Его звали Барс. Крупный, светло-рыжий, помесь овчарки с кем-то основательным: широкая грудь, тяжёлые лапы, спокойные глаза.
В клинику его принесли зимой, совсем щенком, — нашли у гаражей, замёрзшего и обезвоженного. Прогноз врачи давали осторожный.
Выходили. Он остался жив, вырос и оказался никому не нужен: хозяева не нашлись, а желающих забрать взрослеющую крупную собаку не было.
Так Барс и остался жить при клинике.
У него была лежанка в подсобке, миска у батареи и собственное место под столом в регистратуре, откуда он наблюдал за очередью.
Через полтора года врачи сделали ему полный анализ — как всем клиничным животным.
И выяснилось, что у Барса редкая для собак группа крови: та, которая подходит почти любому реципиенту.
Для ветеринарии это большая удача. Банков собачьей крови в стране почти нет, а донора надо искать в тот момент, когда пациент уже на столе.
С тех пор Барс стал донором.
Работало это так.
Когда привозили тяжёлого пациента — сбитого машиной, с кровопотерей, после отравления, — ассистент выходил в коридор и говорил:
— Барс, работать.
И пёс шёл сам.
Заходил в процедурную, запрыгивал на стол, ложился на бок и клал голову на лапы. Оставался лежать, пока шёл забор.
Потом ему давали кусок варёного мяса и отпускали спать.
Врачи говорили, что за семь лет он ни разу не дёрнулся, не заскулил и не показал зубы. Ни разу.
Сдавал он не чаще, чем положено: раз в два месяца, с обязательным перерывом, под контролем анализов. За этим следили строго — донор в клинике на особом счету.
За эти годы его кровь получили несколько собак после наездов, две после тяжёлых операций, одна после отравления крысиным ядом и щенок, которого привезли уже почти без пульса.
Точного счёта в клинике не вели. Врач Ольга Николаевна говорила: «Больше двадцати. Дальше не считали».
Осенью прошлого года клинику начали перевозить в другой район: истёк договор аренды, здание сдавали под магазин.
Барса надо было куда-то определять. Ему было восемь лет — возраст, в котором крупных собак берут очень неохотно.
Ольга Николаевна написала об этом короткий пост в клиничной группе. Без слёзных фотографий, просто: так и так, ищем дом собаке-донору, вот его история.
К вечеру группа перестала справляться с уведомлениями.
Оказалось, что хозяева всех тех животных, которых Барс когда-то спас, отлично помнят его имя. Им называли его, когда объясняли, откуда взялась кровь.
Заявок пришло больше сорока.
За Барса всерьёз спорили три семьи. У одной был свой дом за городом, у второй — той самой женщины, чью таксу спасли после наезда пять лет назад, — квартира и опыт. Третьей была семья того самого щенка, который выжил на грани; щенок к тому времени вырос в здоровенного пса.
Решала Ольга Николаевна.
Барса забрала семья с домом за городом — там был двор, участок и вторая собака, спокойная сука его возраста.
Но история на этом не закончилась.
Хозяева таксы оплачивают ему корм и обследования — сами предложили и настояли. Раз в месяц Барса привозят в новую клинику: он там по-прежнему числится донором, хотя после восьми лет сдавать разрешают уже реже.
На доске в ординаторской висит его фотография.
Подпись сделана от руки: «Барс. Стаж — семь лет. Всегда приходил сам».
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
