В 1978 году молодого актёра приняли в Ленинградский Большой драматический театр.
Это был БДТ времён Товстоногова — лучший театр страны, куда стремились все и куда почти никого не брали. Попасть туда в двадцать с небольшим означало, что жизнь удалась.
Юрия Стоянова там продержали семнадцать лет.
За эти семнадцать лет он не сыграл почти ничего.
Выходы во втором составе, эпизоды без слов, роли в массовке, ввод вместо заболевшего. Он приходил на репетиции, сидел в зале, ждал распределения ролей, читал списки — и раз за разом не находил там своей фамилии.
Со стороны это выглядело как благополучная биография: артист прославленного театра, служит в БДТ, всё хорошо.
Изнутри это выглядело иначе.
Актёрская профессия устроена так, что без сцены она не существует вовсе. Можно быть гениальным и невостребованным одновременно, и второе съедает первое довольно быстро.
Первая большая роль случилась у него после семнадцати лет ожидания.
Моцарт в «Амадее».
Он вложил в неё всё, что накопилось за эти годы, — и получил её не как назначение, а как замену: основного исполнителя нужно было кем-то заменить.
К тому моменту ему было под сорок.
Дальше произошло то, чего в театральных биографиях почти не бывает.
В 1990 году Стоянов снялся в фильме «Анекдоты» и там познакомился с Ильёй Олейниковым — эстрадным артистом, у которого своя карьера складывалась тоже не блестяще.
Два человека, каждому из которых театр и эстрада не дали того, на что они рассчитывали, придумали собственную программу.
В 1993 году в эфир вышел «Городок».
Дальше девятнадцать лет: короткие скетчи, переодевания, парики, женские роли, старухи на лавочке, милиционеры, продавцы, врачи, соседи по подъезду. Вдвоём на всю страну, без сценарной армии, почти всё придумывая сами.
«Городок» стал тем редким случаем, когда телевизионная программа превращается в общий язык: цитатами из неё разговаривали, героев узнавали, фразы уходили в народ.
Стоянову было тридцать шесть, когда программа началась.
Он ушёл из БДТ в 1995-м — уже как человек, которого узнаёт вся страна.
Программа держалась в эфире до 2012 года и закончилась, когда Ильи Олейникова не стало.
После этого Стоянов начал сниматься в кино — и оказалось, что драматический актёр, которого семнадцать лет держали на скамейке, никуда не делся.
Ему давали роли, где не надо смешить: тяжёлые, взрослые, с двойным дном.
Так и вышло, что семнадцать лет в списках, где не было его фамилии, оказались не потерянными, а отложенными.
В его профессии умение ждать стоит дороже почти всего остального.
