Редактор газеты сказал юному фотоподручному: «Репортёра из тебя не выйдет, попробуй что-нибудь другое» 📰 Парень попробовал. Восемь раз его выдвигали на «Оскар»: Питер О’Тул, «Лоуренс Аравийский»

Лидс, конец сороковых годов. Большой промышленный город на севере Англии: суконные фабрики, трамваи, кирпичные дома с закопчёнными стенами, мелкий дождь, который никто уже не замечает.

В редакции вечерней газеты «Йоркшир ивнинг пост» с утра стоит гул. Стучат пишущие машинки, хлопают двери, кто-то кричит в телефон, требуя продиктовать фамилию ещё раз, по буквам. Из фотолаборатории тянет уксусом и химией.

По коридорам носится долговязый парень с непослушной шевелюрой. Он здесь не репортёр и даже не фотограф. Он ассистент при фотографах: подай штатив, принеси кассеты, сбегай за отпечатками, проявляй, пока не скажут хватит.

Его зовут Питер О’Тул. Работает он в газете уже несколько лет и всё это время мечтает об одном. Однажды увидеть под заметкой собственную фамилию.

Пять лет он ждал. А потом редактор позвал его к себе. Как выглядел тот разговор, газета позже не описывала. Сохранилась только сама фраза, которую она напечатала в 2013 году, прощаясь со своим бывшим сотрудником:

— Репортёра из тебя никогда не выйдет. Попробуй что-нибудь другое.

Парень попробовал. Прошло чуть больше десяти лет, и его голубые глаза под белым арабским платком смотрели с афиш по всему свету.

Сын человека с ипподрома

Питер Джеймс О’Тул родился 2 августа 1932 года. Так записано в свидетельстве о рождении, которое хранится в Лидсе: больница Святого Джеймса, город Лидс, графство Йоркшир.

Сам он, впрочем, говорил, что ни в месте, ни в дате до конца не уверен. В автобиографии писал, что 2 августа принял как свой день рождения, но свидетельства у него есть и английское, и ирландское. Ирландию он считал своей второй родиной и позже даже переделал второе имя на ирландский лад: вместо Джеймса стал называть себя Шеймусом.

Отец, Патрик Джозеф О’Тул, был ирландцем. В разные годы он работал на металлическом производстве и играл в футбол, но главным его ремеслом стали скачки. Он был букмекером: принимал ставки, считал шансы, жил от одного забега до другого. Все вокруг звали его не Патриком, а по прозвищу, Спатсом.

Мать, Констанс Джейн Элиот Фергюсон, была шотландкой и работала медсестрой.

В семье было двое детей: старшая сестра Патриция и Питер.

Когда мальчику исполнился год, отец повёз семью по ипподромам. Пять лет они переезжали из одного скакового города северной Англии в другой. Вещи в чемоданах, съёмные комнаты, запах конюшни, крики толпы на трибунах. Много лет спустя О’Тул опишет эту кочевую жизнь в первой книге воспоминаний, которую так и назовёт: «Слоняясь с умыслом. Детство».

Потом семья осела в Ханслете. Это рабочий район на юге Лидса: заводы, железнодорожные пути, ряды одинаковых кирпичных домиков, стоящих спина к спине.

Отец был католиком, и детей растили в той же вере. В самом начале Второй мировой Питера, как и тысячи городских ребят, вывезли из Лидса подальше от бомбёжек. Вернувшись, он учился в католической школе Святого Иосифа в том же Ханслете, всего семь или восемь лет.

Школу он не любил. Особенно монахинь, которые там преподавали.

«Я до смерти боялся монахинь, — признавался он много лет спустя. — Это их отрицание всего женского, чёрные платья, бритые головы. Было так жутко, так страшно».

И тут же, как он умел, переворачивал всё в шутку: «Конечно, всё это давно в прошлом. Сейчас они попивают джин с тоником в дублинских пабах, а парочка совсем недавно кокетливо показала мне лодыжки».

Штативы и проявитель

Школу Питер бросил рано. Биографы тут расходятся: одни пишут, что ему было тринадцать, другие называют четырнадцать. Сходятся в главном: учёба закончилась, и надо было зарабатывать.

Он устроился в лидсскую вечернюю газету. В английских справочниках его должность записана громко: стажёр-журналист и фотограф. Сама газета в некрологе выразилась скромнее: ассистент фотографа. Некоторые биографы добавляют, что поначалу он был ещё посыльным и мальчиком на побегушках. Есть и версия, что начинал он в соседней вечерней газете, «Йоркшир ивнинг ньюс», которую позже слили с «Пост». Как бы то ни было, это был провинциальный газетный мир со всеми его запахами и звуками.

Для подростка из Ханслета работа была завидная. Чистая, при людях, при новостях. Ассистент фотографа в такой газете мотался за старшими по всему городу: пожар, матч, приезд важного гостя. Он видел Лидс, которого не видели его ровесники у станков.

И он хотел дальше. Не таскать за фотографами чемоданы, а писать. Чтобы его посылали на интервью. Чтобы утром кто-нибудь в трамвае читал газету и не знал, что эти строчки сочинил вот этот длинный парень у окна.

Пять лет он прослужил в газете. Пять лет носил, проявлял, бегал. А потом услышал от редактора ту самую фразу про репортёра.

Обиделся ли он? Спорил ли? Об этом история молчит. Зато совету он, похоже, последовал буквально.

Правда, не сразу.

Разговор на крейсере

Сначала была военная служба. В начале пятидесятых всех британских парней его возраста призывали на полтора-два года, и О’Тула отправили во флот. Служил он связистом на крейсере.

Через полвека, в 2007 году, О’Тул рассказал об этой службе американскому радио NPR. Ведущая спросила, как он вообще пришёл в профессию. И он вспомнил одну ночь.

Ему было двадцать. Вокруг были моряки старше его, многие прошли войну. Как-то ночью он разговорился с капитаном и пожаловался, что не очень доволен тем, чем занимался на гражданке. А занимался он, напомним, газетой.

И капитан спросил:

— А есть у тебя внутри какой-то зов, на который ты так и не ответил? Что-то такое, чего ты сам не понимаешь и не можешь назвать?

— Ну да, есть, — признался матрос. — Я бы, пожалуй, попробовал себя поэтом. Или актёром.

— Тогда вот что, — сказал капитан. — Если ты хотя бы не попробуешь, будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Ведущая радио на этом месте не удержалась: какой же умный человек был этот капитан.

— Чудесный человек, — ответил О’Тул. — Прекрасный, прекрасный человек.

Имени капитана в том интервью он так и не назвал.

Отказ в Дублине

Поэтом он не стал. Хотя стихи любил всю жизнь: уже стариком рассказывал, что знает наизусть все 154 сонета Шекспира и перечитывает их каждый день.

А вот актёром решил попробовать. И первым делом попытался поступить не в Лондоне, а в Дублине, в драматическую школу при театре «Эбби». Это главная сцена Ирландии, а себя он всегда считал наполовину ирландцем.

Не вышло. Руководитель театра Эрнест Блайт ему отказал. Причина была совершенно неожиданной: абитуриент не говорил по-ирландски.

Тогда О’Тул отправился в Лондон, в Королевскую академию драматического искусства, знаменитую RADA. И туда его приняли, причём на стипендию. Шёл 1952 год, ему было двадцать.

Самый странный курс

Курс у него подобрался такой, что позже о нём будут писать книги.

В одной аудитории с бывшим газетным подручным из Лидса сидел Альберт Финни, сын букмекера из Солфорда под Манчестером. Да, тоже букмекера. Рядом занимался Алан Бейтс из Дербишира, будущая звезда «Грека Зорбы» и «Влюблённых женщин». И ещё Брайан Бедфорд, тоже йоркширец, сын почтальона. Через двадцать лет его голосом заговорит лис Робин Гуд в диснеевском мультфильме.

«Это был самый замечательный курс за всю историю академии, — вспоминал О’Тул. — Хотя тогда никто нас ни во что не ставил. Нас всех считали чокнутыми».

Учился он с 1952 по 1954 год. О тех временах, о друзьях по курсу и о студенческой жизни в Лондоне он потом напишет вторую книгу воспоминаний, «Слоняясь с умыслом. Подмастерье».

Чокнутые однокурсники ещё сыграют в его судьбе свою роль. Причём дважды.

Бристоль, сцена и первые фильмы

После академии О’Тул поехал не в столицу, а в Бристоль. В «Бристоль Олд Вик», старинный театр с сильной труппой.

С 1956 по 1958 год он сыграл там больше десятка ролей. «Король Лир», «Отелло», «Майор Барбара» Шоу. Генри Хиггинс в «Пигмалионе», Лизандр в «Сне в летнюю ночь», Джимми Портер в «Оглянись во гневе». Гамлет. Владимир в «В ожидании Годо». Пьесы шли одна за другой.

На одной из постановок, которая так и не добралась до Лондона, он познакомился с валлийской актрисой Шан Филлипс. В 1959 году они поженились, потом у них родились две дочери, Кейт и Патриция.

В том же 1959-м пришёл первый настоящий успех. В лондонском театре «Ройал-Корт» поставили военную пьесу «Долгий, короткий и высокий», и О’Тул играл в ней рядом с Робертом Шоу. Спектакль перенесли в Вест-Энд, а О’Тула назвали лучшим актёром года.

Предложения посыпались сразу. Говорят, ему предлагали пять долгосрочных контрактов с киностудиями, и от всех он отказался. В 1960 году согласился на целый сезон в Шекспировском театре в Стратфорде, хотя в кино мог заработать гораздо больше.

«В Стратфорд надо ехать, когда тебя зовут», — объяснял он.

В кино тем временем шли небольшие роли. В диснеевском «Похищенном» он сыграл горца и играл там на волынке. В криминальной картине «День, когда ограбили Английский банк» был капитаном Фитчем, третьим в титрах.

А главную роль в экранизации той самой пьесы «Долгий, короткий и высокий» отдали другому актёру, Лоуренсу Харви.

«Это разбило мне сердце», — признавался О’Тул.

Он ещё не знал, что ту самую проходную картину про ограбление банка уже посмотрел человек, который перевернёт ему жизнь.

Однокурсник сказал «нет»

Человека звали Дэвид Лин. К тому времени он уже был одним из самых уважаемых режиссёров Британии, за «Мост через реку Квай» получил «Оскар». Теперь вместе с продюсером Сэмом Шпигелем он готовил огромную картину о Томасе Эдварде Лоуренсе, британском офицере, который в Первую мировую воевал в пустыне вместе с арабскими племенами.

Актёра на главную роль искали долго. И первым кандидатом Лина был вовсе не О’Тул.

Им был Альберт Финни. Тот самый однокурсник по RADA, сын букмекера из Солфорда. Финни тогда был почти никому не известен, но Лину понравился. Кинопробы прошли удачно. Роль, казалось, уже у него в кармане.

И Финни отказался.

Причина была деловая: он не хотел подписывать долгосрочный контракт со Шпигелем, который связал бы его со студией на годы вперёд. Свобода оказалась дороже пустыни.

Роль предлагали Марлону Брандо. Ненадолго всплывали имена Энтони Перкинса и Монтгомери Клифта. Думали об Алеке Гиннессе, который как раз играл Лоуренса на лондонской сцене, но решили, что он для этой роли староват. Гиннесс в итоге сыграет в фильме принца Фейсала.

А Лин тем временем посмотрел «День, когда ограбили Английский банк». Ту самую картину, где О’Тул был третьим в титрах, капитаном Фитчем. Режиссёр позвал молодого актёра на пробы.

Увидев их, Лин, по свидетельству биографов, воскликнул:

— Вот это Лоуренс!

Шпигель сомневался, но в конце концов уступил. В ноябре 1960 года стало известно, что главную роль в фильме «Лоуренс Аравийский» сыграет Питер О’Тул.

Так однокурсник сыграл в его судьбе свою первую роль. Сам того не желая.

Поролон на верблюжьем седле

Съёмки начались 15 мая 1961 года. О’Тулу было двадцать восемь.

Пустынные сцены снимали в Иордании, в Марокко и на юге Испании, в провинции Альмерия. Город Акабу, который в фильме берут штурмом, построили заново в высохшем русле реки на испанском побережье: больше трёхсот зданий, по старым описаниям того, как город выглядел в 1917 году. Севилья изображала то Каир, то Иерусалим, то Дамаск.

Закончили только 21 сентября 1962 года. Почти полтора года жары, песка и верблюдов.

С верблюдами у бывшего газетного подручного из Лидса отношения не сложились сразу. Ездить на них он не умел, а седло оказалось на редкость неудобным. Тогда в перерыве между съёмками О’Тул сходил на местный рынок, купил кусок поролона и подложил его под себя.

Идея понравилась. Массовка, наездники, каскадёры один за другим стали делать так же. Если внимательно присмотреться к фильму, на многих седлах, и верблюжьих, и конских, видны эти поролоновые подкладки.

Фильм вышел в конце 1962 года. Высокий, голубоглазый, с золотистыми волосами, О’Тул был не похож на прежних киногероев. Если положить рядом старые снимки, он даже немного напоминал настоящего Лоуренса, только был заметно выше: метр восемьдесят восемь.

Знаменитый драматург и острослов Ноэл Коуард, посмотрев премьеру, сказал актёру:

— Будь вы хоть чуточку красивее, фильм пришлось бы назвать «Флоренс Аравийская».

Первый раз мимо

«Лоуренс Аравийский» получил десять номинаций на «Оскар» и выиграл семь. Лучший фильм, лучший режиссёр, лучшая операторская работа, музыка.

О’Тул был номинирован на «Оскар» за лучшую мужскую роль. Ему было тридцать, это была его первая большая роль в кино, и конкуренты были серьёзные: Берт Ланкастер, Джек Леммон, Марчелло Мастроянни.

Победил Грегори Пек за роль адвоката Аттикуса Финча в фильме «Убить пересмешника».

Британскую премию BAFTA за лучшую мужскую роль О’Тул всё-таки получил. А спустя много лет журнал «Премьер» поставит его Лоуренса на первое место в списке ста величайших актёрских работ всех времён. Американский институт киноискусства включит его героя в десятку величайших героев кино.

Но тогда, весной 1963 года, золотую статуэтку унёс другой. Первая номинация. Первая неудача.

Никто ещё не знал, что это начало целой серии.

Король Генрих, дважды

После «Лоуренса» О’Тул мог выбирать. В 1963 году Лоренс Оливье позвал его играть Гамлета в первой постановке только что созданного Национального театра. Волновался О’Тул страшно. «Если хотите узнать, что такое одиночество, настоящее одиночество, попробуйте сыграть Гамлета», — говорил он потом.

В кино он вместе с продюсером Жюлем Баком завёл собственную компанию. Первой их картиной стал «Бекет» (1964) по пьесе Жана Ануя. Ричард Бёртон играл архиепископа Томаса Бекета, а О’Тул короля Англии Генриха II, его друга, который становится врагом.

Оба получили номинации на «Оскар» за лучшую мужскую роль. И оба проиграли: статуэтку забрал Рекс Харрисон за профессора Хиггинса в «Моей прекрасной леди». Забавно, что сам О’Тул когда-то тоже играл Хиггинса, в Бристоле, только в театральном «Пигмалионе».

Потом были «Лорд Джим» по Конраду, комедия «Что нового, киска?» по сценарию молодого Вуди Аллена. А в 1966 году вышла картина, которую русскоязычный зритель, пожалуй, любит больше всех остальных его работ: «Как украсть миллион» с Одри Хепбёрн. Элегантный взломщик Саймон Дермотт, чулан под лестницей в парижском музее, бумеранг и сигнализация. Для многих лицо О’Тула так и осталось лицом обаятельного взломщика, а вовсе не Лоуренса.

В 1968 году он снова надел корону. В фильме «Лев зимой» О’Тул опять сыграл Генриха II, только постаревшего: седого, бородатого, хитрого, вечно ссорящегося с женой, королевой Алиенорой Аквитанской. Королеву играла Кэтрин Хепбёрн, и за эту роль она свой «Оскар» получила.

На рекламном снимке к фильму у О’Тула густая борода, растрёпанные волосы и прищур человека, который знает о своих детях больше, чем они думают. Ему тогда было тридцать шесть, а играл он пятидесятилетнего короля.

Его снова номинировали. Он стал всего вторым в истории актёром, которого выдвинули на «Оскар» дважды за одного и того же персонажа в двух разных фильмах. Первым был Бинг Кросби.

А теперь самое удивительное. В том же 1968 году в той же категории «Лучшая мужская роль» был номинирован Алан Бейтс, за фильм «Мастер». Тот самый однокурсник по «чокнутому» курсу RADA. Два парня, которых в академии «ни во что не ставили», через полтора десятка лет после выпуска оказались в одном списке лучших актёров мира.

Так однокурсники второй раз появились в его истории. Только «Оскар» не достался ни тому, ни другому. Победил Клифф Робертсон за фильм «Чарли».

Восемь раз мимо

Дальше это стало почти традицией.

1969 год, мюзикл «До свидания, мистер Чипс», роль застенчивого школьного учителя. Номинация. «Золотой глобус» он за эту роль получил, а «Оскар» унёс Джон Уэйн за вестерн «Настоящее мужество».

1972 год, чёрная комедия «Правящий класс», где О’Тул играл английского лорда, уверенного, что он Иисус Христос. Номинация. Победил Марлон Брандо за «Крёстного отца». Брандо, кстати, от статуэтки отказался и на церемонию не пришёл.

1980 год, «Трюкач», роль одержимого кинорежиссёра. Номинация. Победил Роберт Де Ниро за «Бешеного быка».

1982 год, комедия «Мой любимый год», где он сыграл стареющую кинозвезду, обаятельного и своенравного героя старых фильмов о пиратах. Номинация. Победил Бен Кингсли за «Ганди».

Семь номинаций, семь поражений. Семь раз конверт вскрывали, и звучало чужое имя.

Он сам потом шутил, что он «величайший неудачник всех времён».

Письмо, написанное от руки

Январь 2003 года. Американская академия кинематографических искусств и наук решает наконец исправить многолетнюю несправедливость. Питеру О’Тулу присуждают почётный «Оскар» за вклад в кино, за всю карьеру сразу.

Обычно такие новости встречают со слезами благодарности. О’Тул ответил письмом. Открытым, написанным от руки.

Ему было семьдесят. Он написал, что тронут и очарован таким жестом. А дальше, в пересказе голливудского журнала «Вэрайети», шло вот что: он по-прежнему в игре и ещё может выиграть, как он выразился, «этого милого негодника» по-честному. И не будет ли академия так любезна отложить почётную награду, пока ему не исполнится восемьдесят?

Письмо мигом разошлось по газетам на обоих берегах Атлантики.

Глава киноакадемии Фрэнк Пирсон ответил спокойно. Академия ни о чём не торгуется, сказал он журналистам, и вручение не зависит от того, придёт лауреат или нет. А статуэтка подождёт в академии, пока О’Тул не будет готов её забрать. Хоть в восемьдесят.

Уговаривали его и дома. Четыре года спустя, в телеинтервью Чарли Роузу, О’Тул рассказывал, что дети ему выговаривали: отец, это высшая честь, какая только есть в кино, нельзя от неё отказываться. Продюсер церемонии Гил Кейтс объяснял, что люди из академии заверили актёра: почётная статуэтка вовсе не означает, что его карьера закончена.

В феврале О’Тул сдался.

«Подружка невесты, как же»

23 марта 2003 года, Лос-Анджелес, семьдесят пятая церемония вручения «Оскара». Статуэтку О’Тулу вручала Мэрил Стрип.

Он вышел на сцену высокий, худой, седой. Взял «Оскар» в руки и первым делом пошутил над поговоркой, которую в Англии говорят о вечных неудачниках: «Всегда подружка невесты, но никогда не невеста».

— Всегда подружка невесты, никогда не невеста? Как бы не так! — сказал О’Тул, сжимая статуэтку. — Теперь у меня есть собственный «Оскар», и он будет со мной, пока смерть не разлучит нас.

Восьмая попытка

А дальше случилось то, ради чего он и писал своё письмо. Он действительно остался в игре.

В 2006 году режиссёр Роджер Мичелл снял тихую, горькую и смешную картину «Венера». О’Тул сыграл в ней Мориса, старого актёра, которого теперь зовут только играть покойников в больничных сериалах. Морис дружит с таким же старым актёром, которого сыграл Лесли Филлипс, и неожиданно для себя привязывается к юной девушке.

О’Тул в фильме читает восемнадцатый сонет Шекспира: «Сравню ли с летним днём твои черты?» Сонеты он, по собственным словам, знал наизусть все до единого.

Ему было семьдесят четыре. И киноакадемия выдвинула его на «Оскар» в восьмой раз.

Он не победил и теперь. В феврале 2007 года статуэтку за лучшую мужскую роль получил Форест Уитакер за «Последнего короля Шотландии». Восемь номинаций без единой победы: по этому печальному рекорду среди актёров О’Тул делит первое место с Гленн Клоуз.

Но, если вдуматься, своё он всё-таки доказал. Тот самый «милый негодник», которого он собирался выиграть, ему уже не дался. Зато он оказался прав в главном: в семьдесят четыре года он всё ещё был в игре.

Последние фильмы с его участием вышли в 2012 году. Летом того же года он сам объявил, что уходит из профессии.

Что сказал бы редактор

Вернёмся в Лидс, в редакцию с запахом проявителя и стуком машинок.

Имени редактора, который сказал долговязому ассистенту «попробуй что-нибудь другое», в заметках 2013 года не называли. Но, похоже, он был по-своему прав. Хорошего репортёра из Питера О’Тула, может быть, и правда не вышло бы.

Вышел Лоуренс Аравийский, король Генрих, обаятельный взломщик Саймон Дермотт, критик Антон Эго, которого он озвучил в мультфильме «Рататуй». Вышел человек, который восемь раз слышал чужое имя из конверта и ни разу не перестал работать.

А газета, где ему когда-то советовали поискать другое занятие, через шестьдесят с лишним лет написала о нём некролог. И сама рассказала читателям, что́ ему сказал её редактор.

А как вы думаете, кого О’Тулу стоило благодарить больше: капитана, который сказал «попробуй», или редактора, который сказал «у тебя не выйдет»?