В 12 лет похоронил отца, в 17 за гроши учил деревенских детей и после уроков работал в поле у своего начальника, а в 37 всё ещё сдавал экзамены учителю, с которым занимался по почте 😯: Антон Брукнер

В ноябре 1861 года в Вене, в церкви пиаристов Мария Трой, за орган сел провинциальный органист из Линца. Ему было тридцать семь лет. Перед ним сидела комиссия консерватории: знаменитый теоретик Симон Зехтер, скрипач Йозеф Хельмесбергер, дирижёры Иоганн Хербек и Отто Дессоф. Экзаменуемому дали тему Зехтера, и он начал импровизировать на ней вступление и фугу.

Это был выпускной экзамен. Не мальчишки, не студента. Взрослого мужчины, который шесть лет учился у Зехтера, в основном по почте, тетрадками.

Когда музыка стихла, Хербек, по преданию, сказал коллегам:

«Это он должен был бы экзаменовать нас!»

Человек, который сдавал этот экзамен, получил диплом и на следующий же месяц пошёл учиться снова. На этот раз к театральному капельмейстеру, который был почти на десять лет его моложе. Первое сочинение, которое принято считать по-настоящему зрелым, он закончит в сорок. Первый настоящий триумф его симфонии случится, когда ему исполнится шестьдесят.

Его звали Антон Брукнер. Сегодня его симфонии играют лучшие оркестры мира. А начиналось всё с деревенской школы, где за гроши учили читать крестьянских детей.

Учительский дом в Ансфельдене

Йозеф Антон Брукнер родился 4 сентября 1824 года в Ансфельдене, деревне под Линцем в Верхней Австрии. Его предки были крестьянами и ремесленниками. Дед в 1776 году получил в Ансфельдене место школьного учителя, а в 1823 году эту должность унаследовал отец, тоже Антон.

Место было уважаемое и плохо оплачиваемое. Деревенский учитель заодно служил при церкви: играл на органе, вёл хор. Семья была большая, у Антона-старшего и его жены Терезии родилось одиннадцать детей, до взрослых лет дожили пятеро. Чтобы прокормить всех, отец подрабатывал ещё и игрой на сельских танцах.

Антон был старшим. Первые уроки музыки ему дал отец, прямо в школе, где музыка входила в программу. Мальчик рано сел за орган, и в десять лет ему уже позволили играть на службе.

Учился он старательно. Его рано перевели в старший класс, а потом он стал помогать отцу: занимался с младшими учениками. Так что учительское дело Брукнер знал с детства, изнутри, с мелом и азбукой.

Двоюродный брат-органист

В 1835 году одиннадцатилетнего Антона забрал к себе в Хёршинг двоюродный брат и крёстный, Иоганн Баптист Вайс. Он тоже был сельским учителем, но в округе его знали прежде всего как сильного органиста и музыканта.

У Вайса мальчик впервые услышал большую музыку: оратории Гайдна «Сотворение мира» и «Времена года», мессу Моцарта. Крёстный учил его органу и генерал-басу, то есть умению гармонизовать мелодию по цифрам. Там, в Хёршинге, Антон написал первое своё сочинение, небольшой гимн «Pange lingua». К этой детской вещи он вернётся и переработает её в самом конце жизни.

Осенью 1836 года тяжело заболел отец. Антона вернули домой, в Ансфельден, помогать.

Июнь 1837 года

7 июня 1837 года Антон Брукнер-старший умер. Ему было сорок пять лет. Сыну двенадцать.

Вместе с отцом семья потеряла всё сразу. Учительская должность и казённый дом при школе отошли преемнику. Вдова с детьми осталась без жилья и без заработка. Терезия Брукнер перебралась с младшими в соседнее село Эбельсберг и жила там очень трудно.

Для старшего сына мать нашла выход. С помощью прелата Михаэля Арнета, настоятеля августинского монастыря Санкт-Флориан, она добилась, чтобы Антона взяли в монастырь певчим. В конце июля 1837 года двенадцатилетний мальчик переступил порог одного из самых больших монастырей Австрии.

Мальчик в хоре Санкт-Флориана

Санкт-Флориан стоит в нескольких километрах от Ансфельдена, но для сироты из деревенской школы это был другой мир. Огромная барочная церковь, библиотека, мраморные залы. И орган. Большой монастырский инструмент построили ещё в эпоху барокко, а как раз в 1837 году его перестроили.

Брукнер жил вместе с двумя другими певчими в семье школьного учителя Михаэля Богнера. Пел в хоре, учился играть на скрипке, брал уроки органа у монастырского органиста Антона Каттингера. Огромный орган поражал его, и иногда мальчику позволяли играть на нём во время службы.

24 апреля 1839 года четырнадцатилетний Антон окончил школу первым учеником. Потом какое-то время занимался почти одним органом.

Но о музыке как о профессии никто всерьёз не говорил. Ни он сам, ни мать. Терезия хотела, чтобы сын продолжил то, чем занимались в семье три поколения: стал учителем. Прелат Арнет посоветовал то же самое. Учитель всегда при деле и при куске хлеба. Музыкант нет.

Шестнадцать лет, Линц

В октябре 1840 года шестнадцатилетний Брукнер поступил в Линце на десятимесячные курсы, которые готовили помощников учителя. Учили там всем школьным предметам, но главный упор делали на музыку. Гармонию, хоровое пение и орган вёл Иоганн Август Дюрнбергер. Через пятнадцать лет именно он сыграет в судьбе ученика решающую роль.

В Линце Брукнер впервые услышал настоящий оркестр. Увертюры Вебера, Четвёртую симфонию Бетховена, оперу «Фиделио». Для подростка, который до тех пор слышал в основном церковную музыку, это было открытие целого мира.

Ноты он переписывал от руки, страницу за страницей. Так у него появилась собственная копия «Искусства фуги» Баха, фуги Альбрехтсбергера, учебники генерал-баса.

Курс он окончил с отличием. В августе 1841 года сдал экзамен и получил право работать помощником учителя.

Первое назначение ему дали в деревню Виндхаг под Фрайштадтом.

Виндхаг: двенадцать гульденов в год

Виндхаг-бай-Фрайштадт лежит на севере Верхней Австрии, в Мюльфиртеле, недалеко от чешской границы. Холмы, леса, суровые зимы, бедные хутора. 3 октября 1841 года сюда приехал семнадцатилетний помощник учителя Антон Брукнер.

Начальником его стал школьный учитель Франц Фукс. Брукнер жил у него в доме и столовался у него же. По подсчётам исследователей, на одного учителя с помощником приходилось около ста тридцати детей. Учились они в одной комнате, в две смены: одни утром, другие после обеда.

Жалованье помощника составляло двенадцать гульденов в год, то есть гульден-другой наличными в месяц. Плюс стол и угол. Даже по меркам деревни это были гроши.

Работы при этом хватало на троих. Утром школа. При церкви колокольный звон, прислуживание на мессе, переписка нот для хора. А после уроков помощник должен был работать в хозяйстве учителя: в поле и в лесу. Школьный учитель в деревне кормился во многом с земли, и рабочие руки помощника были частью сделки.

Чтобы заработать хоть что-то сверх жалованья, Брукнер, как когда-то его отец, играл на скрипке на крестьянских танцах. Потом, много лет спустя, мелодии верхнеавстрийских деревенских плясок отзовутся в его симфониях.

С Фуксом отношения не сложились. Биографы пишут, что начальник постоянно унижал помощника. В немецкой энциклопедии суть жалоб сформулирована так: Брукнер слишком много сочинял и импровизировал на органе вместо того, чтобы исполнять свои обязанности, в том числе работу в поле и в лесу. Сам Фукс тоже играл на органе, и в Виндхаге потом рассказывали, что игра молодого помощника вызывала у него ревность. На церковном органе Брукнеру удавалось играть куда реже, чем хотелось.

И вот что поражает биографов больше всего. Брукнер не жаловался. Не спорил, не бунтовал, не просил защиты. Уверенность в собственной ничтожности, которая проявилась тогда, останется с ним на всю жизнь, даже когда он станет профессором в Вене.

Спинет у ткачей

Отдушина в Виндхаге всё-таки нашлась. Брукнера тепло приняла семья местного ткача Зюки. Их дочери учились у него в классе, а сыну Францу он давал частные уроки скрипки и органа. Отец семейства купил небольшой спинет и разрешил молодому учителю играть на нём сколько угодно.

В церковном хоре пела альтом девушка по имени Анна Мария Йобст. Для неё Брукнер написал мессу до мажор для альта, двух валторн и органа. Её называют «Виндхагской мессой», и это первое его сочинение, которое сохранилось полностью.

16 июня 1842 года в школу приехала инспекция. Работу помощника учителя она оценила хорошо.

В январе 1843 года Брукнер уехал из Виндхага. Старые биографы описывали это как наказание: строптивого помощника, который вместо поля сидел за органом, сослали в другую деревню. Современный «Брукнер-лексикон» Австрийской академии наук смотрит на дело спокойнее. Скорее всего, Брукнер сам попросил о переводе, и местный священник и даже Фукс дали ему хорошие отзывы.

Как бы то ни было, прелат Арнет, тот самый, что когда-то помог устроить его в Санкт-Флориан, нашёл ему новое место. Восемнадцатилетнего помощника учителя отправили в Кронсторф, деревню под городом Штайр.

Кронсторф: «как на небесах»

Кронсторф был совсем маленьким, чуть больше сотни жителей. Местный учитель Франц Лехофер болел, и помощник был ему очень нужен. Жалованье выросло до двадцати гульденов в год. Плюс стол и жильё.

После Виндхага Брукнеру здесь показалось, по его собственным словам, «как на небесах». Наконец он смог помогать деньгами матери, которая так и бедствовала в Эбельсберге.

Музыки в Кронсторфе было больше. Хуторянин Михаэль Фёрдермайр, большой любитель музыки, одолжил молодому учителю спинет. Инструмент поставили прямо в классе, и по вечерам Брукнер играл на нём подолгу.

Но главное было в другом. Три раза в неделю после уроков он ходил пешком в город Энс, полтора часа в одну сторону. Там служил регентом хора и органистом Леопольд фон Ценетти, и Брукнер брал у него уроки гармонии и органа. Девять часов дороги в неделю ради трёх уроков, и так два с половиной года.

Иногда он доходил и до Штайра, где стоял прекрасный орган. Там Каролина Эберсталлер играла с ним в четыре руки Шуберта, и Брукнер открывал для себя романтическую гармонию.

В Кронсторфе он написал около десятка церковных сочинений. На одной из рукописей, хоровом «Asperges me», помощник сельского учителя вывел подпись: «Антон Брукнер, композитор». Учёные считают эту подпись единственным ранним признаком того, что он хоть втайне видел себя кем-то большим, чем деревенский учитель. Больше о его тогдашних планах не известно почти ничего.

Снова Санкт-Флориан

В мае 1845 года Брукнер сдал в Линце учительский экзамен, а 25 сентября вернулся в Санкт-Флориан. Двадцатиоднолетнего Антона взяли помощником учителя в монастырскую школу. Жалованье тридцать шесть гульденов в год.

Он снова поселился у Богнеров, снова занимался органом с Каттингером. Так прошли десять лет.

Органист, который искал место писаря

Постепенно учитель превращался в органиста. В 1848 году Брукнера назначили временным органистом монастыря, а в 1851 году эта должность стала постоянной. За орган ему платили восемьдесят гульденов в год. Биографы пишут, что с таким жалованьем он почувствовал себя князем. Вместе с учительскими деньгами и платой за уроки певчим выходило около ста пятидесяти гульденов.

В сентябре 1848 года умер монастырский нотариус Франц Зайлер, который поддерживал занятия молодого органиста музыкой. Он завещал Брукнеру своё фортепиано фирмы «Бёзендорфер». В память о нём Брукнер написал Реквием ре минор. Это первое сочинение, которое сам он считал достойным остаться в истории.

Казалось бы, путь ясен. Хороший органист, уважаемый в монастыре, пишет мессы и кантаты. Но сам Брукнер в своё призвание не верил. Он вообще мало во что в себе верил.

Вместо того чтобы уйти в музыку, он продолжал запасаться другими профессиями. Подтягивал латынь и физику. В 1850–1851 годах два года ходил на курсы при реальном училище в Линце. В 1851 году подрабатывал в канцелярии окружного суда. А летом 1853 года двадцативосьмилетний органист Санкт-Флориана подал прошение о месте канцелярского служащего.

Ему отказали. Можно сказать, к счастью.

В январе 1855 года он сдал ещё один экзамен, на учителя городских школ, следующую ступень учительской лестницы. Ему было тридцать.

Экзамен перед придворным органистом

К тому времени о монастырском органисте уже знали за пределами Санкт-Флориана. В 1852 году он съездил в Вену к придворному капельмейстеру Игнацу Асмайеру и показал ему партитуру своего Реквиема. А 9 октября 1854 года в той же венской церкви пиаристов сдал экзамен по органу перед Асмайером, Симоном Зехтером и Готфридом Прейером. Экзамен он выдержал блестяще.

И всё-таки он хотел знать больше. Летом 1855 года тридцатилетний Брукнер стал учеником Симона Зехтера, самого известного теоретика музыки в Вене. Зехтеру было шестьдесят шесть, он был строг и признавал только классический контрапункт. Брукнер показал ему свою «Торжественную мессу», и его приняли.

Но жить в Вене Брукнер не мог: у него была служба. Поэтому учёба шла в основном по почте. Брукнер решал задачи, исписывал тетради упражнениями и отсылал в Вену. Зехтер проверял и возвращал. Пару раз в год ученик приезжал в столицу сам и занимался неделями подряд.

Конкурс, на который он не подавал заявку

В том же 1855 году умер органист собора в Линце. Объявили конкурс. Место было одним из лучших в провинции: собор, городская церковь, приличное жалованье.

Брукнер заявку не подал. Он не считал, что достоин.

Уговаривать его пришлось его старому учителю по линцским курсам, Дюрнбергеру. В итоге Брукнер пришёл на пробу, так и не подав письменного прошения. 13 ноября 1855 года прошло прослушивание в городской церкви. Брукнер сел за орган, и вопрос решился сам собой: соперникам до него было далеко.

Его назначили временно. В январе 1856 года устроили ещё одно прослушивание, в Старом соборе, и снова победил он. В апреле Брукнер получил постоянное назначение соборным органистом Линца. Жалованье 449 гульденов в год. После двенадцати гульденов в Виндхаге это было почти богатство. Теперь он мог по-настоящему помогать матери.

Ему был тридцать один год. Четырнадцать лет из них он проработал помощником учителя.

Семнадцать тетрадей

Переезд в Линц учёбу не прервал. Наоборот, теперь Брукнер учился с ещё большим упорством. Письма и тетради уходили в Вену, возвращались с пометками Зехтера и уходили снова. Венский друг, хоровой дирижёр Рудольф Вайнвурм, передавал работы учителю и устраивал Брукнеру ночлег, когда тот приезжал.

У Зехтера было жёсткое правило. Пока ученик проходит курс контрапункта, никаких собственных сочинений. Только упражнения. И Брукнер, уже автор месс и Реквиема, послушно замолчал как композитор. Годы с 1856-го по 1861-й почти не дали новых его вещей.

Зато упражнений было столько, что встревожился сам учитель. Однажды Зехтер написал ему письмо, которое потом цитировали все биографы:

«Ваши семнадцать тетрадей по двойному контрапункту я просмотрел и по праву изумлялся вашему усердию и вашим успехам. Но чтобы вы могли приехать в Вену здоровым, прошу вас больше себя беречь и давать себе необходимый отдых. Я чувствую себя обязанным сказать вам, что у меня ещё не было более прилежного ученика, чем вы».

Брукнер не берёг себя. Днём собор, хор, частные уроки, которыми он подрабатывал. А всё остальное время контрапункт. Перегрузка сказывалась на нервах, и с годами всё сильнее.

Экзамены шли один за другим. В июле 1858 года гармония и практическая игра на органе. В августе 1859-го простой контрапункт. Потом канон и фуга.

В ноябре 1860 года в Эбельсберге умерла мать. Она так и не увидела, чем закончится учёба сына.

Тридцать семь лет, выпускной экзамен

26 марта 1861 года Зехтер выдал ученику последнее свидетельство. Оставалось официальное испытание. 19 ноября 1861 года тридцатисемилетний Брукнер держал экзамен в Венской консерватории, а 21 ноября играл ту самую фугу на тему Зехтера в церкви пиаристов. Тогда, по преданию, Хербек и сказал, что это кандидат должен был бы экзаменовать комиссию. На следующий день Брукнер получил свидетельство, дававшее право преподавать музыку.

Любой другой на этом остановился бы. Шесть лет учёбы, диплом, похвала первых музыкантов Вены.

Брукнер понял другое. Зехтер научил его строгому письму, правилам старых мастеров. Но как устроены современные формы, как писать для оркестра, он по-прежнему не знал. И в декабре 1861 года он пошёл в ученики к Отто Кицлеру, капельмейстеру линцского театра.

Кицлер родился в 1834 году. Он был почти на десять лет моложе своего ученика. Знаменитый органист, которого только что хвалила венская комиссия, сидел над учебником формы и инструментовки у молодого театрального дирижёра.

Именно Кицлер открыл ему музыку Рихарда Вагнера. В феврале 1863 года в Линце впервые поставили «Тангейзера», и Брукнер готовился к премьере, изучая партитуру. Для Кицлера он написал струнный квартет, увертюру и свою первую симфонию, фа минор. Позже он не включил её в счёт своих симфоний и называл ученической работой.

10 июля 1863 года Кицлер торжественно объявил, что учить его больше нечему. Брукнеру было тридцать восемь. И он ещё два года брал уроки у другого линцского музыканта, Игнаца Дорна.

Когда Кицлер, его бывший учитель, однажды завёл с ним разговор о его неустроенной личной жизни, Брукнер, по рассказам, ответил: «Дорогой друг, у меня нет времени, мне нужно писать мою Четвёртую!» Жениться он так и не женился, хотя не раз сватался.

Сорок лет: месса ре минор

Осенью 1864 года Брукнер закончил мессу ре минор. 20 ноября её впервые исполнили в Старом соборе Линца под его управлением. Именно эту вещь принято считать первым зрелым сочинением Брукнера. Ему было сорок лет.

Дальше всё пошло быстрее. В 1865 году в Мюнхене он познакомился с Вагнером. В 1866 году закончил симфонию до минор, которую сегодня называют Первой. 9 мая 1868 года он сам продирижировал её премьерой в Линце, и влиятельный венский критик Эдуард Ганслик отозвался о ней благосклонно. Брукнеру было сорок три.

В сентябре 1867 года умер Зехтер. Его место профессора гармонии, контрапункта и органа в Венской консерватории предложили бывшему заочному ученику. Летом 1868 года сорокатрёхлетний органист из Линца нерешительно согласился и переехал в Вену.

Ещё шестнадцать лет

Вена встретила его без восторга. Симфонии Брукнера называли «дикими» и «бессмысленными». Тот же Ганслик, вождь венской критики и сторонник Брамса, скоро увидел в нём опасного последователя Вагнера и стал громить каждое его сочинение.

16 декабря 1877 года в Вене провалилась его Третья симфония. Брукнер сам стоял за пультом, публика к концу почти вся разошлась. Среди немногих оставшихся был семнадцатилетний студент консерватории Густав Малер. Брукнеру было пятьдесят три года.

Он продолжал писать. Переделывал симфонии, слушал советы друзей, снова переделывал. Однажды, в 1881 году, после репетиции его Четвёртой симфонии он подошёл к дирижёру Хансу Рихтеру, сияя от счастья, и сунул ему в руку монету. «Возьмите и выпейте за моё здоровье кружку пива», — сказал композитор. Рихтер принял талер Марии Терезии и потом всю жизнь носил его на цепочке часов.

Перелом случился не в Вене. 30 декабря 1884 года в Лейпциге молодой дирижёр Артур Никиш впервые исполнил его Седьмую симфонию. Овация длилась четверть часа. Газеты писали, как композитор в своём скромном платье растерянно и неловко кланялся восторженному залу. Ему было шестьдесят.

Через полтора года император Франц Иосиф наградил его орденом. А Седьмую через несколько месяцев с триумфом сыграли в Мюнхене. Слава пришла, когда ровесники Брукнера уже уходили на покой.

Под органом Санкт-Флориана

Антон Брукнер умер в Вене 11 октября 1896 года. Ему было семьдесят два года. Девятую симфонию он так и не успел закончить.

Похоронили его не в Вене. Саркофаг с его прахом стоит в крипте монастыря Санкт-Флориан, прямо под большим органом. Под тем самым инструментом, на котором когда-то позволяли поиграть двенадцатилетнему певчему, оставшемуся без отца.

Если сложить его юность в одну цепочку, выйдет вот что. Учительский дом в Ансфельдене, который после смерти отца пришлось отдать чужим людям. Монастырский хор. Деревня у чешской границы, сто тридцать учеников в одной комнате, поле и лес после уроков и двенадцать гульденов в год. Девять часов пешком в неделю ради уроков гармонии. Прошение о месте писаря в двадцать восемь лет. Конкурс, на который он не решался подать заявку. Семнадцать тетрадей контрапункта, отправленных по почте. Выпускной экзамен в тридцать семь и новый учитель, который был младше его на десять лет.

И только потом музыка, ради которой сегодня в Линце регулярно проходит фестиваль его имени.