Заправка стояла на трассе, в сорока километрах от города. Круглосуточная, с кафе, душевой для дальнобойщиков и стоянкой на десяток машин.
Кот жил там года четыре. Серый полосатый, крупный, с надорванным левым ухом. Звали его Мазут — за цвет и за привычку спать у гаража.
Работники его кормили, зимой пускали в операторскую, летом он спал на бетонном отбойнике, откуда видна вся площадка.
Машин мимо шло много. За смену — сотни: легковые, фуры, автобусы, бензовозы.
Мазут не реагировал ни на одну. Он вообще был кот флегматичный: подходил к людям, только если сам решал подойти.
Кроме одной машины.
Раз в две недели, по чётным неделям, ближе к вечеру, кот вдруг поднимался со своего места и шёл к третьей колонке.
Садился ровно там, где обычно останавливается кабина, и ждал.
Через несколько минут на заправку заезжала синяя фура с прицепом.
Из кабины выходил водитель — мужчина лет шестидесяти, седой, в клетчатой рубашке под курткой. Он наклонялся, чесал кота за надорванным ухом и доставал из кабины пластиковый контейнер.
В контейнере была варёная курица. Дома он готовил её отдельно, в дорогу.
Ставил на бетон, ждал, пока кот поест, забирал контейнер. Заправлялся, брал в кафе кофе, уезжал.
Мазут возвращался на отбойник.
Операторы заметили эту схему не сразу. А заметив, стали проверять по часам.
Выяснилось невероятное: кот выходил к колонке за пять-семь минут до того, как фура появлялась на горизонте.
Он слышал её мотор раньше, чем её было видно. Из десятков дизелей, которые шли по трассе непрерывно, он выделял один.
Знакомство их началось четыре года назад.
Тот же водитель, Пётр Семёнович, заехал заправиться в ноябре и увидел под колёсами своей же фуры котёнка — грязного, мокрого, с разорванным в драке ухом. Котёнок сидел между задними колёсами и не выходил.
Он вытащил его, отвёз в город к ветеринару, оплатил обработку и лечение. Забрать не смог: жена в тот год тяжело болела, дома было не до кота.
Тогда он привёз его обратно на заправку и договорился с операторами.
С тех пор и приезжал.
А в феврале фура не приехала.
Мазут вышел к третьей колонке в положенное время, сел и просидел до темноты. На следующий день вышел снова. И на третий.
Ел плохо, в операторскую не шёл, сидел у обочины и смотрел в сторону города.
На заправке заволновались. Начальник смены нашёл в журнале номер транспортной компании и позвонил.
Ему ответили, что водитель в больнице: инфаркт, оперировали, состояние тяжёлое, но стабильное.
Мазута в те недели кормили с рук по очереди все операторы.
Пётр Семёнович вернулся на трассу в конце апреля — уже не за рулём фуры, а пассажиром: его привёз коллега, специально сделав крюк.
Он вышел из кабины медленно, держась за дверь.
Кот сидел у третьей колонки. Поднялся и пошёл навстречу.
Домой Мазута он всё-таки забрал — тем же вечером, в переноске, которую заранее купил.
Жена, к тому времени поправившаяся, встретила их на пороге и сказала одну фразу:
— Ну наконец-то. Четыре года про него слушаю.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
