В маленькой комнате в городке Нови-Лигуре, в Пьемонте, сидел огромный тяжёлый человек и ждал гостей.
Гостей было трое, и все молодые. Хозяин комнаты поднялся, пожал каждому руку и по одному этому рукопожатию понял, за кем именно пришли.
Глазами он не видел с тридцать шестого года.
Звали его Джузеппе Каванна, но и в Нови, и потом во всей Италии его знали как Биаджо. Бывший боксёр, бывший гонщик, здоровенный, шумный; земляки звали его просто «Омун», то есть «большой человек».
Он усадил худого длинного парня, положил ладони ему на шею и стал ощупывать мышцы. Потом плечи. Потом взял руки и потрогал мозоли на ладонях.
Молчал он долго.
А потом сказал фразу, которую с тех пор повторяют все биографы: «Мои руки видят больше, чем мои глаза. Мои уши слышат то, чего не слышно. Объём твоих лёгких, сила сердца и твои мышцы говорят, что ты можешь стать великим чемпионом».
И тут же выдал первое распоряжение: три месяца никаких гонок и каждый день есть мясо.
Мясо у парня было. Мясом он торговал.
Ржавый велосипед из подвала
Анджело Фаусто Коппи родился 15 сентября 1919 года в деревне Кастеллания, это провинция Алессандрия, километров сто от Турина. Двойное имя он получил из-за родительского спора: мать хотела Анджело, отец настаивал на Фаусто, в итоге записали оба.
Отца звали Доменико Коппи, мать Анджолина Бовери. Фаусто был четвёртым из пяти детей.
Дом был крестьянский, деньги считали. Первый велосипед мальчик не купил и не получил в подарок: он нашёл его в подвале собственного дома, ржавый и без тормозов.
Тормозов ему хватало и так. В школе он появлялся через раз, и учитель, по рассказам итальянских биографов, заставил его писать в наказание одну и ту же строчку: «Я должен быть в школе, а не кататься на велосипеде».
Лет в тринадцать школа закончилась насовсем.
Лавка на виа Паоло да Нови
Работу нашли в соседнем городе. Колбасно-мясная лавка на виа Паоло да Нови, дом 21, в Нови-Лигуре; хозяйской семьёй называют то Мерлани, то Мерлано, а в городе хозяина знали как синьора Этторе.
Обязанности у мальчишки были нехитрые и бесконечные: резать, взвешивать, заворачивать, перевязывать. И развозить.
Развозил он на велосипеде. По итальянским описаниям тех лет получается смешная и очень узнаваемая картинка: тощий подросток, слишком длинный для своего возраста, крутит педали по улицам Нови, а на руле у него болтаются свёртки с мясом.
Проработал он там, по данным местных краеведов, с 1933-го по 1939 год.
В лавку заходили все, и велогонщики тоже. Нови-Лигуре вообще был велосипедным городом.
Дядя, моряк торгового флота, которого, как и племянника, звали Фаусто Коппи, однажды дал ему шестьсот лир на нормальную раму из генуэзской мастерской. Много лет спустя гонщик вспоминал ту минуту так: «Я просто кричал от радости, когда он дал мне шестьсот лир. Они могли сделать мою мечту явью».
Мечта, впрочем, началась скромно. Первую гонку он выиграл лет в пятнадцать, среди таких же мальчишек, не состоявших ни в одном клубе. Приз: двадцать лир и бутерброд с салями.
В январе 1938 года он взял первую гонку уже с лицензией, в Кастеллетто-д’Орба, недалеко от той же лавки. За победу выдали будильник.
Руки Каванны
Биаджо Каванна родился 3 июля 1893 года в Нови-Лигуре. Сначала бокс, потом велосипед, потом массаж.
Зрение он терял постепенно и окончательно лишился его в 1936-м. Работу, которую можно делать вслепую, он выбрал такую, где руки главнее глаз, и довольно быстро стал в итальянском велоспорте фигурой почти легендарной. Его называли «магом из Нови» и «зрячим слепым».
Сам он объяснял это без всякой мистики: «Мои руки видят лучше любого человеческого глаза».
Работал он так: массируя гонщика, определял на ощупь, что у того с мышцами, где перегруз, на что человек годится. Трогал мышцы шеи, щупал мозоли на ладонях. В его школе на виа Кастелло, 4 молодые гонщики ели, тренировались, мылись в тазу во дворе и слушались старшего.
Методы для тридцатых годов были дикие по строгости: расписанный рацион, недельные планы нагрузок с цифрами, тёплые ванны с уксусом, пять тысяч зимних километров на фиксированной передаче, работа в горку в любую погоду. Ещё раньше он гонял по берегу реки великого Костанте Джирарденго с корзинами гравия.
Платили ему маслом, вином и едой. Время было такое.
Когда именно он впервые заметил мальчишку из колбасной лавки, историки спорят. Одни называют конец 1937 года, другие лето 1938-го. Сходятся в другом: работать всерьёз они начали осенью тридцать восьмого, а дальше всё покатилось очень быстро.
Есть записка, которую Каванна отправил организатору гонок в Павии: «Дорогой Россиньоли, посылаю тебе двух своих жеребят. Одного зовут Коппи, он возьмёт первый приз, другой сделает что сможет. Смотри на Коппи: он как Бинда».
Альфредо Бинда к тому моменту пять раз выигрывал «Джиро д’Италия». Сравнение звучало почти неприлично.
В 1939 году Каванна посоветовал подопечному взять «независимую» лицензию, которая позволяла стартовать и с любителями, и с профессионалами. Отправляя его на гонки в Тоскану, напутствие дал короткое: «Держись за Джино Бартали!»
7 мая 1939 года Коппи выиграл в Варци, привезя второму семь минут.
Двадцать лет и 268 дней
Весной 1940-го двадцатилетнего парня взяли в «Леньяно». Взяли не звездой, а грегари, то есть работником на чужую победу: командным лидером был Джино Бартали, уже выигравший «Тур де Франс».
«Джиро д’Италия» стартовала 17 мая. На втором этапе Бартали сбил выбежавшую на дорогу собаку и упал. Врач нашёл растяжение и советовал сходить с гонки, но лидер остался.
Работать на него в прежнем виде уже не выходило, и молодому дали волю.
29 мая шёл одиннадцатый этап, из Флоренции в Модену, через перевал Абетоне. Дождь лил стеной. Коппи атаковал на подъёме и приехал к финишу один, привезя преследователям почти четыре минуты.
Розовую майку он больше не отдал. Ни одного этапа после этого он не выиграл, но и не потерял ничего: 9 июня в общем зачёте он опередил Энрико Молло на 2 минуты 40 секунд.
Ему было двадцать лет и 268 дней. Этот рекорд самого молодого победителя «Джиро» не побит до сих пор.
Через день после финиша гонки Италия вступила в войну.
Час на «Виджорелли»
Осенью 1942-го Каванна уговорил его на вещь почти безумную: часовой рекорд.
Рекорд принадлежал французу Морису Аршамбо. Коппи к тому времени числился в пехотном полку, стоявшем в Тортоне, а над Миланом уже шли тяжёлые ночные налёты: сильнее всего город бомбили с конца октября того же года.
7 ноября 1942 года, в два часа дня, он вышел на трек «Виджорелли».
Начал он плохо. Опыта в таких заездах у него не было совсем, и после тридцати кругов он проигрывал графику француза: 22,946 километра за полчаса против 23,007.
Дальше он поехал так, как ездил всю жизнь: молча и ровно.
За час получилось 115 кругов. Судьи объявили 45 километров 871 метр, то есть на тридцать один метр больше, чем у Аршамбо. Тридцать один метр. Меньше длины школьного коридора.
Когда всё кончилось, над Миланом завыла сирена воздушной тревоги, и трибуны вместе с рекордсменом ушли в убежище.
Рекорд утвердили только 9 февраля 1947 года: часть свидетелей заезда, включая хронометриста, к концу войны была уже мертва. Позже трек перемерили заново, и результат уточнили до 45 798 метров, но те самые тридцать один метр преимущества остались.
Держался этот рекорд до 1956 года, пока его не побил Жак Анкетиль. Велосипед, на котором Коппи ехал тот час, хранится в часовне Мадонна дель Гизалло у озера Комо.
Четыре года без гонок
В марте 1943 года его отправили в Северную Африку.
Что было дальше, Коппи почти не рассказывал никогда, и поэтому даты в источниках расходятся: одни называют апрель 1943-го, другие 13 мая. Сходятся на том, что весной он попал в плен к британцам в Тунисе.
В лагере он стриг сокамерников. Английский велогонщик Лен Левесли потом вспоминал, как узнал знаменитого итальянца с первой секунды, и отдал ему за стрижку плитку шоколада.
В ноябре 1944-го пленного перевели в Италию, на базу под Казертой, где он работал водителем грузовика и мастером на все руки. Освободили его в 1945-м.
8 июля 1945 года он выиграл первую гонку после четырёхлетнего перерыва. Ему было двадцать пять.
Небесно-голубая майка
В 1946 году Коппи перешёл в «Бьянки». Майку этой команды, бело-голубую, цвета «челесте», в Италии с тех пор не спутаешь ни с чем.
В том же году он выиграл «Милан — Сан-Ремо». Атаковал на пятом километре двухсотдевяностокилометровой гонки, вместе с девятью другими; на подъёме Туркино оторвался и от них; к финишу привёз четырнадцать минут.
La Gazzetta dello Sport написала тогда фразу, которая гуляет по итальянским книгам до сих пор: «Когда выигрывал Фаусто, секундомер был не нужен».
Французский журналист Пьер Шани, видевший всё это своими глазами, формулировал ещё короче: с 1946 по 1954 год, если Коппи уезжал от пелотона, пелотон его больше не видел.
«Один человек впереди»
10 июня 1949 года шёл семнадцатый этап «Джиро», от Кунео до Пинероло. Двести пятьдесят четыре километра и пять перевалов: Мадцалена, Вар, Изоар, Монженевр, Сестриере.
Коппи атаковал на первом же подъёме, за сто девяносто два километра до финиша.
Сто девяносто два километра он ехал один.
Радиорепортаж вёл Марио Ферретти, и его первая фраза в том эфире стала в Италии почти народной: «Один человек впереди, его майка бело-голубая, его имя Фаусто Коппи».
В Пинероло он приехал на 11 минут 52 секунды раньше Бартали. Ту «Джиро» он выиграл с преимуществом в 23 минуты 47 секунд.
А 24 июля он выиграл «Тур де Франс», опередив всё того же Бартали почти на одиннадцать минут.
Так впервые в истории один человек взял обе великие многодневки в один год.
В 1952-м он сделал это ещё раз, и никто до него дважды такого не делал. На «Туре» того года первый раз в истории финишировали на Альп-д’Юэз, и за шесть километров до вершины Коппи уехал от всех. Француз Рафаэль Джеминиани, глядя на это, сказал про него: «марсианин на велосипеде».
В общем зачёте того «Тура» он привёз второму призёру, бельгийцу Стану Оккерсу, 28 минут 17 секунд. Организаторам пришлось удвоить призовые за второе и третье места, иначе гонку просто перестали бы смотреть.
Бартали, бутылка и фотография
Италия тех лет делилась на «коппиани» и «барталиани», и это было серьёзнее, чем футбол.
Бартали: католик, человек традиции, почти народный святой. Коппи: светский, северный, считавший калории и километры, дружный с наукой и с Каванной. Вся страна спорила о них в барах.
На чемпионате мира 1948 года в нидерландском Валкенбурге оба так увлеклись слежкой друг за другом, что просто сошли с дистанции. Федерация дисквалифицировала обоих на три месяца с формулировкой, что они забыли о чести Италии, которую представляли.
А 6 июля 1952 года на перевале Галибье фотограф Карло Мартини снял кадр, ставший главной фотографией итальянского спорта: двое соперников на подъёме, и между ними бутылка воды.
Кто кому её подал, спорят до сих пор. Бартали до конца жизни утверждал, что подал он, и добавлял, что сам от Коппи никогда ничего не получал. Фотограф, по легенде, знал точно, но так и не сказал.
Всего у Коппи вышло пять побед на «Джиро», две на «Туре», пять «Джиро ди Ломбардия», три «Милан — Сан-Ремо», «Париж — Рубе» и «Флеш Валлонь» 1950 года и звание чемпиона мира, выигранное в 1953-м в Лугано. Отсюда и прозвище, которое к нему приклеилось: Кампиониссимо, «чемпион из чемпионов».
За длинные ноги и манеру ехать его звали ещё и Цаплей.
29 июня 1951-го
Младшего брата звали Серсе, он родился 19 марта 1923 года и тоже гонялся. Гонялся заметно слабее, но одну великую гонку взял: «Париж — Рубе» 1949 года, победу в которой ему присудили после разбирательства.
Ездил он вместе с Фаусто, в одной команде, и был ему ближе всех.
29 июня 1951 года на «Джиро дель Пьемонте», за несколько сот метров до финиша в Турине, на спринте Серсе задел соперника, попал колесом в трамвайные рельсы и упал, ударившись головой о мостовую.
Через несколько секунд он встал сам. Выглядел целым. Доехал.
В гостинице у него начала болеть голова, всё сильнее и сильнее. Вызвали врача, вызвали скорую, но было поздно. Он умер в больнице, на руках у старшего брата. Ему было двадцать восемь лет.
На «Тур де Франс» того года Фаусто приехал десятым. Для него это было всё равно что не приехать.
Дама в белом
Познакомились они в 1948 году на гонке «Тре Валли Варезине». Её звали Джулия Оккини, она была замужем за Энрико Локателли и, по одному из рассказов, подошла к гонщику за автографом по просьбе мужа.
Оба были несвободны. Италия начала пятидесятых была страной, где супружеская измена считалась не грехом, а преступлением, с приговором.
Историю сделала публичной фотография. В 1954 году фотограф туринской La Stampa Луиджи Боккаччини снял женщину, ждавшую Коппи на финише гонки в Санкт-Морице, и газета подписала кадр: «la dama in bianco», дама в белом.
Дальше было то, что в итальянской прессе потом много лет вспоминали со стыдом. Их травили. Хозяин квартиры разорвал договор аренды. Полиция приезжала ночью проверять, спят ли они в одной постели. На дороге в гонщика плевали зрители. Папа Пий XII просил его вернуться к жене и отказался благословлять «Джиро», пока он в ней едет.
В 1955 году суд вынес обоим приговор по статье о прелюбодеянии. Джулия провела время под стражей, потом под домашним арестом; у Коппи отобрали загранпаспорт.
13 мая 1955 года у них родился сын. Мальчика назвали Анджело Фаусто, как отца, а звали Фаустино. Родился он в Буэнос-Айресе. Поженились родители в Мексике, и этот брак в Италии не признали.
Итальянские газеты, писавшие тогда о «даме в белом» злее всех, много позже признавали, что затравили человека куда сильнее, чем стоило.
Гоняться он после этого стал хуже. Биографы осторожно пишут, что дело было не только в возрасте.
Январь 1960-го
В декабре 1959 года президент Верхней Вольты Морис Ямеого позвал в гости целую группу звёзд европейского велоспорта: Коппи, Рафаэля Джеминиани, Жака Анкетиля, Луизона Бобе, Анри Англада, Роже Ассенфордера. Показательная гонка, охота, приём.
Джеминиани потом сказал об этой поездке горько и точно: охотились там скорее комары на велогонщиков.
Домой оба, и Коппи, и Джеминиани, вернулись больными. Француза во Франции распознали и вылечили. В Италии, как писали потом итальянские газеты, определили другое, и время было упущено.
Фаусто Коппи умер 2 января 1960 года в Тортоне. Ему было сорок лет.
La Gazzetta dello Sport вышла с отдельным приложением, посвящённым ему одному.
Биаджо Каванна после этого работать перестал. Своего мальчика из колбасной лавки он пережил меньше чем на два года.
Сегодня деревня, где Коппи родился, официально называется Кастеллания-Коппи. На «Джиро д’Италия» до сих пор разыгрывают приз Cima Coppi: его получает тот, кто первым поднимется на высшую точку всей гонки.
А всё началось с того, что слепой человек потрогал мышцы шеи у тощего подростка, развозившего колбасу на велосипеде, и сказал, что чувствует руками чемпиона.
