Сын часовщика, мальчишкой чинил велосипеды в бургундской мастерской 🚲, в 16 собирал свои под маркой «Фронтенак», в 26 обогнал на треке первую звезду американских гонок, а из компании со своей фамилией ушёл через два года, рассорившись с компаньоном даже из-за сигарет 🚬: Луи Шевроле

В середине сентября 1913 года газета «Атланта конститьюшн» напечатала короткую заметку из автомобильной жизни. Луи Шевроле уходит из компании Chevrolet Motor.

Тем, кто следил за гонками, это имя было хорошо знакомо. Шевроле много лет гонял по американским трекам, ставил рекорды, вылетал с трассы, лежал в больницах и снова садился за руль. Странность заметки была в другом. Человек уходил из фирмы, на радиаторах машин которой стояла его собственная фамилия. И уходил сам.

Ему было тридцать четыре года. Фамилию эту потом узнают в любой стране, где ездят автомобили. Что станет с ним самим, лучше рассказывать по порядку. А начинать придётся с часов.

Город, где все собирали часы

Луи-Жозеф Шевроле родился 25 декабря 1878 года в Ла-Шо-де-Фоне. Это город на северо-западе Швейцарии, во франкоязычной её части, в горах Юры. Жил он часами: в мастерских и на маленьких фабриках собирали механизмы, которые потом расходились по всему свету.

Отец мальчика, Жозеф-Фелисьен Шевроле, был часовщиком. Мать звали Мари-Анн Анжелин, в девичестве Маон. Луи был у них вторым ребёнком. Сам род Шевроле происходил из деревни Бонфоль, что в нынешнем кантоне Юра.

Часовое ремесло кормило не всегда. Для швейцарской Юры те годы выдались тяжёлыми, и многие семьи уезжали искать заработок на стороне. Уехали и Шевроле.

Винный город

В 1887 году отец перевёз семью во Францию, в Бон. Луи было восемь лет.

Бон стоит в Бургундии, в департаменте Кот-д’Ор, и живёт вином. Вокруг города тянутся виноградники, под домами прячутся подвалы с бочками, а осенью по улицам катят телеги с виноградом и пахнет молодым суслом.

Богаче семья на новом месте не стала. Детей было много, денег мало, и как только кто-то из детей подрастал настолько, чтобы зарабатывать, школа для него заканчивалась. Швейцарские журналисты потом писали об этом прямо: семья оставалась бедной, и дети уходили из школы при первой возможности, чтобы работать.

Луи ушёл одним из первых. По словам американских биографов, ему было около одиннадцати.

Мастерская Роблена

Примерно в 1889 году мальчик появился в механической мастерской Роблена. Чинили там велосипеды и конные коляски.

Для Франции это было удачное время, чтобы оказаться рядом с велосипедами. Страна как раз сходила по ним с ума. Велосипед перестал быть забавой богачей с огромным передним колесом и превратился в машину для всех: с цепью, двумя одинаковыми колёсами и резиновыми шинами. Велосипедисты устраивали гонки, газеты печатали их результаты, а мастерские едва успевали латать проколы и перетягивать спицы.

Луи оказался в самой гуще этого. Он разбирал втулки, правил погнутые рамы, менял цепи. Американские биографы потом напишут, что именно у Роблена он выучил всё главное о механике, шестернях и передачах. Другого образования у него, по сути, так и не случилось. Позже, уже в Америке, конструировать двигатели он будет учиться прямо на работе.

Насос для бочек

С тех лет осталась история, которую потом охотно пересказывали в Америке.

В Боне так или иначе вокруг вина крутились все. Перекачивать его из бочки в бочку приходилось вручную, и это было долго, тяжело и грязно. Юный Шевроле, как рассказывают, взялся это дело ускорить и собрал насос. По одной из версий, приспособил для него старый одноцилиндровый моторчик, который никому уже не был нужен.

Насос, говорят, работал так хорошо, что бургундские виноделы пользовались такими ещё долгие годы. Проверить это сегодня трудно. Но история показательная: подросток смотрел на любую работу и прикидывал, как приделать к ней механизм.

Велосипеды «Фронтенак»

К шестнадцати годам он уже не только чинил чужие велосипеды, но и собирал свои. Продавал их и дал им собственное имя: «Фронтенак».

Так звали французского губернатора Канады, графа де Фронтенака, который жил в XVII веке. Почему бургундский подросток выбрал именно его, толком никто не объяснил. Может быть, ему просто нравилось, как звучит слово. А может, он уже тогда поглядывал за океан.

С 1895 по 1899 год Луи ещё и гонялся на велосипедах своей фирмы. Причём гонялся успешно: швейцарские историки пишут, что он выигрывал заезды один за другим.

Запомним это слово, «Фронтенак». Через двадцать лет оно вернётся к нему снова, и уже не на велосипедной раме.

Американец со сломанной машиной

Есть у этой биографии и своя легенда. Её пересказывают и американские журналисты, и швейцарские.

Однажды, так гласит история, возле мастерской в Боне заглох автомобиль. Хозяином оказался богатый американец, путешествовавший по Франции. Молодой механик залез в мотор и машину починил. Благодарный американец щедро заплатил и дал совет: с такими руками надо ехать в Америку, там такие люди нужны.

Фамилию американца обычно называют громкую: Вандербильт. Это семья миллионеров, а Уильям Киссам Вандербильт-младший был страстным автомобилистом и потом учредил в Америке знаменитый гоночный кубок. Было ли это на самом деле, документов нет. Швейцарские журналисты прямо называют эту историю легендой.

Но совет, кто бы его ни дал, Луи запомнил.

Париж

В 1899 году двадцатилетний Луи уехал в Париж.

Столица жила машинами. Автомобиль во Франции к тому времени уже не был диковиной, вокруг Парижа один за другим вырастали заводы, а в мастерских не хватало толковых механиков. Шевроле работал в нескольких из них. По данным французских биографов, какое-то время он служил старшим в мастерских фирмы Darracq в пригороде Сюрен, на берегу Сены, и одновременно выступал как велогонщик на парижских треках.

У Darracq он впервые всерьёз познакомился с бензиновым мотором. Велосипед научил его шестерням и цепям. Мотор открыл совсем другое ремесло.

Задерживаться во Франции он не стал.

Через океан

В 1900 году двадцатиоднолетний Луи Шевроле пересёк Атлантику. Высадился он не в Нью-Йорке, а в Канаде, в Монреале.

Первое время работал там шофёром и механиком. Ремесло водителя в те годы было почти экзотическим: машин мало, водить умели единицы, а чинить их на дороге и того меньше. Человек, который умел и то и другое, без работы не сидел.

Через год, в 1901-м, Шевроле перебрался в Нью-Йорк. Устроился поначалу к земляку: швейцарец Уильям Уолтер держал там механическую мастерскую. Потом перешёл в бруклинский цех французской фирмы «Де Дион-Бутон». Это была одна из самых известных автомобильных марок того времени, её моторы ставили на машины по обе стороны океана.

Затем его взяли к себе люди итальянского «Фиата». И вот тут жизнь механика повернула туда, куда он, кажется, давно хотел.

Пятьдесят три секунды

Весной 1905 года в Нью-Йорке, на Моррис-Парке, устроили автомобильные заезды. Раньше здесь скакали лошади, а теперь длинную овальную дорожку отдали машинам: для гонок она подходила лучше любого шоссе.

20 мая за руль 90-сильного «Фиата», который принадлежал некоему Уильяму Уоллесу, посадили механика Шевроле. Это был его первый задокументированный старт.

Гонки тех лет мало похожи на нынешние. Машины без крыши и без ремней, водитель в кожаном шлеме и очках, рядом механик, который на ходу следит за давлением и подкачивает масло. Пыль, грохот, запах горячего бензина и касторки. Колёса на деревянных спицах. Если что-то ломалось на такой скорости, шансов уцелеть было немного.

Шевроле прошёл милю меньше чем за 53 секунды. Для тогдашней техники это были бешеные цифры, больше ста километров в час.

В том же году у него появился соперник посерьёзнее любых секундомеров. Барни Олдфилд. Обойти его в Америке начала века было примерно как сегодня обогнать чемпиона мира. Олдфилд был главной звездой гонок, о нём писали газеты, его фамилию знали даже те, кто ни разу не видел автомобиля. Американские историки гонок пишут, что Шевроле его обошёл. И потом обходил ещё не раз.

Двадцатишестилетнего механика из Бона заметили. Газеты стали называть его сорвиголовой, а за руль гоночных машин его звали всё чаще.

В том же 1905 году он женился. Невесту звали Сюзанна Треву, она тоже была родом из Франции. Позже у них родились сыновья Шарль и Альфред.

Команда «Бьюика»

Следующие несколько лет Шевроле гонял на чужих машинах и чужих моторах. Работал на «Фиат», потом на французскую фирму Darracq, участвовал в кубке Вандербильта, тех самых гонках, которые учредил миллионер из бургундской легенды. Ломался, вылетал, возвращался.

К 1909 году он вместе с младшим братом Артуром выступал за заводскую гоночную команду «Бьюика». Здесь и случилось знакомство, которое перевернуло ему жизнь.

Хозяином «Бьюика» был Уильям Дюрант. Человек из совсем другого мира: начинал с конных повозок, разбогател на них, потом купил маленькую автомобильную фирму и сделал из неё одну из самых продаваемых марок Америки. В 1908 году Дюрант собрал под одной крышей несколько компаний и назвал всё это General Motors.

Гонки Дюрант ценил как рекламу. Если «Бьюик» приходит первым, газеты пишут о «Бьюике», а покупатели идут в салоны. Шевроле для такой работы подходил идеально. В 1909-м он выигрывал на «Бьюике» заезды в Краун-Пойнте, Лоуэлле и Риверхеде. В кубке Вандербильта того же года, по данным историков гонок, показывал самые быстрые круги.

Но гонять ему было уже мало. Он хотел строить сам.

Мотор на Гранд-Ривер

В 1909 году Шевроле взялся за собственный двигатель. Учился, по сути, на ходу: инженерного диплома у него не было, были мастерская Роблена, парижские цеха и годы возни с чужими моторами.

Он снял мастерскую в Детройте, на бульваре Гранд-Ривер, и собрал там шестицилиндровый мотор с верхним расположением клапанов. Параллельно приложил руку к гоночному «Бьюику» 1910 года, который за круглую горбатую форму прозвали «Жуком». Американские историки называют Шевроле одним из трёх его конструкторов.

Тем временем у Дюранта начались неприятности. В 1910 году банкиры отобрали у него контроль над General Motors. Человек, который эту корпорацию придумал, остался без неё.

Дюрант был не из тех, кто сдаётся. Ему нужна была новая компания, а для новой компании нужно было имя, которое сразу продаёт машину. Такое имя у него было под рукой.

Фамилия на радиаторе

3 ноября 1911 года в Детройте зарегистрировали Chevrolet Motor Car Company. Компаньонами стали Дюрант, Луи Шевроле, Уильям Литтл, который сам делал автомобили, и доктор Эдвин Кэмпбелл, зять Дюранта.

Почему фамилия именно Шевроле? Историки марки объясняют это просто. Его знала вся гоночная Америка, и звучала она по-европейски: в ней слышались и сила, и французский шик. Для машины лучшей рекламы не придумаешь. По французским данным, за право пользоваться своей фамилией Луи получил сто акций новой компании.

Луи было тридцать два года. Мальчишка из мастерской Роблена, который когда-то писал «Фронтенак» на своих велосипедах, теперь видел собственное имя на радиаторе.

И строить он взялся то, о чём мечтал. Первой машиной марки стал «Классик Сикс»: большой, мощный шестицилиндровый автомобиль, сделанный на совесть и стоивший немало. Это была машина гонщика, а не машина для фермера.

Откуда взялся знаменитый значок, похожий на галстук-бабочку, рассказывают по-разному. По одной версии, это переделанный швейцарский крест, в честь родины Шевроле. По другой, узор срисовали с обоев в парижской гостинице.

Сигара или сигарета

Очень скоро выяснилось, что компаньоны хотят от компании совершенно разного.

Дюранту нужна была дешёвая машина. На американских дорогах царил фордовский «Модель Т», простой, как табуретка, и доступный почти каждому. Дюрант хотел отбить у Форда покупателя, а для этого нужна была недорогая массовая модель. Летом 1913 года он перевёл производство во Флинт и взялся за дешёвые автомобили.

Шевроле считал иначе. Его фамилия, по его убеждению, должна была стоять только на большой, серьёзной машине. Ставить её на дешёвку он не хотел.

Спор о моделях шёл месяцами. А рядом шёл спор помельче, который американские биографы потом окрестили «сигарной ссорой». Дюрант считал, что руководителю автомобильной компании, раз уж он курит, полагается курить сигары. Солидно, по-директорски. Шевроле курил сигареты. С сигаретой во рту он разговаривал с клиентами, с поставщиками, со всеми подряд, и менять привычку не собирался.

Однажды разговор об этом закончился вспышкой. Шевроле, человек горячий и нетерпеливый, развернулся и ушёл, бросив на ходу фразу, которую потом цитировали десятилетиями.

— Я отдал вам своё имя, но будь я проклят, если отдам ещё и свой характер, — сказал он, по рассказам биографов, Дюранту.

Осенью 1913 года Луи Шевроле ушёл из компании Chevrolet. Ту самую заметку и напечатала в сентябре газета в Атланте. Свою долю он вскоре продал. Американские журналисты потом подсчитали, что эти акции со временем сделали бы его миллионером, и не один раз.

Фамилия осталась в компании. Её хозяин пошёл своей дорогой.

Снова «Фронтенак»

Ставить своё имя на гоночные машины Шевроле больше не мог: оно теперь принадлежало компании. Тогда он вспомнил старое слово с бургундских велосипедов.

В 1915 году он вышел на старт «Индианаполиса 500» на машине «Корнелиан», которую построил вместе с мичиганским компаньоном Говардом Бладом, и финишировал двадцатым. А в 1916-м вместе с младшими братьями, Гастоном и Артуром, основал Frontenac Motor Corporation. Братья строили гоночные машины и делали детали для гонок. Самыми известными стали «Фронти-Форды»: форсированные моторы и узлы для того самого фордовского «Модели Т», с которым Шевроле когда-то не хотел соревноваться дешевизной.

Гонял он и сам, на собственных машинах. В «Индианаполисе 500» лучшим его результатом стало седьмое место в 1919-м.

Снимок, который стоит над этой статьёй, сделан 4 июля того же 1919 года в городе Такома на северо-западе Америки. Местный фотограф Марвин Боланд снял гонщика крупно, в кожаном шлеме с поднятыми очками. В тот день Шевроле выиграл на трассе Такомы две гонки из трёх. Ему было сорок.

Год 1920

В мае 1920 года «Индианаполис 500» выиграл младший брат Луи, Гастон, на машине, которую построили братья Шевроле. Семейная марка победила в главной гонке Америки, а Гастон в том же году стал чемпионом страны.

В конце того же года Гастон погиб на гонке в Калифорнии.

После этого Луи, по воспоминаниям, пообещал себе больше не садиться за руль гоночной машины. Дальше он только строил: моторы, гоночные машины, детали. В 1921 году «Фронтенак» снова выиграл «Индианаполис», уже с другим гонщиком за рулём.

Моторы для самолётов

В двадцатые Шевроле не сидел на месте. В 1921 году вместе с братьями основал компанию Chevrolet Brothers, выпускал спортивные машины «Фронтенак» и гоночные «Фронти-Форды».

В 1927 году он взялся за авиацию и разработал двигатель для самолётов «Шевролэр». Вместе с братом Артуром они открыли фирму, которая должна была эти моторы строить. Но дело не заладилось, а потом грянул кризис 1929 года, и от предприятия ничего не осталось.

Человек, чья фамилия к тому времени красовалась на радиаторах по всей Америке, остался почти ни с чем.

Механик на заводе Chevrolet

В годы Великой депрессии Луи Шевроле вернулся туда, откуда когда-то ушёл, хлопнув дверью. На завод Chevrolet в Детройте. Не директором и не конструктором, а механиком.

Швейцарские журналисты потом писали, что General Motors взяла его на работу в 1934 году из жалости и из чувства своего рода морального долга. Он снова работал руками, как когда-то мальчишкой у Роблена. Только теперь на каждой машине, которая проходила мимо, было написано его имя.

Здоровье его подводило всё сильнее. В конце тридцатых он оставил работу.

Луи Шевроле умер в Детройте 6 июня 1941 года. Ему было шестьдесят два. Похоронили его в Индианаполисе, рядом с братом Гастоном.

Бронза в шлеме

Признание пришло уже после смерти. Его имя внесли в несколько залов славы, американских автомобильных и гоночных. В Швейцарии его именем назвали улицу в родном Ла-Шо-де-Фоне, площадь в Бонфоле и даже междугородный поезд.

А в 1975 году у входа в музей трассы «Индианаполис» поставили памятник: бронзовый бюст Луи Шевроле на гранитном постаменте. Скульптор изобразил его в гоночном шлеме и с очками, почти таким, каким его снял в Такоме Марвин Боланд.

Машины с его фамилией за это время объехали весь мир. Их выпускали в Америке и далеко за её пределами, о них пели в песнях. Великой марку в итоге сделали как раз недорогие массовые модели: насчёт дешёвых машин Дюрант оказался прав.

Только Шевроле, судя по той фразе, спорил вовсе не о цене. Мальчишка из мастерской в Боне, который подписывал свои велосипеды чужим графским именем, отдал своё собственное имя машине. А характер, как и обещал Дюранту, оставил себе.