В подъезде на Садовой Нину Васильевну считали чудачкой.
Причина была простая: она не запирала дверь.
Не «забывала» — сознательно. Приходила с работы, вешала пальто и оставляла замок открытым до самого сна. На все увещевания отвечала, что брать у неё нечего.
Соседи ворчали, участковый однажды приходил проводить беседу. Ничего не изменилось.
А в прихожей у неё, у самой стены, стояла лишняя пара зимних сапог. Женские, чёрные, разношенные, на два размера больше, чем носила сама Нина Васильевна.
Кто-то из женщин однажды спросила напрямую: чьи?
Она ответила: «Так, стоят».
Разъяснилось всё в январе, в сильные морозы, когда в подъезд стала заходить греться женщина без определённого места жительства.
Её гоняли. Кто-то вызывал полицию, кто-то просто кричал с площадки. Женщина уходила, потом возвращалась: на улице было минус двадцать восемь.
И однажды вечером соседка с четвёртого, спускаясь за хлебом, увидела, как та заходит в квартиру Нины Васильевны. Без стука.
Женщина разулась в прихожей, надела те самые чёрные сапоги, взяла с полки пакет и вышла обратно на лестницу.
Соседка догнала её во дворе и спросила, что происходит.
Оказалось, вот что.
Мокрую обувь в мороз надевать нельзя, ноги замёрзнут за десять минут. У Нины Васильевны в прихожей стояли сухие сапоги, чтобы можно было переобуться. В пакете лежала еда: хлеб, варёные яйца, иногда суп в банке.
Женщина заходила, переобувалась, брала пакет и уходила. Мокрые ставила сушиться на батарею у двери. Вечером менялись обратно.
Дверь была открыта, потому что стучать та стеснялась.
Нина Васильевна ей об этом ни разу не сказала прямо. Просто оставила замок незапертым и купила сапоги на размер побольше — чтобы влезли и в шерстяных носках.
История разошлась по дому.
К февралю в подъезде на батарее у входа стояла картонная коробка. Соседи складывали туда варежки, шапки, термос.
Дверь Нина Васильевна по-прежнему не запирает.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
