В середине 1890-х в парижской конторе на улице Сен-Рок шла обычная жизнь. Покупатели спрашивали фотопластинки и объективы, приказчики снимали с полок коробки, молоденькая стенографистка разбирала почту. Командовал всем этим Леон Гомон, которому было немного за тридцать.
Стенографистку звали Алис Ги, ей было чуть за двадцать. Однажды она пришла к начальнику с просьбой, которая звучала почти несерьёзно: разрешить ей снять маленькую сценку для синематографа, с друзьями вместо актёров.
Гомон подумал и согласился. С одним условием: заниматься этим она будет в нерабочее время.
Позже сама Алис Ги вспоминала, что, если бы тогда кто-нибудь мог предвидеть, во что это вырастет, такого разрешения она бы не получила никогда. А вырос из этого первый в истории игровой фильм, снятый женщиной, и киностудия, которую сегодня часто называют старейшей в мире. На её эмблеме до сих пор цветёт ромашка. И цветёт она в честь женщины, служившей горничной.
Но к той конторе Гомон шёл долго. И начинал он не с кино, а с ночного неба.
Сын кучера и горничной
Леон Эрнест Гомон родился 10 мая 1864 года в Париже, в восьмом округе. Семья была самая простая. Отец, Огюст Фердинан Гомон, работал кучером. Мать, Маргерит Дюпанлу, служила горничной.
Денег в доме было немного, а вот желания выучить сына хватало. В 1870 году, шестилетним, Леона отдали в пансион Сен-Пьер в Дрё, небольшом городке к западу от Парижа. Там он прожил и проучился шесть лет и уехал оттуда двенадцатилетним.
Осенью 1876-го, 2 октября, мальчик поступил пансионером в Сент-Барб. Это один из старейших коллежей Парижа, и учёба там стоила дорого. Авторы книги о первых годах фирмы Гомон считают, что платить за неё помогала графиня де Бомон, у которой служила мать Леона. Прямых бумаг об этом не сохранилось, поэтому в биографиях стоит осторожное «вероятно».
Учился он неровно. С французским не ладилось, а вот точные науки шли легко. На официальном сайте компании Gaumont пишут, что по естественным наукам он был первым в классе и мечтал поступить в инженерную школу.
Мечта упёрлась в деньги. Около 1880 года в семье случился денежный провал, и шестнадцатилетний Леон ушёл из коллежа. Надо было зарабатывать.
Астрономия по вечерам
Работа днём не отменила учёбы. Леон стал ходить на бесплатные вечерние курсы, которые тогда устраивали в Париже научные общества. Самым важным для него стал Народный институт прогресса во дворце Трокадеро.
Дворец этот построили к Всемирной выставке 1878 года, огромный, с двумя башнями, на холме напротив Марсова поля. Институт основал Леон Жобер, энтузиаст науки для всех. Там читали лекции по разным предметам, но Гомона потянуло к астрономии. Он ходил на эти занятия упорно, раз за разом.
Слушать после рабочего дня лекции о звёздах, в шестнадцать-семнадцать лет, когда сверстники гуляют по бульварам. В этом уже виден характер.
Есть и ещё одна деталь из тех лет, о которой пишут историки раннего кино. У Леона была записная книжка, которую он вёл в семнадцать лет. В ней встречаются довольно смелые для того времени мысли о съёмке и последовательной проекции изображений. До первого публичного сеанса синематографа оставалось ещё лет четырнадцать.
Упорного слушателя заметили. Жобер рекомендовал его знакомому мастеру, Жюлю Карпантье. На сайте Gaumont говорится, что юношу приметили по его работам в обсерватории Трокадеро.
Карпантье был человеком известным. Инженер по образованию, он делал точные приборы: измерительные инструменты, оптику, бинокли. Его мастерские считались одними из лучших в Париже.
В 1881 году семнадцатилетний Гомон пришёл к нему секретарём. Позже он стал и помощником. Задержался он там почти на десять лет, до 1890-го.
Что делает секретарь у такого мастера? Ведёт переписку, считает, отвечает заказчикам. Но в мастерской Карпантье волей-неволей учишься и другому: как устроен прибор, почему одна линза лучше другой, сколько стоит точность и кто готов за неё платить. Инженерной школы у Гомона так и не случилось. Зато была школа Карпантье.
Пройдёт около пятнадцати лет, и именно мастерские Карпантье будут собирать знаменитый аппарат братьев Люмьер. Тот самый синематограф, с которым бывшему секретарю придётся соревноваться.
Приданое на улице Жаворонков
В годы службы у Карпантье Гомону пришлось отслужить и в армии, как всем молодым французам того времени. Там он подружился с сослуживцем по имени Анри Майяр. Отец Анри был архитектором.
Однажды, когда Леон получил увольнительную, товарищ позвал его к себе домой. В доме Майяров он познакомился со сводной сестрой Анри, Камиллой.
Камилла была на пять лет старше Леона. И она была из состоятельной семьи, чего никак нельзя было сказать о сыне кучера.
Свадьбу сыграли 4 июня 1888 года. Жениху было двадцать четыре. У них родятся пятеро детей: Шарль, Жанна, Раймон, Элен и Луи.
Приданое у Камиллы было солидным. В него входил и небольшой участок земли на улице Жаворонков, рю дез Алует, рядом с парком Бют-Шомон, разбитым на месте старых гипсовых карьеров. Тогда это был просто клочок земли на рабочей окраине. Никто не мог знать, что через семнадцать лет здесь встанет большая киностудия.
В 1890 году Гомон ушёл от Карпантье. Год спустя он уже руководил фабрикой ламп накаливания «Лампы Камю». Электрический свет тогда был новинкой, и бывший секретарь учился управлять производством сам.
Контора на улице Сен-Рок
В 1893 году Гомона позвали в «Генеральную фотографическую контору», по-французски Comptoir général de photographie. Фирма работала с 1882 года, торговала фотоаппаратами и оптикой и занимала помещение в доме 57 по улице Сен-Рок, недалеко от Лувра. Принадлежала она Феликсу-Максу Ришару.
На официальном сайте Gaumont вспоминают, что Гомон за это предложение ухватился сразу. Фотография была его страстью с детства. Вскоре он уже управлял конторой.
В марте 1894 года туда же пришла работать Алис Ги. Ей было двадцать лет. Она владела стенографией и машинописью, а это была тогда совсем новая профессия. Так Алис стала секретарём у человека, который сам почти десять лет просидел в секретарях.
Дела в конторе шли неплохо, но у хозяина начались семейные неприятности. Феликс-Макс Ришар рассорился со своим братом Жюлем Ришаром, тоже изготовителем фотоаппаратов. Спор дошёл до суда, и решение было не в пользу Феликса-Макса. Контору пришлось продавать.
Гомон решил её купить. Одному такое дело было не поднять, и он нашёл компаньонов. И каких!
Первым был Гюстав Эйфель. Тот самый, чья башня уже шесть лет стояла над Парижем. Вторым был Жозеф Валло, учёный, который построил обсерваторию на Монблане. Третьим был банкир Альфред Бенье.
В августе 1895 года появилось товарищество «Л. Гомон и компания». Капитал составил двести тысяч франков. Председателем стал Эйфель, но на вывеске стояла фамилия бывшего секретаря. Гомону был тридцать один год.
Ящик, который никто не покупал
Ещё до сделки, в марте 1895-го, в Париже случилось событие, о котором потом напишут сотни книг. Братья Люмьер показали в Обществе поощрения национальной промышленности свой синематограф. Гомона на этот показ пригласили, и Алис Ги пошла вместе с ним.
На экране шли рабочие, выходящие с фабрики Люмьеров в Лионе. Живые, настоящие, в движении. Для людей в зале это было потрясение.
Гомон понял, что движущееся изображение будет продаваться. Нужно было только найти свой аппарат.
Такой аппарат нашёлся у Жоржа Демени. Демени много лет работал с физиологом Этьеном-Жюлем Мареем, который снимал на последовательные кадры бег людей и полёт птиц. Свою камеру он придумал сам, но к тому времени был разорён. Гомон договорился делать и продавать его приборы.
В ноябре 1895 года в продажу поступил «Биоскоп», аппарат для показа, следом вышел «Биограф», камера для съёмки. И оба оказались неудачей.
Беда была в устройстве. Кадры для показа приходилось вырезать и наклеивать на стеклянный диск. Плёнка в камере была широкая и без перфорации, то есть без дырочек по краю, за которые её тянет механизм. А рядом уже работал синематограф Люмьеров, который делали, напомним, в мастерских Карпантье. Он был лёгким, надёжным и снимал, и показывал. Тягаться с ним приборы Демени не могли.
Гомон взялся за доработку. Вместе с конструктором Деко и тем же Демени он сделал в 1896 году аппарат на перфорированной плёнке шириной шестьдесят миллиметров. В 1897-м появилась модель на тридцать пять миллиметров, той же ширины, что у Эдисона и Люмьеров.
Но продажи всё равно шли туго. Покупатель брал аппарат и спрашивал: а что на нём смотреть? Фильмов было мало. Первые плёнки в каталог фирмы Гомон покупал у разных фотографов, и это были в основном простые виды: улица, вокзал, море.
«Только в нерабочее время»
Алис Ги смотрела на эти плёнки каждый день. Она печатала письма покупателям, отвечала на запросы и видела, что демонстрационные ленты, которые снимали ради продажи камер, скучны. Улица, поезд, волны. Посмотрел раз, и хватит.
Ей казалось, что можно иначе. Снять не вид, а маленькую историю, с завязкой и концом, с героями, которых зритель узнает.
Много лет спустя она описала этот момент в воспоминаниях. По её словам, она «робко предложила Гомону написать одну-две сценки и разыграть их с друзьями».
Гомон не загорелся. Для него это была затея, а не дело. Но и запрещать не стал. Он разрешил попробовать при одном условии: всё это будет происходить вне её рабочего времени. Почта и счета должны быть в порядке.
Позже сама Алис Ги признавалась: «Если бы тогда предвидели, какое развитие получит это дело, я бы никогда не получила такого согласия».
В 1896 году она сняла «Фею капусты». Сюжет был взят из старой французской сказки, которой родители отвечали детям на вопрос, откуда берутся младенцы: их находят в капусте. Девушка-фея ходит между кочанами и достаёт оттуда малышей.
Летом того же года, 30 июля 1896-го, о фильме написала газета. Корреспондент назвал его «целомудренной выдумкой о детях, рождённых в капусте, в чудесно обрамлённом пейзаже, похожем на цветную картинку».
Вот это зрители смотреть хотели. Фильм имел успех. Ленту 1896 года историки сегодня считают утраченной. Сохранились её поздние версии, которые Алис Ги переснимала около 1900 и 1902 годов.
А Гомон сделал вывод, который отличает хорошего предпринимателя от просто удачливого. Он снял с секретарши её прежние обязанности и поставил её во главе нового отдела, который снимал игровые картины. Так Алис Ги стала первой в мире женщиной-кинорежиссёром. С 1896 по 1906 год игровым кино фирмы Гомон руководила она.
Бывший секретарь Карпантье доверил своей секретарше то, к чему сам не прикасался: сочинять и снимать. И не прогадал.
Ромашка для мамы
Дела пошли в гору. В 1900 году фирма выпустила «карманный Хроно», лёгкую камеру для любителей. В конце 1902-го Гомон показал хронофон. Этот аппарат связывал проектор с граммофоном, и с экрана начинали петь и говорить. В 1903 году он получил патенты на эту систему и на громкоговоритель.
Под хронофон Алис Ги сняла около двухсот «фоносцен», коротких номеров, где певцы и артисты исполняли песни и сценки под запись на диске. К 1910 году Гомон довёл звук до того, что его могли слышать около четырёх тысяч человек в одном зале.
В том же 1903 году у фирмы появилась эмблема. Гомон выбрал для неё цветок, похожий на ромашку. По-французски этот цветок называется «маргерит».
Так звали его мать. Маргерит Дюпанлу, горничная, чья хозяйка-графиня, по всей видимости, и помогла когда-то оплатить сыну коллеж. Компания Gaumont и сегодня объясняет свою эмблему именно так: это дань уважения матери основателя. Дата в источниках расходится, иногда ромашку относят прямо к 1895 году, но сама компания называет 1903-й.
В середине цветка поставили буквы «Эльже». Это просто инициалы Л. Г., записанные так, как они звучат по-французски. Слово быстро прижилось. Звуковой аппарат фирмы назвали «Эльжефон». Чуть позже так же назовут и целый квартал.
Потому что в 1905 году на той самой земле, что Камилла принесла в приданое, на улице Жаворонков, Гомон построил киностудию. Вокруг неё выросли мастерские, лаборатории и цеха. Всё это вместе стали называть «Сите Эльже», городком Эльже. Студией руководила Алис Ги. Среди её постановок тех лет была «Жизнь Христа» с тремя сотнями статистов.
Клочок земли на окраине, доставшийся молодому мужу вместе с невестой, превратился в одну из главных киноплощадок Франции. Много позже, уже в 1950-е, здесь разместится известная телестудия Бют-Шомон, и снесут здание только в 1990-м.
В 1906 году фирма стала акционерным обществом «Сосьете дез Этаблиссман Гомон». В декабре того же года в Париже открылся первый кинотеатр под маркой Гомон. Теперь компания сама делала аппаратуру, сама снимала фильмы и сама их показывала.
Цирк со слонами и «Фантомас»
В 1905 году в фирму пришёл писать сценарии бывший журналист Луи Фейад. Через два года ему пришлось взять на себя куда больше.
В 1907 году Алис Ги вышла замуж за Герберта Бляше, который работал на фирму Гомон. По правилам того времени после свадьбы она должна была оставить свой пост. Вскоре супруги уехали в Америку, где Алис потом открыла собственную студию. Во главе съёмок у Гомона встал Фейад.
А сам Гомон тем временем задумал зал, какого Париж ещё не видел.
На площади Клиши стояло огромное здание бывшего Ипподрома Монмартра. Его открыли в мае 1900 года конным представлением «Верцингеторикс»: двести артистов, пятьдесят лошадей и шесть слонов. Потом здание несколько лет снимал англичанин Чарльз Босток, дрессировщик хищников, и там шли цирковые программы. В марте 1907-го цирк закрылся.
В 1911 году бывший ипподром получил новое имя, «Гомон-Палас». Сначала зал вмещал три тысячи четыреста зрителей, а после перестройки до шести тысяч. Владельцы с гордостью называли его самым большим кинотеатром в мире.
Где раньше выбегали на арену лошади и слоны, теперь горел экран. Сын кучера превратил конный ипподром в кинотеатр. Совпадение почти анекдотическое.
Гомон любил новинки и вне кино. Он был сторонником эсперанто, языка, придуманного для общения людей разных стран. В 1911 году его фирма сняла короткий фильм с уроком эсперанто, и его показали на всемирном конгрессе эсперантистов в Антверпене.
В 1912 году инженеры Гомона представили «Хронохром», способ показывать на экране цветное кино. А в 1913 году Фейад начал снимать «Фантомаса», историю неуловимого преступника по популярным романам. «Фантомас» стал одной из самых знаменитых работ студии.
У Гомона был и соперник, равный ему по силе, Шарль Пате, основатель фирмы с поющим петушком на эмблеме. Петух против ромашки. Французское кино тогда было одним из сильнейших в мире, а эти две фирмы стояли в нём первыми. По словам историков, пока оба руководили своими компаниями, они отказывались даже встречаться.
Лодка под названием «Эльже»
В 1923 году Гомона произвели в офицеры ордена Почётного легиона. В 1925-м умер Луи Фейад, с которым были связаны лучшие годы студии. Гомон заключил договор с американской компанией «Метро-Голдвин-Майер».
А в 1930 году он оставил дела. Ему было шестьдесят шесть.
Он уехал на Лазурный берег, в Сент-Максим, где у него был небольшой замок «Ле Турель», построенный ещё в 1880-х. Фейад когда-то снимал там сцены своих фильмов.
В Сент-Максиме Гомон ходил под парусом. Свою лодку он назвал, конечно, «Эльже». Среди гостей, которых он принимал на борту, был Луи Люмьер, такой же отошедший от дел пионер кино. Двое людей, которые когда-то соревновались за один и тот же экран, на старости лет вместе выходили в море.
Помирился Гомон и с Шарлем Пате. Как пишут французские историки, бывшие соперники наконец встретились, когда Пате написал свои воспоминания.
В 1933 году умерла Камилла, с которой они прожили сорок пять лет. Сам Леон Гомон умер в Сент-Максиме в августе 1946 года. Ему было восемьдесят два. Похоронили его в Париже, на кладбище Бельвиль, недалеко от тех мест, где когда-то стояла его студия. Рядом с ним лежит и Камилла.
Компания без основателя пережила тяжёлые годы и не одну смену хозяев. Но фамилию и ромашку сохранила. В двадцатом округе Парижа есть авеню Леона Гомона. А в 1995 году, к столетию французского кино, выпустили памятную серебряную монету в сто франков с его портретом.
Секретарь и секретарша
Если сложить эту жизнь в несколько строк, получится странная цепочка.
Сын кучера и горничной уходит из коллежа в шестнадцать, потому что дома нет денег. По вечерам бесплатно слушает лекции по астрономии в Трокадеро. Его замечают и устраивают секретарём к мастеру биноклей. Почти десять лет он пишет чужие письма.
Потом он покупает контору, где служил, в компании с Эйфелем. Пытается продавать аппарат, который никто не берёт. И однажды разрешает своей молоденькой стенографистке снимать сценки после работы, лишь бы почта не страдала.
Из этой уступки вырастает целая отрасль. А на эмблеме фирмы, которая живёт уже больше века, расцветает ромашка, названная в честь горничной Маргерит.
