30 июня 1863 года в Амстердаме молодой человек сел писать письмо матери. Анна Хейнекен в те дни жила за городом, и о главной новости сына ей предстояло узнать из письма.
Письмо начиналось с восклицательного знака. В английском переводе, который приводит фонд, хранящий историю компании, первая строка звучит так: «Милая мамочка!»
Дальше шло дело. Сын только что поговорил с двумя управляющими старой амстердамской пивоварни «Де Хойберг». По-русски это название значит «Стог сена». Пивоварню основали в 1592 году, но к тому времени дела у неё шли плохо, и стоила она, по словам автора письма, всего 86 400 гульденов. «То есть совсем немного! Ты не находишь?» — добавлял он.
Автору письма был двадцать один год. По тогдашним законам он ещё считался несовершеннолетним. В пивоварении не понимал ровным счётом ничего.
Звали его Герард Адриан Хейнекен. Сегодня его фамилию печатают на этикетках по всему миру. А летом 1863-го это была просто фамилия амстердамского купца, которого уже не было в живых.
Купеческий сын
Герард Адриан Хейнекен родился 28 сентября 1841 года в Амстердаме. Его отец, Корнелис Хейнекен, был купцом. Мать звали Анна Гертрёйда, в девичестве ван дер Паув.
О детстве Герарда известно немного. В 2014 году, к стопятидесятилетию компании, нидерландская писательница Аннеет ван дер Зейл выпустила его большую биографию. Ей открыли семейные архивы, и всё же рецензент книги отмечал: личных документов о Герарде сохранилось совсем мало, поэтому об Амстердаме того времени в биографии рассказано едва ли не больше, чем о самом герое.
Зато хорошо известно, каким был тогда Амстердам. В середине XIX века бывшая столица мировой торговли выглядела обедневшим и запущенным городом. Перестраиваться и богатеть он начал только после 1850 года, и Герард рос как раз тогда, когда город понемногу просыпался.
Семья торговала сыром и сливочным маслом.
Когда Герарду было двадцать, умер отец. Сыну досталось наследство, по словам рецензента биографии, «неплохой капиталец». Какое-то время Герард вёл семейную торговлю сыром и маслом. С такими деньгами молодой человек из купеческой семьи мог бы спокойно жить на проценты, ни о чём особенно не заботясь.
Герард сделал ровно наоборот.
Город, который пил джин
Пиво в Голландии варили веками. В XVI веке его пили все, от бедняков до богачей, и за завтраком, и за ужином. Пить простую воду считалось вредным для здоровья.
Но к середине XIX века всё изменилось. Историки компании описывают картину так. Пива в Нидерландах пили гораздо меньше, чем в XVII веке. Приличные люди пили вино, кофе, чай или какао. А рабочим хватало и женевера, голландского можжевелового джина. Он был крепче и к тому же лучше хранился.
При этом в стране хотели, чтобы рабочие перешли с крепкого спиртного на пиво. Пиво тогда называли напитком «здоровым», в кавычках это слово ставят и сами историки. Марсель Моленар, чьи слова приводит отраслевой журнал о напитках, объяснял ход мыслей молодого Хейнекена так: первым делом тот заметил, что пиву в стране благоволят куда больше, чем крепкому спиртному. А ещё Герард считал, что пиво вокруг варят посредственное и что новая техника поможет выделиться среди конкурентов. Фонд компании подводит итог: для человека с деньгами и смелостью это было подходящее вложение.
Пивоварен в Нидерландах тогда были сотни, больших и маленьких. Знаменитая «Де Хойберг» с её почти трёхвековой историей переживала не лучшие времена.
Пивоварня со вдовой в основании
История у «Стога сена» была длинная. По данным историков компании, в 1592 году пивоварню в центре Амстердама основала вдова по имени Вейнтген Элбертс. Почти век дело держали её дочь, внуки и дальняя родня. В 1682 году наследники пивоварню продали.
Потом хозяева менялись: один купил, другой разорился, пивоварню выставили на торги. В 1744 году её выкупило товарищество нескольких компаньонов и владело ею больше ста лет. В 1855-м товарищество превратилось в акционерное общество. К 1863 году у «Де Хойберг» было восемьдесят акционеров.
Пивоварня не стояла на месте. Около 1860 года на ней уже работала паровая машина, над крышей поднималась заводская труба. Но дела шли плохо. Рецензент биографии ван дер Зейл называет её «чахнущей».
Вот об этой чахнущей пивоварне, которой было 271 год, и писал матери двадцатиоднолетний Герард.
Письмо матери
Письмо от 30 июня 1863 года сохранилось. Оно хранится в Городском архиве Амстердама. Почерк у Герарда был с завитушками.
Хранители коллекции компании пишут, что Анна Хейнекен, читая его за городом, наверняка качала головой. И было от чего. Сын несовершеннолетний. Пиво варить не умеет. Пиво в стране пьют всё меньше. А покупать он собрался не долю, а всё дело целиком.
Кто дал деньги, спорят до сих пор. Много лет в пересказах писали, что пивоварню Герарду купила мать, женщина состоятельная. Нынешние историки компании пишут осторожнее: скорее всего, Герард пустил в дело собственное наследство от отца, возможно, с помощью родни или банковского займа. Но начал Герард именно с письма к ней.
В этом же письме есть фраза, которую потом будут цитировать чаще всего. «Всё или ничего», — написал матери Герард.
«Всё или ничего»
Мать, судя по всему, сына не остановила. Но оставалась ещё одна преграда, посерьёзнее материнских сомнений. Герард был несовершеннолетним, а значит, не мог сам распоряжаться своими деньгами и подписывать крупные сделки.
Пришлось сначала добиться, чтобы его официально признали дееспособным раньше положенного срока. Отраслевой журнал пишет, что ради этого Герарду пришлось обращаться в суд.
15 февраля 1864 года всё было готово. В один и тот же день Герард Адриан Хейнекен получил права взрослого и подписал договор о покупке «Де Хойберг». Он выкупил доли всех восьмидесяти акционеров и стал единственным хозяином пивоварни.
С того письма матери прошло меньше восьми месяцев. Герарду было двадцать два года. Пивоварне исполнилось двести семьдесят два.
Именно 15 февраля 1864 года компания сегодня считает днём своего рождения.
Хозяин, который не умел варить
Новое дело Герард назвал по своей фамилии: «Хейнекен и компания». Только никакой «компании» за этим названием, по сути, не стояло. Фонд компании пишет об этом прямо: движущая сила у нового предприятия была одна, сам Герард.
Он работал днём и ночью и учился на ходу. В собрании компании хранится немецкий «Справочник для пивоваров» 1854 года издания, и историки уверены, что молодой хозяин его штудировал.
Варил он поначалу то же, что и прежние владельцы. Мутное пиво верхового брожения, простые сорта для рабочих, эль и портер. На «Де Хойберг» уже пробовали варить новое светлое немецкое пиво, но без особого успеха. Оно требовало холода, и выходило только зимой. К тому же за такое пиво брали двойной налог.
Зато торговать Герард умел. Он сам продвигал своё «превосходное ноябрьское пиво» и давал покупателям право вернуть товар. Завёл сеть агентов. Отправлял людей за границу смотреть, как варят пиво там.
И не стеснялся подражать. Он переманивал клиентов у конкурентов и варил пиво, похожее на чужое. По словам рецензента биографии, роттердамской пивоварне «Д’Оранжебом» это очень не понравилось. Молодого амстердамца в пивоваренном мире быстро запомнили, и далеко не все добрым словом.
Соседи жалуются
Дела пошли. А вместе с ними пошли и жалобы.
Пивоварня стояла в самом центре Амстердама. Чем больше она варила, тем сильнее была вонь и тем громче шумели машины. Соседи начали жаловаться.
Герард решил не воевать с соседями, а уйти от них. Он нашёл участок на тогдашней окраине города, у канала Сингелграхт, на набережной, которая сегодня называется Стадхаудерскаде. В 1867 году там выросла новая паровая пивоварня.
Проект заказали архитектору Исааку Госсхалку. Здание вышло таким, что им гордились: в одном описании особо подчёркивали, что это «не фабричное здание в обычном смысле, то есть коробка с какими-то дырами для воздуха и света».
22 января 1868 года Герард Хейнекен представил первую варку на новой пивоварне. Ему было двадцать шесть лет.
По такому случаю устроили праздник. Речь к нему сочинил конторский служащий, и в ней были стихи. Если переводить их с английского пересказа фонда, выходит примерно так: «Из туманов поднялось, гордо и величаво, здание, которому не страшны годы».
Конторщик почти угадал. Участок на Стадхаудерскаде и полтора века спустя принадлежит компании Хейнекена. Само здание Госсхалка, правда, не сохранилось: его целиком заменили новыми постройками.
А старые корпуса «Стога сена» в центре города не пропали. В них открылось элегантное заведение «Ди Порт ван Клеве». По данным фонда компании, в 1879 году Хейнекен удивил там горожан электрическим освещением.
Новая пивоварня была гордостью двадцатишестилетнего хозяина. Но чтобы варить на ней то пиво, о котором он думал, одного красивого здания оказалось мало.
Мутное против светлого
Меньше чем через год после открытия Герард и его архитектор уже чертили планы расширения. Новой пивоварне не хватало подвалов для выдержки пива. А главное, Хейнекен готовился сменить само пиво.
В 1869 году в Амстердаме, во Дворце народной промышленности, проходила международная промышленная выставка. У Хейнекена там был свой стенд, на нём висела его первая рекламная афиша с новым зданием. И сам Хейнекен увидел там то, что ему совсем не понравилось. Светлое пиво нижнего брожения, баварское, как его тогда называли, собирало куда больше интереса, чем его мутное «голландское».
Хранители коллекции компании пишут, что Хейнекена это изрядно раздосадовало.
Светлое пиво в Амстердаме было уже не новостью. Ещё в 1865 году его начала варить другая амстердамская пивоварня с длинным названием «Королевская нидерландская пивоварня баварского пива». Богатые горожане пили его охотно. Мутное верховое пиво оставалось напитком рабочих.
Чтобы перейти на новое пиво, нужны были холодные цеха, новые подвалы, другое оборудование. А главное, нужен был человек, который умеет такое пиво варить. Сам Герард этого не умел.
Трудный немец
В 1869 году Хейнекен пригласил в Амстердам немецкого пивовара Вильгельма Фельтмана.
Фельтман был на пять лет моложе хозяина. Отраслевой журнал описывает его как молодого мастера, колючего и тяжёлого в работе. Фонд компании формулирует мягче: Хейнекен понимал, что с Фельтманом будет непросто, но без него было не обойтись, только он мог подготовить пивоварню к будущему.
Фельтман привёз с собой многих земляков. Немецкие рабочие трудились подолгу, зато бесплатно жили прямо на территории пивоварни, и им регулярно меняли чистое бельё.
Расчёт оправдался. Рецензент биографии ван дер Зейл пишет, что продажи пошли по-настоящему только после того, как Хейнекен заполучил Фельтмана. Энергичный немец оказался не только хорошим пивоваром, но и толковым управляющим, и, по словам рецензента, именно он стал мозгом всего дела.
17 января 1870 года Хейнекен дал объявление для своих клиентов: «С началом нового года мы приступили к приготовлению баварского пива».
Герарду было двадцать восемь. Почти шесть лет назад он купил пивоварню, ничего не понимая в пиве. Теперь он начал варить на ней совсем другое пиво.
Деньги кончились
Радоваться пришлось недолго. В том же 1870 году в Амстердаме заложили ещё одну пивоварню баварского пива, «Де Амстел». Её открыли двое дворян. Меньше чем через два года с нового завода вышли первые бочки, а в 1873-м «Де Амстел» уже варила двадцать пять тысяч гектолитров в год.
Новые соперники стартовали с размахом. В отличие от купеческого сына Хейнекена, дворяне были богаты сами по себе и ни от кого не зависели.
Началась жёсткая борьба за покупателя. Самая первая амстердамская пивоварня баварского пива её не выдержала и стала чахнуть. Тяжело пришлось и Хейнекену. Все его запасы ушли на новое оборудование и переход на другое пиво.
В 1872 году он решился на союз с конкурентом: договорился о сотрудничестве с роттердамской пивоварней «Д’Оранжебом», той самой, чьё пиво он когда-то копировал.
А в 1873 году Хейнекен превратил своё дело в акционерное общество. Фирма «Хейнекен и компания» стала «Пивоваренной компанией Хейнекена». Акционерное общество позволяло привлечь в дело чужие деньги. На реке Ротте в Роттердаме выросла вторая пивоварня, с собственной лабораторией, и в 1874 году она начала работать.
Ставка «всё или ничего» в эти годы вполне могла закончиться ничем. Не закончилась.
Медаль и «Хейнекен-брой»
В 1875 году в Париже, во Дворце промышленности, проходила международная выставка всего, что связано с морем и реками: судоходства, рыболовства и других промыслов у воды. Пивоварни по традиции стояли на реках, поэтому на выставку привезли и пиво.
Светлое пиво Хейнекена получило там золотую медаль. Для Герарда она значила очень много: это был шанс наконец пробиться во Францию.
Пробиться туда было трудно. Хейнекен давно искал в Париже импортёра, но французы, по данным фонда компании, упорно предпочитали немецкое пиво, лишь бы в названии стояло «брой». Герард даже ненадолго задумался, не назвать ли своё пиво «Хейнекен-брой».
Не понадобилось. После медали в Париже нашёлся агент, некий месье Тарю, и дело пошло. А в 1878 году, после ещё одной парижской выставки, компания Хейнекена получила контракт со знаменитым кабаре «Фоли-Бержер».
Дрожжи под буквой «А»
Фельтман варил, Герард продавал. Но была у пивоваров того времени беда, с которой не справлялись ни мастера, ни купцы. Пиво от варки к варке получалось разным, а иногда и вовсе портилось. Дрожжи на пивоварнях были смесью разных культур, и уследить за ними было трудно.
Хейнекен сделал ставку на науку. На роттердамской пивоварне работала лаборатория, и Герард поддерживал всё, что там делали: проверку качества, опыты с чистыми культурами дрожжей.
Руководил лабораторией химик Хартог Элион, бывший ученик Луи Пастера. В 1886 году Элион вывел чистую культуру дрожжей, которую назвали «дрожжи А». Компания пользуется ими до сих пор и называет их своей визитной карточкой.
А награды к тому времени уже шли одна за другой. Ещё в 1883 году на международной выставке в родном Амстердаме пиво Хейнекена получило высшую награду, почётный диплом. А в 1889 году в Париже проходила Всемирная выставка, та самая, к которой построили Эйфелеву башню.
Хейнекен приехал туда с размахом. По данным фонда компании, у него была не только стойка, где посетители могли попробовать пиво, но и целый ресторан на Марсовом поле. Жюри присудило пиву Хейнекена Гран-при. Награды в том же разделе получили ещё шесть иностранных пивоварен, среди них датская «Карлсберг». Фонд компании не без иронии замечает, что Хейнекен всё равно написал на своей этикетке «Гран-при Париж 1889» так, будто первый приз был единственным.
Историки компании считают, что жюри особенно впечатлили новые чистые дрожжи.
Чем он стал
Тот парень, который в 1863 году писал «Милая мамочка!», со временем стал одним из самых заметных людей Амстердама.
В 1871 году он женился на Мэри Тиндал. В 1885-м подарил городу свою коллекцию монет и медалей. По данным фонда компании, со своими рабочими он обращался на редкость по-человечески, был казначеем бесплатной столовой для бедных и строил для рабочих недорогое жильё. Эти «домики Хейнекена» до сих пор стоят в амстердамском квартале Диамантбюрт.
18 марта 1893 года Герард Адриан Хейнекен внезапно умер в Амстердаме. Ему был пятьдесят один год. Похоронили его на кладбище Зоргвлид.
Он не успел увидеть, во что вырастет его дело. Сын, Генри Пьер Хейнекен, доктор химии, в 1917 году возглавил правление компании. А внук, Фредди Хейнекен, во второй половине XX века сделал фамилию деда известной по всему миру. Сегодня компания, начавшаяся с чахнущего «Стога сена», входит в число крупнейших пивоваренных компаний планеты.
Портрет прабабушки
Около 1951 года нидерландский фотограф Пауль Хуф сделал портрет Фредди Хейнекена. Внук основателя снят там рядом с портретом своей прабабушки, Анны Хейнекен, урождённой ван дер Паув.
Хранители коллекции компании объясняют, что это не случайность. Всё ведь началось с письма, которое она когда-то получила от сына.
Письмо от 30 июня 1863 года лежит в Городском архиве Амстердама. Двадцатиоднолетний сын купца, который ничего не смыслил в пивоварении, пишет матери, уехавшей за город, что нашёл старую пивоварню. Что стоит она совсем недорого. Что надо решаться.
Мать могла сказать «нет». Его могли не признать взрослым раньше срока. Конкуренты из «Де Амстел» могли задавить его в начале 1870-х, когда кончились деньги. Трудный немец Фельтман мог не ужиться с хозяином.
Ничего этого не случилось. А фраза из того письма стала, по сути, девизом всей его жизни.
«Всё или ничего», — написал матери Герард Хейнекен. И получил всё.
