По ночам в больничном крыле тюрьмы штата Огайо горела одна лампа. Под ней сидел арестант номер 30664, ночной аптекарь. Днём и ночью через его руки шли порошки, микстуры и склянки для больных заключённых, а в перерывах он писал на отдельных листах совсем другое. Это были рассказы: про ковбоев, про бродяг, про жуликов с добрым сердцем. Готовые листы уходили на волю, к приятелю в Новый Орлеан, а тот рассылал их по редакциям журналов. Редакторы читали, платили гонорар и понятия не имели, что автор сидит за решёткой в Колумбусе.
В декабре 1899 года журнал «Макклюрс» напечатал рассказ «Рождественский чулок Свистуна Дика». Под ним стояла подпись, которую тогда никто не знал: О. Генри.
Через несколько лет эту подпись будет знать вся Америка. «Дары волхвов», «Вождь краснокожих», «Последний лист», «Родственные души» разойдутся по хрестоматиям всего мира. А пока человек, который её придумал, отбывал пять лет за растрату и больше всего на свете боялся, что про тюрьму узнает его маленькая дочь.
Чтобы понять, как он туда попал, придётся вернуться на тридцать семь лет назад.
Уильям Сидни Портер родился 11 сентября 1862 года в городке Гринсборо в Северной Каролине. В Америке шла Гражданская война. Отец, Элджернон Сидни Портер, был врачом. Мать, Мэри Джейн Вирджиния Суэйм, умерла, когда мальчику было три года, вскоре после рождения третьего ребёнка. Отец с сыновьями перебрался в дом своей матери, бабушки Уилла, и там мальчик и вырос.
Воспитывала его главным образом тётка, Эвелина Портер. Домашние звали её мисс Лина. У неё была своя маленькая начальная школа, и других учителей у Уилла почти не было. Он окончил её школу в 1876 году, недолго походил в городскую, но и потом тётка занималась с ним сама, лет до пятнадцати. На этом его образование и кончилось. Ни колледжа, ни университета.
Зато читал он запоем, всё подряд. Классику и дешёвые приключенческие книжонки, которые продавались за десять центов. Больше всего любил «Тысячу и одну ночь» в английском переводе Лейна и старинную «Анатомию меланхолии» Бёртона, толстенный трактат XVII века, набитый историями, цитатами и чудачествами. Потом и в его собственных рассказах будут шахи, халифы и Багдад, только Багдадом он станет называть Нью-Йорк.
В 1879 году шестнадцатилетний Уилл встал за прилавок аптеки своего дяди, Кларка Портера. Работа была скучная и долгая: отвесить, растереть, завернуть, записать. Но за два года он выучился ремеслу по-настоящему. 30 августа 1881 года, в девятнадцать лет, Уильям Портер получил лицензию фармацевта. Бумага эта потом не раз его выручит, причём в таком месте, о котором он тогда не мог и подумать.
У прилавка обнаружился и другой талант. Уилл рисовал. Посетители аптеки, соседи, горожане попадали к нему на бумагу в виде смешных и очень похожих набросков. Так рождалась привычка, которая останется с ним на всю жизнь: смотреть на людей внимательно и подмечать в них то, над чем можно и посмеяться, и задуматься.
Была и беда. Молодого аптекаря одолевал кашель, упорный и нехороший. Мать умерла от чахотки, и в семье на такой кашель смотрели с тревогой. Одним из постоянных посетителей аптеки был доктор Джеймс Холл. Он послушал этот кашель и дал совет, который тогда давали многим: сменить климат. Уехать туда, где сухо и солнечно. В Техас.
В марте 1882 года Уильям Портер вместе с доктором Холлом отправился на Юго-Запад. Ему было девятнадцать.
Сыновья доктора держали овечье ранчо в округе Ла-Салле, в южном Техасе, и хозяйством там заправлял Ричард Холл. Туда молодого человека и привезли. Никакого жалованья ему не полагалось: работаешь, зато не платишь за еду и крышу над головой. Уилл пас овец, помогал по хозяйству, возил почту, готовил еду на всю ораву и даже нянчил хозяйских детей.
Ранчо было глушью, но глушью шумной. Вокруг работали мексиканцы, немцы-переселенцы, местные ковбои. От них аптекарь из Каролины нахватался испанского и немецкого. По вечерам он читал. На ранчо нашлись книги, и Уилл проглатывал классику одну за другой, как когда-то у тётки. Кашель понемногу отступил. Здоровье окрепло.
Об этих двух годах он потом напишет десятки рассказов. Из техасских прерий выйдут его благородные бандиты, хитрые скотоводы и тот самый Сиско Кид, герой рассказа «Путь кабальеро», который позже стал персонажем фильмов и сериалов. Всё это он видел своими глазами, пока пас чужих овец за кров и еду.
В 1884 году Уилл вместе с Ричардом Холлом приехал в Остин, столицу штата. И решил остаться.
В Остине его приютили друзья Холла, супруги Харрелл. У них Уилл прожил три года, и многие ранние рассказы написаны именно в их доме. На жизнь он зарабатывал чем придётся. Недолго служил фармацевтом в аптечной фирме братьев Морли, потом стоял за прилавком табачной лавки в отеле «Дрискилл», вёл бухгалтерию в конторе по торговле недвижимостью. Ни одна из этих работ не была мечтой. Все они были способом платить за комнату.
Зато вечерами Остин открывал ему другую сторону. Молодой Портер оказался душой любой компании. Острил, рассказывал истории так, что вокруг собирались слушатели, играл на гитаре и мандолине. Пел в хоре епископальной церкви Святого Давида. А ещё вступил в «Квартет Хилл-Сити», компанию молодых людей, которые пели на вечеринках, а по ночам ходили под окна городских барышень и устраивали им серенады.
Под одним из таких окон, наверное, стояла и Атол Эстес.
Историки считают, что познакомились они 2 марта 1885 года, на торжественной закладке краеугольного камня нового Капитолия штата Техас. Атол было семнадцать. Девушка из богатой семьи, живая, весёлая, музыкальная. Портер начал за ней ухаживать.
Её мать была против. И дело было не только в том, что жених не имел ни денег, ни положения. Атол болела туберкулёзом, и мать боялась, что замужество, хозяйство и дети подорвут её силы.
Молодые решили по-своему. В июле 1887 года они тайно обвенчались в гостиной дома преподобного Смута, пастора той самой пресвитерианской церкви, куда ходила семья Эстес. Родители узнали уже потом.
Атол стала для мужа тем человеком, которого ему не хватало с детства. Она верила, что он должен писать, и подталкивала его к этому. Вместе они пели, играли в любительских спектаклях. В 1888 году у них родился сын и умер через несколько часов. В сентябре 1889-го родилась дочь, Маргарет.
К тому времени Портер уже служил на приличной работе. Ричард Холл занял пост земельного комиссара Техаса и позвал приятеля к себе. 12 января 1887 года Уильям Портер поступил чертёжником в Главное земельное управление штата с жалованьем сто долларов в месяц. Он чертил карты по записям землемеров и полевым журналам.
Здание управления было похоже на маленький средневековый замок, с башенками и зубцами. Позже оно появится в его рассказах, и там же, над картами и старыми земельными делами, он начал придумывать сюжеты. Из этой конторы выросли рассказы «Решение Джорджии» и «Клад». Денег на семью хватало, но по вечерам Портер продолжал писать в газеты и журналы.
В январе 1891 года начальство в управлении сменилось, и Портер ушёл вместе со старым руководством. Работу он нашёл быстро. Первый национальный банк Остина взял его кассиром и счетоводом, с тем же жалованьем.
Вот тут и начались неприятности, которые в итоге привели его в Колумбус.
Банк, как пишут биографы, работал по-домашнему, без строгого порядка. Портер, по всей видимости, вёл книги спустя рукава. Были ли в кассе его собственные «займы», историки спорят до сих пор. Ясно одно: в 1894 году банк обвинил его в растрате, и с работы он вылетел. Уголовного дела тогда не завели.
Но у Портера к тому времени было своё дело, и он кинулся в него с головой. Ещё служа в банке, он купил прогоравший местный еженедельник и переименовал его в «Роллинг стоун», то есть «Катящийся камень». Это был юмористический листок: шутки, сатира, зарисовки, рассказы и рисунки самого издателя. Портер писал, рисовал, верстал и был в редакции почти всем.
Больше полутора тысяч экземпляров «Катящийся камень» не продавал никогда. В апреле 1895 года журнал закрылся. Денег он так и не принёс.
Зато его заметили. Юморески и рисунки попались на глаза редактору газеты «Хьюстон пост», и Портера позвали туда. Семья переехала в Хьюстон. Жалованье поначалу было крошечным, но колонка пошла, и платить стали больше.
Работал он своеобразно. Часами сидел в холлах гостиниц, слушал, о чём говорят приезжие, заводил разговоры с коммивояжёрами, скотоводами, игроками, барменами. Из этих разговоров и складывались его заметки. Этот способ он потом сохранит на всю жизнь. В Нью-Йорке он точно так же будет бродить по улицам, сидеть в дешёвых кафе и разговаривать с продавщицами, полицейскими и бродягами.
Хьюстонская жизнь только налаживалась, когда в Остин приехали федеральные ревизоры. Они проверили Первый национальный банк и нашли в кассе недостачу за то время, когда там служил Портер. Последовало федеральное обвинение. Бывшего кассира арестовали.
Залог внёс тесть, отец Атол. Суд назначили на лето 1896 года в Остине.
Накануне суда Портер ехал в Остин поездом. По дороге надо было сделать пересадку. Что он думал на той станции, никто не знает. Биографы до сих пор спорят, было ли это внезапной паникой или он заранее договорился с женой. Известно только, что на остинский поезд Уильям Портер так и не сел.
Он уехал в другую сторону. Сначала в Новый Орлеан. Оттуда в Гондурас, в Центральную Америку. Место было выбрано не случайно: договора о выдаче преступников у Соединённых Штатов с Гондурасом тогда не было.
Атол с маленькой Маргарет он отправил в Остин, к её родителям. План был такой: он обустроится на новом месте, а жена с дочкой приедут к нему.
В портовом городке Трухильо Портер поселился в гостинице. Там же он познакомился с человеком, который позже напишет о нём целую книгу, Элом Дженнингсом. Дженнингс был знаменитым грабителем поездов и тоже прятался в Гондурасе от американского правосудия. Беглый кассир и беглый налётчик подружились.
Тропики, пальмы, пыльные улицы, жара, бананы, мелкие авантюристы из Штатов, искатели лёгких денег. Всё это Портер складывал в голове. Через несколько лет из этого выйдет его первая книга, «Короли и капуста».
А из Остина приходили плохие вести. Атол становилось хуже. Приехать к мужу она уже не могла.
Когда Портер понял, что жена умирает, он сделал то, чего от беглеца никто не ждал. Бросил безопасный Гондурас, вернулся в Остин в начале 1897 года и сам сдался суду.
Суд пошёл ему навстречу и отложил разбирательство. Несколько месяцев Портер провёл рядом с Атол, ухаживал за ней и почти не отходил от её постели. 25 июля 1897 года Атол Эстес Портер умерла от туберкулёза. Ей было двадцать девять.
После похорон он остался жить у её родителей, почти ни с кем не виделся и писал. Биографы замечают, что именно тогда его рассказы изменились. Раньше это были газетные шутки и карикатуры. Теперь в них появились живые люди, их характеры, настоящая интрига и финал, в котором всё неожиданно поворачивается к добру.
В феврале 1898 года снова начался суд. Сказать в свою защиту Портеру было почти нечего. 17 февраля его признали виновным в растрате нескольких сотен долларов. Точную сумму источники называют по-разному, 854 или 554 доллара, но в любом случае речь шла о деньгах, которые не тянули на громкое дело. Приговор был жёсткий: пять лет тюрьмы.
Весной 1898 года тридцатипятилетний Уильям Портер переступил порог федеральной тюрьмы в Колумбусе, штат Огайо. В тюремных книгах он значился под номером 30664.
И вот тут пригодилась бумага, полученная в девятнадцать лет в дядиной аптеке. Лицензированный фармацевт в тюрьме был редкостью. Портера определили в тюремную больницу ночным аптекарем. Ему даже выделили отдельную комнату в больничном крыле, и, судя по архивам, в общем тюремном корпусе он почти не бывал. Позже его перевели в секретари к тюремному эконому.
Ночная смена в больничной аптеке оставляла много свободных часов. Портер заполнял их тем, что умел лучше всего. Писал.
Из-за решётки выходили рассказы, и подписаны они были чужими именами. С. Х. Питерс, Джеймс Л. Блисс, Т. Б. Дауд, Говард Кларк. Никто из издателей не должен был знать, кто на самом деле автор. Рукописи уходили в Новый Орлеан, к приятелю, и тот уже от себя пересылал их в журналы. Редакции получали письма с новоорлеанским штемпелем и ничего не подозревали.
Всего за время заключения вышло четырнадцать его рассказов.
Дочь была главной его болью. Девочке было восемь, когда отца увезли в Огайо. Её растили бабушка с дедушкой, родители Атол, а вскоре после приговора они перебрались в Питтсбург. Портер писал Маргарет часто, и письма эти совсем не похожи на письма арестанта. Смешные, выдуманные, с игрой слов. В одном из них, которое приводят биографы, он представлялся так: «Я брауни, и зовут меня Альдибиронтифостифорникофокос». Брауни в английских сказках называют маленьких домовых, которые по ночам тайком помогают людям.
О тюрьме в этих письмах не было ни слова. Для дочери отец просто надолго уехал по делам. Маргарет, как пишут биографы, и потом никогда не рассказывала, что её отец сидел.
Среди всех псевдонимов один постепенно стал главным. Впервые он появился в декабре 1899 года, под рассказом «Рождественский чулок Свистуна Дика» в журнале «Макклюрс». О. Генри.
Откуда взялось это имя, Портер рассказывал по-разному, и, кажется, это доставляло ему удовольствие. В 1909 году, уже знаменитым, он дал интервью газете «Нью-Йорк таймс» и объяснил так. Будто бы ещё в Новом Орлеане он сказал приятелю: «Я собираюсь кое-что разослать по редакциям. Не знаю, чего это стоит, поэтому мне нужен литературный псевдоним. Помоги выбрать хороший». Приятель предложил взять газету и выбрать имя из первого же списка знаменитостей. В светской хронике нашёлся отчёт о модном бале. Портер пробежал глазами список гостей, и его взгляд остановился на фамилии Генри.
Дальше, в пересказе самого Портера, было так: «Для фамилии сойдёт, — сказал я. — Теперь имя. Хочу что-нибудь короткое, никаких трёхсложных». Приятель спросил: «А почему бы тогда не взять просто букву?» — «Отлично, — ответил Портер. — О пишется легче всех букв. Пусть будет О».
Однажды какая-то газета написала ему и спросила, что же означает это «О». Портер ответил: Оливье, по-французски Оливер. И несколько рассказов действительно вышли там за подписью Оливье Генри.
У биографов есть и свои версии. По одной, в тюрьме в Колумбусе служил надзиратель по имени Оррин Генри. По другой, имя взято из фармацевтического справочника, которым Портер пользовался в тюремной аптеке: там часто упоминался французский аптекарь Этьенн Оссиан Анри. Если это так, то ремесло, полученное у дядиного прилавка, дало ему не только работу в тюрьме, но и имя, под которым его узнал весь мир.
24 июля 1901 года ворота тюрьмы в Колумбусе открылись. Из пяти лет Портер отсидел три года и четыре месяца: его отпустили досрочно, за примерное поведение.
Первым делом он поехал в Питтсбург, к Маргарет. Дочери было уже одиннадцать. Отец поселился рядом с ней и её дедушкой с бабушкой, подрабатывал в местной газете и продолжал рассылать рассказы по журналам. Теперь уже за подписью О. Генри.
Подпись начинала работать. Редакторы, которые печатали его рассказы, хотели ещё и звали автора в Нью-Йорк, поближе к журналам. Весной 1902 года Портер приехал в город, который потом назовёт Багдадом над подземкой.
Ему было тридцать девять. Позади были аптека, ранчо, земельная контора, банк, газета, бегство, суд и тюрьма. Впереди были восемь лет, за которые он напишет почти всё, что читатели знают под именем О. Генри.
Работал он как заведённый. Больше года каждую неделю сдавал по рассказу в воскресный журнал газеты «Нью-Йорк уорлд». За 1904 год вышло шестьдесят шесть его рассказов, за 1905-й шестьдесят четыре. Всего в нью-йоркские годы он написал 381 рассказ.
Героев он искал так же, как когда-то в хьюстонских гостиницах. Бродил по улицам, сидел в дешёвых закусочных, разговаривал с продавщицами, официантками, полицейскими, бродягами, мелкими жуликами. Он называл их «четырьмя миллионами», в пику светской хронике, которая уверяла, что в Нью-Йорке стоящих внимания людей всего четыреста. Так и назвал свой второй сборник: «Четыре миллиона».
Первой книгой, в 1904 году, вышли «Короли и капуста». Это был тот самый Гондурас, пересочинённый в выдуманную страну Анчурию: беглые кассиры, авантюристы, пальмы и жара. То, что восемь лет назад было бегством от суда, стало романом.
Читатели его обожали. За остроумие, за живых людей, за финал, который в последних строках переворачивает всю историю. Критики поначалу ворчали. Но читателям было всё равно.
В «Дарах волхвов» молодая жена продаёт свои роскошные волосы, чтобы купить мужу цепочку для часов, а муж тем временем продаёт часы, чтобы купить ей гребни для волос. В начале рассказа у Деллы есть ровно один доллар восемьдесят семь центов. В «Вожде краснокожих» два незадачливых похитителя крадут мальчишку ради выкупа, а в конце сами платят его отцу двести пятьдесят долларов, лишь бы тот забрал сына обратно. Прошло больше ста лет, а обе истории до сих пор пересказывают, ставят в театрах и переснимают.
В Советском Союзе О. Генри тоже любили. В 1962 году Леонид Гайдай снял по трём его рассказам фильм «Деловые люди», и новелла «Вождь краснокожих» оттуда вошла в золотой фонд комедии. В том же году, к столетию писателя, в СССР выпустили почтовую марку с его портретом на фоне нью-йоркских небоскрёбов.
В 1907 году Портер снова женился. Его избранницей стала Сара Коулман, подруга детства из Северной Каролины, с которой он встретился через много лет. Семейная жизнь, впрочем, не заладилась. Здоровье его подводило всё сильнее, и 5 июня 1910 года Уильям Сидни Портер умер в Нью-Йорке. Ему было сорок семь. Похоронили его в Эшвилле, в родной Северной Каролине.
Если пройти его путь с начала, он сам похож на рассказ О. Генри. Мальчик без матери, которого учила тётка в крошечной домашней школе. Девятнадцатилетний аптекарь с дурным кашлем. Пастух на чужом ранчо, который по вечерам читал классиков. Чертёжник в конторе-замке. Кассир с неряшливыми книгами. Издатель журнала, который так и не принёс ни цента. Беглец в гостинице тропического городка. Муж, который вернулся под суд, чтобы быть рядом с умирающей женой. Арестант номер 30664, ночной аптекарь, отправлявший рассказы на волю через Новый Орлеан. И отец, который писал дочке письма от имени сказочного домового, лишь бы она не узнала, где он.
Из этого набора и вышел О. Генри. Почти все его герои встречались ему на этом пути: ковбои и мошенники, продавщицы и бродяги, неудачники, которые в последний момент оказываются лучше, чем о них думали.
А на кладбище Риверсайд в Эшвилле, как рассказывают его смотрители, уже больше тридцати лет происходит одна и та же тихая история. Люди оставляют на могиле писателя мелочь. Ровно доллар восемьдесят семь центов, те самые сбережения Деллы из «Даров волхвов». Деньги кладбище передаёт в местные библиотеки.
