 году Мартин с матерью отправились во Францию. По дороге они заехали в родную Памплону. В церкви Сан-Николас, той самой, где его крестили, двенадцатилетний Мартин принял первое причастие. Денег в дорогу у матери было две тысячи реалов, их дала всё та же графиня Эспос-и-Мина.
Потом они пересекли границу и доехали до Байонны.
В Байонне оба заболели холерой, и мать, и сын. 20 сентября 1856 года Франсиска Хавьера умерла. Мальчик выжил. Ему было двенадцать лет, и он оказался один в чужой стране. Отец служил за сотни километров оттуда.
Рассказывают эту историю по-разному. Испанские биографы, работавшие с семейными документами, называют холеру. В англоязычных справочниках встречается другая версия: будто мать умерла от сердечного приступа ещё в пути, у самой границы, а холерой заболел только сын. Расходятся источники и в датах. Неизменно одно: в Париж мальчик приехал уже без неё.
Подобрал его испанский консул в Байонне, памплонец и земляк семьи. Консул взял больного мальчика к себе в дом, выходил его, стал его опекуном и оплатил дорогу дальше.
«Беби» в доме Ласабати
В Париже Мартин прослушался у Аляра, и профессор взял его в класс. Оставалось решить, где будет жить двенадцатилетний ребёнок без родных.
Аляр договорился со своим коллегой Теодором Ласабати, администратором консерватории. Ласабати и его жена Амели были бездетны. Мальчика взяли в дом, и очень скоро он стал там своим. Хозяйку он со временем начал звать мамой, а в доме его прозвали на английский манер Беби, «малыш».
Через много лет, уже взрослым и знаменитым, Сарасате писал ей из американского турне: «Дорогая мама, я впервые выступил в Бостоне…» Это письмо, как и десятки других к госпоже Ласабати, сохранилось.
Деньги на учёбу и жизнь складывались из нескольких ручейков. Платила наваррская депутация, платила графиня, шла пенсия от королевы, помогал опекун из Байонны.
В консерватории поначалу было несладко. Мартин был самым маленьким в классе, и по возрасту, и по росту. Однокашники над ним смеялись. Его сестра Франсиска потом вспоминала, что эти годы сильно изменили брата. Он стал гордым, резким и очень уверенным в себе. И ещё с тех пор появилась черта, которую замечали все, кто его знал: Сарасате до мелочей следил за своей внешностью, за одеждой, за опрятностью.
С учёбой всё было наоборот. Биографы пишут, что Аляр довольно скоро признался, что учить мальчика технике ему почти нечему. Зато профессор приучил его к ежедневной работе и гонял без поблажек.
Ростом со скрипку
В 1857 году, на втором году учёбы, Мартин вышел на конкурс скрипачей Парижской консерватории. Это был главный экзамен для любого студента: первая премия открывала двери концертных залов всей Европы.
Среди участников он снова оказался самым младшим и самым маленьким. Один парижский журнал не удержался от шутки: мол, ростом конкурсант примерно со свою скрипку.
Жюри возглавлял директор консерватории, композитор Даниэль Обер. Решение приняли единогласно: первая премия по скрипке Мартину Мелитону Сарасате. Диплом датирован 8 декабря 1857 года. Лауреату было тринадцать лет.
Первая премия консерватории полагалась вместе с подарком: новой скрипкой из мастерской парижских торговцев Ганов. В конторских книгах этой фирмы, которые сегодня выложены в открытый доступ Музеем музыки в Париже, сохранилась запись: «8 декабря 1857 года. Новая скрипка № 270, вручена как первая премия господину Саразате». Фамилию писарь переврал. Цена стоит тут же: 240 франков, как у всех премиальных скрипок. Ничем особенным инструмент не отличался, кроме золотой надписи на обечайке: «Первой премии Парижской консерватории в 1857 году».
«Скрипка для мужчины»
Мальчик написал отцу. Это письмо тоже приводит Кустодия Платон:
«У меня будет две скрипки, потому что эта слишком маленькая. Премиальную я получу только в декабре, но играть на ней не смогу, потому что это скрипка для мужчины».
Тринадцатилетний лауреат честно признавал, что до своей награды ещё не дорос. Играл он пока на детском инструменте.
На каникулах Мартин поехал с Аляром на юг, в Байонну и Сен-Жан-де-Люз. Учитель и ученик дали там несколько концертов, и французские газеты впервые всерьёз заговорили о маленьком испанце. Играл он в основном оперные фантазии, многие из них написал сам Аляр.
Вскоре Мартин взял в консерватории ещё одну первую премию, теперь по гармонии. Испанские биографы пишут, что моложе лауреата в этом классе не бывало.
Его звали играть в Тюильри, в королевский дворец в Аранхуэсе, в парижские салоны. На одном из таких вечеров мальчика услышал Джоаккино Россини, автор «Севильского цирюльника». Тот самый Россини, на тему из чьей «Сороки-воровки» Мартин играл вариации в Ла-Корунье. Старый композитор оставил ему надпись:
«Юному Сарасате, гиганту по таланту, чья скромность удвоила его обаяние».
Свежий, как весна
Примерно тогда же в двери к молодому композитору Камилю Сен-Сансу постучал пятнадцатилетний скрипач. Сен-Санс сам когда-то был ребёнком-чудом, в десять лет он давал концерты в зале Плейель, и вундеркиндами его было не удивить. Но этот визит он запомнил на всю жизнь и много лет спустя описал так:
«Он пришёл ко мне, свежий и юный, как сама весна, с едва пробившимися усиками, и уже знаменитость. Самым непринуждённым образом он попросил меня написать для него концерт».
Сен-Санс был, по его словам, польщён и очарован. И слово сдержал. В 1859 году он написал скрипичный концерт ля мажор. Впервые Сарасате сыграл его в Париже в 1867 году. Так началась дружба на всю жизнь. Позже Сен-Санс напишет для Сарасате «Интродукцию и рондо каприччиозо» и Третий скрипичный концерт, а в 1896 году они вдвоём будут играть в зале Плейель на юбилейном концерте самого Сен-Санса.
В 1860 году Сарасате дал в Париже свой первый сольный концерт как взрослый артист. Ему было шестнадцать.
Совет трёх отцов
К 1861 году учёба закончилась. Встал вопрос, что дальше, и по-хорошему решать его должны были взрослые.
В Париже собрались трое мужчин, каждый из которых имел право считать себя отцом этого юноши. Мигель Сарасате, родной отец. Теодор Ласабати, в чьём доме мальчик вырос. И опекун из Байонны.
Мнения разошлись. Родной отец хотел, чтобы сын вернулся в Испанию: в Мадриде его, скорее всего, ждало место профессора консерватории, надёжный кусок хлеба. Ласабати уговаривал остаться в Париже, где перед молодым скрипачом открывалось куда больше.
Последнее слово оказалось за самим Сарасате. Юноша выбрал Францию.
В том же году он впервые выступил в Лондоне, в Хрустальном дворце. Концерт почти не рекламировали, но успех был такой, что Сарасате сразу подписал контракт на четыре месяца гастролей. Тогда же он собрал свой квартет с товарищами по консерватории. Позже квартет Сарасате играл во Франции Брамса, которого латинская публика тогда ещё упорно не принимала.
Страдивари за пять тысяч франков
Королевского подарка, как уже сказано, не было. Своего Страдивари Сарасате купил сам, взрослым.
Наваррский историк Хулио Альтадиль, писавший о нём в 1909 году, называет год и цену. В 1866 году двадцатидвухлетний скрипач отдал свою прежнюю итальянскую скрипку, вполне обычную, хотя и любимую, доплатил пять тысяч франков и получил Страдивари 1724 года. Продал её парижский мастер и торговец Жан-Батист Вийом. Круг замкнулся забавно: Вийом приходился тестем профессору Аляру, у которого Мартин когда-то учился.
Сарасате любил эту скрипку и верил, что прежде она принадлежала семье Паганини. Позже в письме госпоже Ласабати он просил прислать ему сертификат Вийома, где это было записано. Где теперь этот сертификат, никто не знает.
Второго Страдивари, 1713 года, Сарасате купил уже знаменитым, в 1888 году. А в конторских книгах фирмы Ганов год за годом появлялись записи о ремонте: «осмотрен Страдивари», «подклеена накладка», «поправлены колки». Хозяин берёг свои инструменты.
Мартин становится Пабло
В 1867 году Сарасате отправился в долгое турне по Северной и Южной Америке и вернулся только через четыре года. Его звали в Лондон каждый сезон. Композиторы начали писать специально для него.
В феврале 1875 года он впервые сыграл в Париже «Испанскую симфонию» Эдуара Лало, написанную для него и ему посвящённую. Макс Брух посвятил ему Второй скрипичный концерт и «Шотландскую фантазию». Для него писали Генрик Венявский и Антонин Дворжак.
А 11 июля 1878 года на полях его метрической записи в Памплоне появилась пометка: к имени Мартин Мелитон прибавили имя Пабло. С тех пор он официально стал Пабло де Сарасате. Почему он выбрал именно это имя, биографы объясняют просто: так ему больше нравилось.
В том же 1878 году вышли первые тетради его «Испанских танцев» и были написаны «Цыганские напевы». Эту пьесу для скрипки с оркестром и сегодня, почти полтора века спустя, играет каждый серьёзный скрипач мира.
Холмс идёт на концерт
К 1880-м годам Сарасате был одним из самых знаменитых скрипачей на свете. Бернард Шоу, который тогда писал о музыке, заметил, что Сарасате «оставил критику задыхаться где-то за много миль позади». Американский художник Джеймс Уистлер в 1884 году написал его портрет в полный рост и назвал по-своему: «Аранжировка в чёрном».
Попал он и в литературу. В рассказе Артура Конан Дойла «Союз рыжих», напечатанном в 1891 году, Шерлок Холмс посреди расследования объявляет доктору Ватсону, что днём в зале Сент-Джеймс играет Сарасате, и тащит его на концерт. Читатели того времени сразу понимали, о ком речь.
В 1903 и 1904 годах Сарасате записался на граммофон. Среди этих записей есть и «Цыганские напевы» в его собственном исполнении. Их можно послушать и сегодня, сквозь треск пластинки, которой больше ста двадцати лет.
С 1877 года рядом с ним почти всегда был тот самый пианист Отто Гольдшмидт. Они познакомились в Германии, и Гольдшмидт стал его аккомпаниатором, импресарио и другом.
Каждый июль в Памплоне
Мальчик, которого в два года увезли из родного города, с годами вернулся туда сам. С 1878 года Сарасате каждое лето приезжал в Памплону на праздник Сан-Фермин. За тридцать лет он дал в родном городе девяносто три концерта, все бесплатно. Пропустил он только 1884 год: из-за холеры тогда закрыли границу. Свою виллу в Биаррице, по ту сторону Пиренеев, он назвал «Вилла Наварра».
Там он и умер 20 сентября 1908 года. Ему было шестьдесят четыре года.
Скрипка на вырост
Вот тут пригодилось письмо Гольдшмидта в «Менестрель». Кроме двух Страдивари, писал исполнитель завещания, после Сарасате остались ещё две скрипки. Одна работы Вийома. Вторая работы фирмы Ганов, и на ней надпись: «Первой премии Парижской консерватории в 1857 году». Обе завещаны музею Сарасате в Памплоне. «Других скрипок у Сарасате не было», закончил Гольдшмидт.
Значит, скрипку из мастерской Ганов, вручённую тринадцатилетнему Мартину Мелитону и признанную им «скрипкой для мужчины», он не продал и не подарил. Полвека она оставалась у него, хотя на сцене он играл на инструментах в десятки раз дороже.
А потом вернулась в Памплону, в город, где его крестили Мартином.
