Нью-Йорк, конец тридцатых. Пятая авеню, дорогие витрины, по тротуару спешат клерки в шляпах.
В витрине фотоателье Ларри Тарра висит большой портрет. Темноволосая девушка, совсем молоденькая, смотрит прямо в объектив. Без улыбки на публику, без кокетства. Просто смотрит.
Возле стекла останавливается молодой человек. Его зовут Барни Духан, он служит мелким клерком в юридическом отделе кинотеатральной сети «Лоус». Той самой, что владеет студией MGM.
Духан заходит внутрь и представляется охотником за талантами MGM. Это неправда. Ему просто понравилась девушка на фото, и он хочет её телефон.
Девушка за стойкой телефон не даёт. Духан уходит, бросив на прощание что-то вроде: «Кто-нибудь, отправьте её снимки на MGM».
Хозяин ателье слышит эту фразу. И, как ни странно, принимает её всерьёз.
Девушку на портрете зовут Ава Гарднер. Она совсем юная, приехала в гости к старшей сестре, а дома, в Северной Каролине, у неё остались табачные поля, мама и курсы машинописи.
Грабтаун
Родилась она 24 декабря 1922 года, в сочельник, в местечке с неуклюжим названием Грабтаун. Это даже не городок, а россыпь ферм в округе Джонстон, милях в семи к востоку от Смитфилда.
Родители, Джонас и Молли Гарднер, растили табак и хлопок. Ава была седьмым ребёнком и самой младшей. Старшая сестра Беатрис, которую в семье звали Бэппи, была старше её почти на двадцать лет.
Дом был белый, двухэтажный, вокруг до горизонта тянулись поля. Отец держал ещё лесопилку и деревенскую лавку. Казалось, семья стоит на ногах крепко.
В 1925 году пожар уничтожил их амбар и хлопкоочистительную машину. Хозяйство так и не оправилось. Гарднеры переехали в соседний посёлок Брогден.
Там отец стал смотрителем при местной школе. А мать взялась вести так называемый «тичередж», общежитие для учительниц. Молли готовила, убирала, следила за порядком в доме, где жили молодые незамужние учительницы.
Так маленькая Ава росла не среди кинозвёзд и не среди журналов мод. Она росла среди строгих учительниц, их разговоров за ужином, их чемоданов и проверенных тетрадей.
Сама она была совсем другой. Бегала с мальчишками, лазила на водонапорную башню. И почти всё время ходила босиком.
Говорят, туфли у неё были одни, и их берегли для школы и церкви. Остальное время девочка шлёпала по тёплой земле босыми ногами. Привычку эту, если верить её биографам, она так и не бросила.
Пансион за пансионом
В декабре 1934 года штат закрыл учительское общежитие в Брогдене. Семья снова снялась с места и уехала в Ньюпорт-Ньюс, в Вирджинию. Там мать держала пансион для рабочих с верфи.
В 1938 году отец умер. Молли с младшей дочерью вернулась в Северную Каролину, в Рок-Ридж под городом Уилсоном. И снова взялась за учительское общежитие, уже другое.
Ава окончила школу в Рок-Ридже в 1939 году. Дальше был местный колледж в Уилсоне, где она училась на секретаря: машинопись, стенография, деловые письма.
План был понятный и скромный. Хорошая секретарша в те годы всегда находила место. Можно было уехать в город, снять комнату, получать жалованье и помогать маме.
О кино никто в семье всерьёз не думал. Кино было в зале по субботам, на экране, далеко.
Сестра в Нью-Йорке
А вот Бэппи жила в Нью-Йорке. Она вышла замуж за фотографа Ларри Тарра, у которого было своё ателье на Пятой авеню.
Однажды летом младшая сестра приехала к ним в гости. Источники спорят, какое это было лето: одни пишут про 1939 год, другие про 1940-й, третьи про 1941-й. Сходятся в главном: девушка была совсем юной, провинциальной и говорила с таким южным выговором, что нью-йоркцы переспрашивали.
Ларри взял камеру. Снимал свояченицу, как снимал бы любую клиентку, только с большим удовольствием. Некоторые биографы пишут, что снимки поначалу задумывались как подарок для мамы.
Один портрет вышел настолько удачным, что Тарр напечатал его крупно и поставил в витрину. Лучшая реклама ателье: прохожий видит красивое лицо и думает, что здесь и его снимут так же.
Вот тут-то у стекла и остановился Барни Духан.
Шестьдесят фотографий
Сам Духан из этой истории выходит почти анекдотическим героем. Кем он был на самом деле, тоже пересказывают по-разному: в одних книгах он клерк из юридического отдела «Лоус», в других посыльный. Охотником за талантами он точно не был.
Но фраза, брошенная им на прощание, сработала.
Ларри Тарр собрал снимки Авы и отправил их в нью-йоркское отделение MGM. По одной из версий, конверт был толстый: около шестидесяти фотографий.
Снимки понравились. Девушку пригласили на беседу.
В конторе MGM сидели люди, которые видели сотни хорошеньких лиц в неделю. Поразить их внешностью было трудно. А вот озадачить оказалось легко.
Ава открыла рот и заговорила. Говорила она так, как говорят на табачных фермах Северной Каролины: протяжно, глотая окончания, с певучими гласными, которых в Нью-Йорке никто не слышал.
Сотрудник студии, который с ней беседовал, понимал её через слово. Кто именно это был, снова спорят: чаще всего называют Эла Альтмана, главу нью-йоркского отдела талантов MGM, а музей Авы Гарднер в её родном округе пишет про Марвина Шенка.
Как бы его ни звали, решение он принял неожиданное. Пробу снимать будем. Но без звука.
Немая проба
Пробу снимали просто. Девушку поставили перед камерой и попросили пройти к объективу, а потом обратно.
Ни реплик, ни монолога, ни песни. Только лицо, походка и взгляд.
И вот тут выяснилось то, что потом повторяли все, кто с ней работал. Камера её любила с первой секунды. Ава не играла и не позировала, она просто смотрела в объектив тем самым спокойным прямым взглядом, что и на портрете в витрине. Говорят, в нью-йоркской конторе обратили внимание как раз на это.
Плёнку отправили через всю страну, в Калифорнию, в Калвер-Сити. Там её смотрел сам Луис Б. Майер, глава MGM, человек, который решал судьбы самых дорогих звёзд Америки.
Посмотрел и ответил.
Его ответ потом пересказывали десятки раз, и слова в пересказах немного гуляют. Самая известная версия звучит так: «Петь не умеет. Играть не умеет. Говорить не умеет. Она потрясающая!» В других вариантах пения нет, а в конце добавлено короткое «Подписывайте».
Правда ли Майер сказал именно так, или фразу потом отшлифовали студийные рекламщики, сейчас уже не проверить. Но смысл понятен. Немая девушка с табачной фермы не умела ничего из того, что требовалось от актрисы. И это никого не смутило.
Пятьдесят долларов в неделю
MGM предложила стандартный контракт на семь лет. Пятьдесят долларов в неделю.
Для дочери фермера, которая собиралась печатать письма в конторе, это были огромные деньги. Для студии такие контракты были самой обычной ставкой: молодых красивых новичков подписывали пачками, и большинство через пару лет тихо исчезали.
Летом 1941 года Ава поехала в Голливуд. Одну её не отпустили: с ней отправилась Бэппи, та самая старшая сестра. Ей предстояло стать для младшей и компаньонкой, и нянькой, и строгой дуэньей.
Вот как выглядела Ава на пороге студии. Восемнадцать лет. Ни одного урока актёрского мастерства. Ни одной сыгранной сцены. И выговор, который в Калифорнии понимали ещё хуже, чем в Нью-Йорке.
Студия взялась за неё как за сырой материал. К ней приставили педагога по речи: из её гласных предстояло вытравить Северную Каролину. Пению её учила Гарриет Ли. Отдельно ставили походку, отдельно учили держаться перед камерой.
Забавно, если вспомнить её детство. Учительницы когда-то жили у неё за стенкой, а мама кормила их ужином. Теперь учителя появились у самой Авы, и спрашивали они строго.
Девушка без реплик
Первые годы в Голливуде совсем не похожи на сказку про Золушку.
Дебютом стало крошечное появление в фильме «Мы танцевали» 1942 года. Ава мелькнула в кадре и пропала, даже имени в титрах не досталось.
Дальше было то же самое. Короткие появления, часто без единой реплики и без имени в титрах. Её узнавали в лицо осветители и гримёры, но не зрители.
Первую роль с фамилией в титрах ей дали в 1943 году. Это был фильм «Призраки на свободе», дешёвая комедия про компанию нью-йоркских подростков и дом с привидениями. Звездой картины был Бела Лугоши.
Пять лет примерно так и шло: эпизоды, массовка, рекламные фотосессии. MGM держала у себя десятки таких девушек и не торопилась.
Именно тогда, на съёмках мюзикла «Бейбс на Бродвее», Ава познакомилась с Микки Руни, самой большой звездой студии в те годы. В январе 1942-го они поженились, а в мае 1943-го развелись: брак продлился чуть больше года.
Китти Коллинз
Поворот случился там, где его меньше всего ждали. Не на родной MGM, а на соседней студии.
В 1946 году Universal снимала «Убийц» по рассказу Эрнеста Хемингуэя. Режиссёром был Роберт Сиодмак, а на главную мужскую роль взяли никому не известного бывшего циркового акробата Берта Ланкастера. Для него это был первый фильм.
На роль Китти Коллинз, роковой красавицы, из-за которой рушится жизнь героя, Universal одолжила у MGM ту самую девушку из эпизодов.
Ава сыграла так, что критики впервые написали о ней всерьёз. Чёрное атласное платье, холодная улыбка и тот самый прямой взгляд, который когда-то остановил прохожего у витрины.
После «Убийц» на MGM вдруг заметили, что у них на контракте стоит звезда.
Луис Б. Майер поставил её в пару с Кларком Гейблом в «Торговцах» 1947 года. Затем был «Одно прикосновение Венеры», где Ава сыграла ожившую статую богини. Роли становились больше, гонорары тоже.
В 1949 году вышел «Великий грешник» по мотивам «Игрока» Достоевского, и её партнёром в нём был Грегори Пек. Тогда об этом никто не думал, но дружба с ним растянулась на всю её жизнь.
«Петь не умеет»
В 1951 году MGM снимала цветной мюзикл «Плавучий театр». Аве досталась роль Джули, певицы с речного парохода, у которой есть тайна и две большие песни.
Вот когда ей пригодились уроки Гарриет Ли. Ава готовилась всерьёз и записала обе песни сама.
На пробных показах её вокал понравился не всем. Студийное начальство долго колебалось, а потом решило подстраховаться: в фильме вместо Авы зазвучал голос профессиональной певицы Аннетт Уоррен. Её пение перезаписывали так, чтобы она легла на уже снятое лицо Авы.
А дальше вышла история, которая выглядит как маленький реванш. На пластинку с музыкой из фильма, по данным большинства источников, попали записи с её собственным голосом. В кино за неё пела другая, а на диске, который люди покупали домой, пела она.
Та самая девушка, про которую когда-то сказали «петь не умеет».
Африка и босые ноги
Пятидесятые стали её лучшим десятилетием.
В 1953 году Джон Форд снял в Африке приключенческую драму «Могамбо». Партнёрами Авы были Кларк Гейбл и юная Грейс Келли. Снимали не в павильоне, а на натуре, в Восточной Африке, где группа жила настоящим экспедиционным лагерем.
За роль Элоизы Келли, острой на язык американки, застрявшей в африканской глуши, Ава Гарднер получила номинацию на «Оскар» как лучшая актриса. Статуэтка в тот год досталась Одри Хепбёрн за «Римские каникулы». Но для девушки, которую немногим больше десяти лет назад снимали без звука, сама номинация была победой.
А в 1954 году вышла «Босоногая графиня» Джозефа Манкевича. Ава сыграла Марию Варгас, испанскую танцовщицу из бедного квартала, которую находят в мадридском кабаре и делают кинозвездой. Её партнёром был Хамфри Богарт.
Героиня в этом фильме при каждом удобном случае сбрасывает туфли и ходит босиком.
Тут, кажется, никому ничего не пришлось объяснять. Девочка из Грабтауна, у которой туфли берегли для церкви, всю жизнь при первой возможности снимала обувь. Биографы прямо связывают эту роль с её собственной привычкой.
Три брака, коротко
Личная жизнь Авы всегда была у газет на первых полосах, и пересказывать её здесь подробно незачем.
Первым мужем был Микки Руни. Вторым, в 1945 году, стал кларнетист и руководитель джаз-оркестра Арти Шоу. Этот брак продлился около года.
В 1951 году она вышла за Фрэнка Синатру. Развелись они в 1957-м. Много позже сама Ава называла его любовью всей своей жизни, и, как пишут биографы, они до конца остались друзьями.
Детей у неё не было.
Мадрид
Впервые в Испанию Ава попала в 1950 году, на съёмки фильма «Пандора и Летучий голландец». Страна ей понравилась сразу: солнце, гитары, фламенко, старые улицы.
В 1955 году она переехала в Мадрид насовсем. Голливудские фотографы и колонки сплетен её утомили, а в Испании можно было жить почти обычной жизнью.
Прожила она там больше десяти лет. Продолжала сниматься, но уже выбирала роли. Среди них «Солнце тоже восходит» по Хемингуэю, «На берегу» с Грегори Пеком и Фредом Астером, «Ночь игуаны» Джона Хьюстона, за которую её номинировали на «Золотой глобус» и на британскую премию BAFTA.
Фильмы по Хемингуэю вообще стали для неё отдельной линией. «Убийцы», «Снега Килиманджаро», «Солнце тоже восходит». Три экранизации одного писателя, и во всех трёх она.
Табличка на звонке
В конце шестидесятых Ава перебралась в Лондон. С 1972 года и до последнего дня она жила в квартире на Эннисмор-Гарденс в Найтсбридже, в тихом квартале у Гайд-парка.
Лондон её неожиданно устроил целиком. Ей нравились парки. Ей нравилась даже лондонская погода, над которой обычно смеются все приезжие. Она ходила на балет, в театр, на концерты, иногда заглядывала в соседний паб.
Соседи вспоминали её как приветливую, внимательную женщину, которая всегда спрашивала, как у кого дела. Почти каждый день её видели в сквере с собакой. Собаки у неё были одной породы: вельш-корги-пемброк, коротконогие и деловитые.
Самая известная из них звалась Морган.
В 1982 году к Аве пришёл журналист. Ему заранее объяснили, как найти квартиру: на двери будет звонок, жми тот, где написано «Морган».
То есть на табличке у двери кинозвезды стояло не её имя, а кличка собаки. Видимо, так Ава спасалась от непрошеных гостей и любопытных поклонников.
Журналист позвонил. Дверь открыла сама хозяйка, а под ногами у неё крутился корги. «Ава Гарднер», — представилась она.
Вечерами экономка Кармен Варгас подавала ей ужин на подносе к камину, где стоял маленький переносной телевизор. По странному совпадению фамилия у Кармен была та же, что у героини «Босоногой графини».
Сниматься Ава к тому времени почти перестала. Соглашалась изредка, а друзьям со смехом объясняла, что берётся за роль, когда нужны деньги.
Друг на сорок лет
Из всех голливудских знакомств одно оказалось самым долгим и самым тихим.
Познакомились они в 1948 году на вечеринке журнала Look. Потом были три общих фильма: «Великий грешник» в 1949-м, «Снега Килиманджаро» в 1952-м, «На берегу» в 1959-м.
Пек вспоминал, что с первой встречи им было легко, «словно мы молодые люди из одного родного городка». Ава, по его словам, всегда говорила то, что думала.
На «Великом грешнике» Пек, по воспоминаниям её помощницы Мирин Джордан, поддерживал Аву и верил в её талант. А после «Снегов Килиманджаро» сказал, что в этом фильме она сделала то, на что не была способна ещё три года назад.
«На берегу» снимали в Австралии. Пеки сняли там дом, и он стал местом, где собирались актёры картины. Ава подружилась и с его женой Вероник.
Биограф Пека Линн Хейни писала, что рядом с ним Ава могла быть собой и ей не нужно было держать лицо. Без газетных заголовков, без сплетен, без громких сцен: просто старые друзья, больше сорока лет.
Сам Пек говорил о ней так: «Она была гораздо лучше, чем сама о себе думала. В ней не было ни капли тщеславия насчёт своего таланта».
Последние десятилетия Ава жила в Лондоне, а Пеки в Калифорнии, но связь не прерывалась.
По одной из версий, в последние годы Ава призналась другу, что её тревожит одно: что станет с Кармен и Морганом, когда её не будет рядом.
Ава Гарднер умерла в Лондоне 25 января 1990 года. Ей было шестьдесят семь.
Пек позаботился об обоих. Кармен Варгас потом рассказывала очень просто: когда хозяйки не стало, они с Морганом уехали в Калифорнию работать у мистера Грегори Пека.
Старый корги прожил в доме Пеков ещё несколько лет. Пек, по рассказу Кармен, называл его «джентльменом из Англии».
Витрина и плёнка
Сегодня в Смитфилде, в нескольких милях от того самого Грабтауна, работает музей Авы Гарднер. Там висят её платья, афиши, фотографии. И, конечно, снимки юной девушки, сделанные мужем её сестры.
Если вспомнить, с чего всё началось, история выглядит почти невероятной.
Девочка из семьи табаководов, выросшая среди учительниц в общежитии, которое вела её мама. Курсы машинописи. Поездка в гости к сестре. Портрет в витрине, мимо которой мог пройти кто угодно, а прошёл молодой клерк, решивший приврать, что он из MGM.
Потом немая кинопроба, потому что её выговор не понимали. Фраза, где сплошь «не умеет», и одно-единственное «потрясающая». Пять лет эпизодов без имени в титрах.
А дальше «Убийцы», «Плавучий театр», «Могамбо» и номинация на главную кинопремию. «Босоногая графиня», которая, кажется, просто разулась, как в детстве. Мадрид, Лондон, табличка «Морган» на звонке.
И друг, который сделал для неё последнее, о чём она просила.
Говорить её научили. Петь, как выяснилось, она могла. А смотреть в объектив так, что прохожие останавливались у витрины, она умела с самого начала. Этому, похоже, не учат.
Фото: Touring Club Italiano (автор неизвестен), Wikimedia Commons, лицензия CC BY-SA 4.0; кадрировано.
