Заезжий стрелок Фрэнк Батлер был уверен в себе настолько, что поставил сто долларов. По тем временам деньги серьёзные, фабричный рабочий столько зарабатывал месяца за три. Спор он заключил с хозяином гостиницы в Цинциннати Джеком Фростом: Батлер брался побить любого местного умельца, на кого тот укажет. Фрост согласился и пообещал привести соперника.
Пришла девушка ростом около полутора метров, в коротком платьице. Такого соперника Батлер не ждал никак. Много лет спустя он рассказывал журналистам, что чуть не упал, когда к стрелковой линии вышла эта худенькая девчонка.
Стреляли по живым голубям, которых выпускали из ловушек. По двадцать пять птиц на каждого. Батлер, человек опытный, с гастрольным номером и афишами, бил одну птицу за другой. Девушка не отставала. По самой известной версии, к последнему выстрелу у обоих было по двадцать четыре.
На двадцать пятом выстреле Фрэнк промахнулся. По другой версии, он попал, но подбитый голубь упал мёртвым сантиметрах в шестидесяти за пограничной чертой, и выстрел не засчитали. Девушка свою двадцать пятую птицу сбила. Сто долларов ушли Фросту, а сам Батлер, как потом выяснилось, проиграл не только пари.
Девушку звали Фиби Энн Моузи. Дома её звали просто Энни. Мир узнает её под другой фамилией, Оукли, и через несколько лет она будет стрелять перед королевой Виктории, а зарабатывать больше всех в самом знаменитом шоу Америки, кроме разве что его хозяина, Буффало Билла.
Но в тот день, когда она вышла против Батлера, за ней уже была целая жизнь. Отец, умерший, когда ей было пять. Окружная богадельня. Два года у людей, которых она до самой смерти называла одним словом: волки. И старое отцовское ружьё, которым она к пятнадцати годам выплатила долг за материнский дом.
Бревенчатый дом в округе Дарк
Фиби Энн родилась 13 августа 1860 года в бревенчатой хижине в округе Дарк, на западе штата Огайо, у самой границы с Индианой. Ближайшей деревушкой был Вудленд, до неё было меньше трёх с половиной километров. Сегодня этого места на карте почти не найти, а на месте хижины стоит камень с памятной табличкой.
Родители были квакерами из Пенсильвании. Отец, Джейкоб Моузи, родился ещё в 1799 году и был на тридцать с лишним лет старше жены. Мать, Сьюзен, урождённая Уайз, родилась в 1830-м. Поженились они в 1848 году, а примерно в 1855-м перебрались в Огайо. Сначала ферму арендовали, потом выкупили, взяв закладную. Эта закладная ещё сыграет в истории свою роль.
Когда родилась Энни, отцу шёл шестьдесят второй год. Она была шестым ребёнком из девяти. Одна из сестёр, Кэтрин, родилась и умерла в один год, ещё один младенец, мальчик, родился мёртвым. Младенчество пережили семеро: Мэри Джейн, Лидия, Элизабет, Сара Эллен, сама Энни, младший брат Джон и самая младшая, Хульда.
С фамилией в этой семье всегда была путаница. Переписчик 1860 года записал её на слух как «Mauzy», а в других бумагах и у многих биографов она звучит как «Мозес». На надгробии отца выбито «Mosey», и именно это написание сегодня считает верным фонд Энни Оукли, который ведут её родственники. Сама Энни, уже взрослая, настаивала на написании «Mozee» и спорила об этом с братом Джоном. А Джон с сестрой Хульдой перед своей двойной свадьбой в 1884 году и вовсе переписались в «Мозесы». Биографы до сих пор пишут фамилию кто во что горазд.
Метель
Зимой 1865 года Джейкоб Моузи поехал на санях в город. Надо было закупить припасы и смолоть на мельнице зерно, кукурузу и пшеницу. По дороге его застигла метель.
Домой он вернулся обмороженным, совсем больным. Оправиться уже не смог. В марте 1866 года Джейкоб Моузи умер от воспаления лёгких. Ему было под семьдесят. Энни было пять с половиной лет.
Сьюзен осталась одна с целым выводком детей, все младше шестнадцати. На руках у неё была ферма, на ферме закладная, а в кармане почти ничего. Она нанялась сиделкой, ухаживать за больными. Платили ей, по данным фонда Энни Оукли, доллар с четвертью в неделю.
Беда не ходит одна. В 1867 году умерла старшая дочь, Мэри Джейн, ей было около шестнадцати.
Через какое-то время Сьюзен снова вышла замуж, за Дэниела Брумбо. В 1868 году у них родилась дочь Эмили. Но и второго мужа Сьюзен пережила. Детей становилось больше, денег не прибавлялось.
В школу Энни почти не ходила. Не до того было. Учиться по-настоящему она начнёт гораздо позже, и в детстве, и потом взрослой, урывками, когда появится возможность.
Белка на заборе
Зато лес вокруг фермы она знала с малых лет. Ещё до семи она ставила силки и ловушки на мелкую дичь. В доме осталось отцовское ружьё, старое длинноствольное кентуккийское, из тех, что заряжают с дула.
Однажды, когда ей было восемь, Энни заметила белку. Свой первый выстрел она потом описала сама: «Я увидела, как белка пробежала по траве перед домом, через сад, и остановилась на заборе, чтобы взять орех гикори».
Девочка взяла в доме ружьё и выстрелила. Попала с первого раза. Об этом выстреле она с гордостью вспоминала и через много лет, называя его замечательным.
Восьмилетняя девочка с отцовским ружьём. В доме, где на счету была каждая монета, это значило больше, чем просто меткость: дичь была едой.
Окружная богадельня
В 1870 году денег в доме не стало совсем. 15 марта девятилетнюю Энни вместе со старшей сестрой Сарой Эллен приняли в окружную богадельню округа Дарк. По-английски это заведение называлось «инфирмари», а по сути это был приют для всех, кому больше некуда идти: стариков, сирот, душевнобольных, бедняков без крыши над головой.
Смотрителем там был Сэмюэл Кроуфорд Эдингтон. По словам самой Энни, её отдали на попечение ему и его жене Нэнси. Миссис Эдингтон научила девочку шить и вышивать. Вроде бы мелочь. Но через пятнадцать с лишним лет все сценические костюмы, в которых Энни Оукли выходила перед публикой в Лондоне и Париже, она будет шить себе сама.
За кров и учёбу девочка помогала смотрителю: возилась с младшими детьми и шила.
«Волки»
Той же весной 1870 года в богадельню приехал мужчина. Ему нужна была девочка в помощь по хозяйству. Он пообещал, что работа будет лёгкая: присматривать за грудным ребёнком. За это девочке будут платить пятьдесят центов в неделю и отпускать в школу.
Энни отдали ему. По тогдашнему выражению, её «отдали в услужение».
Ни денег, ни школы она не увидела. Как выяснили потом биографы, супруги вообще-то хотели взять кого-нибудь постарше и покрепче, чтобы качала воду и стряпала. Досталась им девятилетняя кроха, и работать её заставили за взрослую. Обращались с ней не как с ребёнком, а как с прислугой, причём бесправной: обижали и наказывали. Биографы называют эти два года почти рабством.
Через много лет, уже знаменитой, Энни описала этот дом в автобиографии. Хозяев она не назвала по именам ни разу. Только одним словом: волки. Он был волк, она волчица.
Кто это был на самом деле, историки спорят до сих пор. Биограф Гленда Райли допускала, что это могла быть семья Стьюдабейкер. Перепись 1870 года указывает скорее на семью Абрама Буза из соседнего округа Пребл. Энни свою тайну так и не выдала.
Около двух лет она прожила у «волков». А весной 1872 года сбежала.
По рассказу, который приводит фонд Энни Оукли, одиннадцатилетней беглянке помог незнакомый человек: он заплатил за её билет на поезд. Есть даже легенда, будто сценическую фамилию Оукли она потом взяла в честь этого доброго попутчика. Правда, большинство биографов думают иначе, но об этом позже.
Дальше версии расходятся. По одной, Эдингтоны опекали девочку ещё с 1870 года, и «волки» забрали её прямо от них. Биограф Ширл Каспер считает иначе: с семьёй смотрителя Энни познакомилась и поселилась у неё только после побега, а к матери вернулась лет в пятнадцать. Так или иначе, именно у Эдингтонов она получила то, чего ей так и не дали «волки»: учёбу и ремесло.
Девочка из богадельни возвращается домой
Со временем дела у матери понемногу поправились, и Энни смогла вернуться к своим. Но вернулась она не в благополучный дом, а на ту же ферму, где по-прежнему висела закладная.
Долг надо было платить, иначе ферму могли забрать. Брат Джон был младше Энни, мать зарабатывала гроши. А у Энни было умение, какого не было ни у кого в семье.
Она снова взяла отцовское кентуккийское ружьё и пошла в лес.
Лавка Катценбергеров
В Гринвилле, окружном центре, держали бакалейную лавку братья Чарльз и Энтони Катценбергеры. Дичь у местных охотников они скупали и отправляли в гостиницы и рестораны Цинциннати, большого города километрах в ста тридцати к югу. Свежую дичь там брали охотно.
Девочка из лесной фермы носила Катценбергерам столько, что фонд Энни Оукли пишет просто: Чарльз Катценбергер покупал у неё всю дичь, какую она могла добыть.
У этой дичи была своя особенность. Девочка старалась бить в голову, поэтому мясо оставалось целым, без свинцовой дроби. Повару не надо было выковыривать свинец, а постояльцу не приходилось ломать о него зубы. Такую добычу ценили дороже, и для юной охотницы это была лучшая реклама.
Продавала она дичь и в рестораны и гостиницы в других концах Огайо. Платили по мелочи, но день за днём, сезон за сезоном монеты складывались.
Двести долларов
Сколько было должно за ферму, известно точно. По данным Центра Запада имени Буффало Билла, закладная на материнский дом составляла двести долларов. Для вдовы, получавшей доллар с четвертью в неделю, это была сумма почти неподъёмная: больше трёх лет такого жалованья, если не тратить ни цента.
Энни выплатила её целиком. Ей было пятнадцать лет.
Это главный факт всей её юности, и в нём сходятся все биографии. Девочка, которую в девять лет из-за нищеты сдали в богадельню, к пятнадцати годам рассчиталась за дом сама. Ружьём покойного отца.
О девочке-охотнице уже знала вся округа. Знали о ней и в Цинциннати, куда уходила её дичь. Один из тех, кто знал, держал там гостиницу и звался Джек Фрост.
Человек с пуделем
Фрэнк Батлер родился в 1847 году в Ирландии и перебрался в Америку. Перепробовал разное, был и дрессировщиком собак, а потом стал выступать как стрелок. Номер назывался «Бохман и Батлер», по фамилиям двух партнёров. В номере работал и большой белый пудель Джордж. Старше Энни Фрэнк был больше чем на десять лет.
Привычный трюк Батлера был простой и эффектный: он вызывал местных стрелков и обыгрывал их на глазах у публики. Хозяин гостиницы Джек Фрост, который сам покупал дичь у девочки из округа Дарк, знал, на кого ставить. Пари на сто долларов было заключено, и дальше случилось то, что уже известно: двадцать пятый голубь Батлера не упал в черту, а её двадцать пятый упал.
Батлер проиграл и сделал из этого неожиданный вывод. Он начал за девушкой ухаживать.
Когда это было
Тут начинается путаница, которая преследует биографов до сих пор.
Классическая версия, которую повторяют фонд Энни Оукли, Национальный музей женской истории США и общественное телевидение, такая: состязание прошло в День благодарения 1875 года в Цинциннати, Энни было пятнадцать, а через год, в 1876-м, они с Фрэнком поженились.
Но в этой красивой истории не сходятся концы. Исследователи подняли старые бумаги и выяснили, что Джек Фрост стал управлять той гостиницей только в 1879 году. Номер «Бохман и Батлер» впервые упоминается в газете «Цинциннати инкуайрер» в 1880-м. А сам Батлер в интервью 1903 и 1924 годов говорил, что встреча была под Гринвиллом, возможно в деревне Норт-Стар. Биограф Ширл Каспер считает, что стреляли весной 1881 года. Тогда Энни было не пятнадцать, а двадцать. Именно 1881 год называет и русская Википедия.
Со свадьбой та же история. Во многих книгах стоит дата 23 августа 1876 года, Цинциннати. Но никакого свидетельства о браке с этой датой не нашли. Зато в архиве канадской провинции Онтарио хранится запись под номером 49594: Фрэнк Батлер и Энни поженились 20 июня 1882 года в Виндзоре, на канадском берегу напротив Детройта. Энни тогда был двадцать один год.
Почему так вышло, биографы объясняют по-разному. В 1876 году Батлер, похоже, ещё не развёлся с первой женой, Генриеттой Сондерс: по переписи 1880 года она числится замужней. А сама Энни, когда стала звездой, охотно убавляла себе лет. Публика долго была уверена, что она на пять-шесть лет моложе, чем на самом деле. Ранняя свадьба и пятнадцатилетняя победительница этой легенде только помогали.
Сколько точно ей было лет в тот день, так и не выяснили. Ясно одно: она была ещё совсем молодой, никому за пределами округа не известной девушкой, а против неё стоял профессионал с афишами. И она его обыграла.
Детей у Энни и Фрэнка не было. Прожили они вместе больше сорока лет.
Энни Оукли
Сначала стрелял Фрэнк, а Энни была женой стрелка. Всё изменилось в мае 1882 года. Партнёр Батлера по номеру, Джон Грэм, заболел, и выходить на сцену было некому. Вместо него вышла Энни.
Публика её приняла сразу. Худенькая молодая женщина, ростом около полутора метров, в платье, которое сама себе сшила, била по мишеням так, как не били многие мужчины. Фрэнк быстро понял, кто в их паре главный стрелок. Он отошёл в сторону и стал её ассистентом и импресарио.
Для афиш понадобилось сценическое имя. Энни выбрала фамилию Оукли. Откуда она взялась, точно неизвестно. Скорее всего, по названию района Цинциннати, где супруги одно время жили. Есть и та самая легенда про доброго человека, который когда-то заплатил за билет девочки-беглянки. Как бы то ни было, «Моузи» с афиш исчезла навсегда.
Потом Батлер и Оукли гастролировали с цирком братьев Селлс, давали представления по водевильным театрам. Номер рос: Энни стреляла и из винтовки, и из дробовика, и из пистолета, правой рукой и левой.
Маленький Меткий Стрелок
19 марта 1884 года Энни выступала в Сент-Поле, штат Миннесота. В зале сидел немолодой индеец, которого знала вся Америка: вождь народа лакота Сидящий Бык.
Он смотрел, как молодая женщина вприпрыжку выбегает на сцену, вскидывает винтовку и одним выстрелом гасит пламя свечи. Как сбивает пробки с бутылок. Как пулей срезает кончик сигары, которую Фрэнк держит в зубах.
Вождь был так поражён, что предложил шестьдесят пять долларов за фотографию вместе с ней. Он решил, что такая меткость с обеих рук даётся человеку свыше. Вскоре они познакомились. Сидящий Бык символически удочерил Энни и дал ей имя Ватанья Сисилла. На афишах его перевели как «Маленький Меткий Стрелок».
Энни рассказывала, что уважение было взаимным и с годами только росло. Прозвище она носила всю жизнь.
Энни Оукли было двадцать три года. До славы оставался один шаг.
«Эта маленькая мисси»
В начале 1885 года Энни и Фрэнк приехали в Луисвилл, штат Кентукки. Там давало представления шоу «Дикий Запад Буффало Билла»: ковбои, индейцы, дилижансы, скачки, стрельба. Хозяином и главной звездой был Уильям Коди, бывший разведчик и охотник на бизонов, которого вся страна знала как Буффало Билла.
Энни показали Коди и его компаньону Нейту Солсбери. Посмотрев, как она стреляет, они взяли супругов в труппу. Солсбери тут же заказал её фотографии и рекламные афиши.
Коди представил новенькую своей труппе коротко. По воспоминаниям, он сказал: «Эта маленькая мисси — мисс Энни Оукли». Коди потом так её и звал: Мисси.
Ей было двадцать четыре года. Девочка из окружной богадельни стала звездой самого знаменитого представления Америки.
Соперница у неё нашлась уже через год. В 1886 году в шоу пришла пятнадцатилетняя Лилиан Смит, тоже меткий стрелок, и газеты принялись писать о ней не хуже, чем об Энни. Возможно, именно тогда Энни и начала убавлять себе годы, сразу на шесть. Она ненадолго ушла из шоу, а вернулась через два года, когда Лилиан там уже не было.
Карта ребром на тридцати шагах
Дальше была слава, о которой в бревенчатой хижине округа Дарк никто не мог и мечтать.
В 1887 году шоу приехало в Лондон, и Энни стреляла перед королевой Викторией. Потом были Париж, Всемирная выставка 1889 года, Италия и король Умберто. Европейская публика видела то же, что и американская: с тридцати шагов Энни расщепляла пулей игральную карту, поставленную ребром. Сбивала монетки, подброшенные в воздух. Простреливала туз червей точно в сердечко. Стреляла через плечо, целясь по маленькому зеркальцу. А если в воздух подбрасывали карту, успевала наделать в ней дырок, пока та не упала на землю.
Зарабатывала она больше всех артистов шоу, кроме самого Буффало Билла. В театрах Америки бесплатные контрамарки стали звать «Энни Оукли»: в них пробивали дырочки, чтобы билет нельзя было перепродать, и они напоминали её простреленные карты.
В 1894 году Томас Эдисон снял её для своего кинетоскопа. Фильм длился двадцать одну секунду: Энни Оукли стреляет по мишеням. Это одна из самых первых съёмок в истории кино.
Сироты
В шоу Буффало Билла она проработала почти все следующие семнадцать лет. В 1901 году поезд, на котором ехала труппа, попал в тяжёлую аварию. Энни на время парализовало, она перенесла пять операций на позвоночнике. Но выкарабкалась. Ушла из шоу, играла в пьесе, написанной специально для неё, а потом снова взяла ружьё.
Она учила стрелять женщин и считала, что каждая должна уметь за себя постоять. Говорят, учениц за всю жизнь у неё набралось больше пятнадцати тысяч. В 1922 году, в шестьдесят два года, на соревнованиях в Пайнхерсте, Северная Каролина, она разбила сто глиняных тарелочек подряд с шестнадцати ярдов, это около пятнадцати метров.
Энни Оукли умерла 3 ноября 1926 года в Гринвилле, штат Огайо, в том самом городке, куда девочкой носила дичь Катценбергерам. Ей было шестьдесят шесть лет. Фрэнк Батлер пережил её всего на восемнадцать дней. Похоронили их рядом, на кладбище Брок под Гринвиллом.
Когда стали разбирать её дела, оказалось, что от состояния, заработанного за сорок лет на сценах Америки и Европы, ничего не осталось. Всё ушло на родных и на благотворительность. Энни и Фрэнк годами жертвовали деньги приютам для сирот.
Девочка, которую в девять лет сдали в окружную богадельню, а потом отдали чужим людям за обещанные пятьдесят центов в неделю, так этого и не забыла. Ни разу не назвала «волков» по именам. И всю жизнь отдавала деньги тем, кто оказался там же, где когда-то была она.
А начиналось всё с белки на заборе, старого кентуккийского ружья и двухсот долларов долга за материнский дом.
