Дмитрий Хворостовский родился 16 октября 1962 года в Красноярске.
Отец, Александр Степанович, был инженером-химиком. Мать, Людмила Петровна, — врачом-гинекологом. Профессии самые земные, и оперного театра в этой семейной истории не предполагалось.
Но отец любил петь и музицировал на фортепиано. И собрал дома коллекцию записей великих оперных певцов — большую, серьёзную, из тех, что собирают годами.
Так что первое, что услышал этот будущий баритон, — голоса с пластинок в родительской квартире. Не педагог, не хор, не музыкальная школа. Отец, ставящий пластинку.
Музыкальную школу он окончил в четырнадцать лет.
И почти сразу сделал то, что делали в семидесятые все подростки со слухом: собрал с ребятами группу. Пел сам, играл на клавишных.
Играли они там, где играли все такие группы: дома культуры, танцевальные вечера, рестораны Красноярска. Репертуар — не арии, а то, что просил зал.
Отдельно стоит оценить эту школу, потому что она недооценена.
Ресторанная сцена — жёсткое место для молодого певца. Публика пришла ужинать, а не слушать. Микрофон плохой, зал шумит, и если ты не удержишь внимание, тебя просто не заметят. Зато привыкаешь работать в любых условиях и перестаёшь бояться людей.
Дальше он окончил Красноярское педагогическое училище имени А. М. Горького — по специальности учителя музыки.
То есть до двадцати лет у него в биографии не было ни одного шага в сторону оперы. Была школа, была группа, было педучилище, впереди маячила работа школьного учителя пения.
Ещё подростком он какое-то время занимался у преподавателя Бориса Ефимовича Шиндарёва — и пел тогда тенором.
Вот это, пожалуй, самое поразительное во всей истории.
Тембр Хворостовского потом будут узнавать с первых двух нот — тёмный, густой, ни на кого не похожий баритон. А поначалу его голос слышали иначе и вели по другому пути.
Такое случается чаще, чем кажется: молодой голос ещё не устоялся, и его легко принять не за тот, что вырастет.
Перелом наступил, когда он поступил в Красноярский государственный институт искусств — в класс профессора Екатерины Константиновны Иофель.
Иофель была ученицей Марии Риоли-Словцовой, жены знаменитого русского тенора Петра Словцова. То есть за ней стояла настоящая вокальная школа, идущая от людей, певших ещё в дореволюционной России.
Именно она перевела его энергию в академическое русло. И именно с ней он стал тем баритоном, которого мир услышал через несколько лет.
С 1985 по 1990 год он был солистом Красноярского театра оперы и балета. Пел дома, в Сибири, вдалеке от столиц.
А в 1989-м произошло то, что в один вечер поменяло его жизнь: он выиграл международный конкурс оперных певцов в Кардиффе.
После Кардиффа открылись двери, о которых в Красноярске даже не мечтают: Ковент-Гарден, Ла Скала, Метрополитен-опера.
Дальше был мировой баритон, которого знали в лицо и по голосу. И была ранняя смерть в 2017-м, после долгой болезни, — но это уже другая история, а эта про начало.
Про то, что путь в оперу редко бывает прямым.
Мальчик слушал отцовские пластинки, пел в ресторанной группе, учился на школьного учителя музыки и какое-то время считался тенором.
И только потом нашёлся педагог, который услышал, что перед ней баритон.
