В апреле 1891 года семнадцатилетний парень уволился с работы и получил на руки бумагу, каких выдают тысячами.
Фирма называлась «H. Richter’s Sons», галстучная мастерская на Бродвее, дома 502 и 504. В бумаге было написано, что податель её проработал здесь два года и шесть месяцев помощником резчика подкладки, что он честный и работящий.
Обычная служебная справка. Парень сохранил её до конца жизни.
Звали его тогда Эрих Вайс. Через тринадцать лет четыре тысячи человек будут стоять в Лондонском ипподроме и смотреть, как он час и десять минут возится с наручниками, которые бирмингемский слесарь делал пять лет.
Пароход «Фризия»
Родился он 24 марта 1874 года в Будапеште и записан был Эриком Вайсом. Четвёртый из семи детей.
Отец, Майер Самуэль Вайс, был раввином. Не из тех, кому досталась большая община и достаток: он принадлежал к венгерскому неологическому течению и всю жизнь брался за приходы, из которых трудно было что-то выжать.
3 июля 1878 года семья сошла на американский берег с парохода «Фризия». Фамилию тут же переписали на немецкий лад, Weiss, а мальчик из Эрика стал Эрихом.
Поселились в Апплтоне, штат Висконсин, городке с лесопилками и бумажными фабриками. Отец получил место раввина в реформистской общине «Сион».
Место он потерял через несколько лет. Причину биографы называют скучную и очень человеческую: английский ему не давался, а община хотела, чтобы с кафедры говорили по-английски.
Дальше была бедность. Не литературная, а та, где считают каждый цент и где дети рано начинают приносить в дом деньги.
В девять лет Эрих устроил во дворе собственный цирк с билетами по пять центов. Висел на самодельной трапеции и объявлял себя «Эрихом, принцем воздуха». Это была его первая афиша и первый сбор.
«Дорогая ма, я еду в Техас»
Семья перебралась в Милуоки. В 1886 году двенадцатилетний Эрих ушёл из дома.
Матери он отправил открытку. Текст её сохранился: «Дорогая ма, я еду в Галвестон, Техас, и вернусь домой примерно через год. Привет всем… Твой беглый сын».
До Галвестона он не доехал никогда. Сел не в тот товарный вагон и очутился в Канзас-Сити.
Много лет спустя, разбирая старые бумаги, Гудини сделал на этой открытке приписку. Он и сам уже не помнил, зачем ему сдался Техас, и написал на полях: «Я ехал в Техас?»
Вопросительный знак поставил он.
В Галвестоне он всё-таки выступит. В ноябре 1923 года, на второй своей техасской гастроли, через тридцать семь лет после той открытки.
Восточная 79-я
В 1887 году отец забрал сына в Нью-Йорк. Жили в меблированных комнатах на Восточной 79-й улице, вдвоём, и оба искали работу.
Нью-Йорк тех лет перемалывал подростков быстро. Эрих был посыльным, чистил обувь, подрабатывал у фотографа. А потом устроился на галстучную фабрику Рихтера, ту самую, на Бродвее.
Должность называлась assistant lining cutter, помощник резчика подкладки. Подкладку кроят под основной материал, работа тихая, однообразная, за столом, с ножом и лекалом. По воспоминаниям, на той же фабрике какое-то время работал и отец.
Два с половиной года.
Деньги уходили матери. Эта привычка останется у него навсегда: став богатым, он будет возить матери подарки, водить её по магазинам и подписываться в письмах так, как подписывался мальчишкой.
Но фабрика была не единственным его адресом.
В 1889 году Эрих записался в спортивный клуб «Пастайм» на углу Шестьдесят седьмой улицы и Ист-Ривер. Бегал. Бегал всерьёз, на длинные дистанции и по пересечённой местности, тренировался у клубного чемпиона Джозефа Ринна и собирал медали, которые потом нацепит на себя для фотографии.
Тело, которое выдержит потом ледяную воду Ист-Ривер и стеклянный бак, где висишь вниз головой, он строил в пятнадцать лет, между сменами.
Первый гонорар
Там же, на фабрике, нашёлся человек, с которым можно было говорить о фокусах: Джейкоб Хайман, такой же молодой работник, такой же помешанный на картах и монетах.
30 апреля 1889 года их двоих позвали показать магию на каком-то вечере. Реквизита у ребят почти не было, и Ринн, тот самый бегун из клуба, отдал им кое-что из своего. Он называл это рождественским подарком гордому юному артисту.
Так у резчика подкладки появился первый платный выход.
Крючок для ботинок
А замки были раньше фокусов.
В доме Вайсов подросток перепробовал все дверцы, какие нашёл: шкафы, буфет, комод. Инструментом ему служила вещь, которая в те годы лежала в каждой прихожей, крючок для застёгивания ботинок. Тонкая стальная загогулина на ручке. Если её подточить и подогнуть, получается отмычка, с которой не стыдно подойти к простому механизму.
Соседи по городку потом рассказывали про мальчишку, который однажды вечером открыл двери всех лавок на улице.
Есть и знаменитая история про слесарную мастерскую в Апплтоне, где Эрих будто бы подрабатывал. В мастерскую зашёл шериф с арестантом на наручниках, ключ сломался, взрослые отправились за инструментом, а мальчик за это время сломал две ножовки и в итоге вскрыл браслет своим крючком. Отпущенного арестанта Гудини потом называл единственным человеком на свете, кроме жены, который знает, как он открывает замки.
К этой истории у исследователей есть вопросы. Рассказывать её начал сам Гудини в 1900-е, когда сочинял себе официальную биографию для газетчиков. А главное, ровно ту же сцену, с тем же шерифом и той же мастерской, годами пересказывал про себя его брат Теодор. Братья вообще делили между собой и номера, и реквизит, и приёмы на публику, так что это, скорее всего, семейная заготовка для репортёров.
Что не выдумано, так это упорство. Замки он изучал как ремесло: разбирал, срисовывал, запоминал, чем отличается один механизм от другого, и продолжал это делать, уже будучи мировой звездой.
Книга, которая дала ему имя
На рубеже 1890 и 1891 годов Эриху попались мемуары француза Жана-Эжена Робер-Удена, часовщика, который в середине XIX века превратил салонный фокус в театр.
Книга перевернула парню жизнь дважды. Сначала она дала ему профессию, потом имя.
К фамилии Houdin он прибавил «i». Получилось «Гудини». Откуда взялось «Гарри», спорят до сих пор: сам артист говорил, что это поклон американскому фокуснику Гарри Келлару, а домашние звали мальчика Эри, и от «Эри» до «Гарри» полшага.
В апреле 1891 года он забрал на фабрике ту самую справку и ушёл в профессию, где не было ни оклада, ни расписания.
Первым партнёром стал Джейкоб Хайман, товарищ по цеху. Вдвоём они назвались «Братьями Гудини», хотя братьями не были. Позже место партнёра занял настоящий брат, Теодор по прозвищу Дэш.
Пятое октября
5 октября 1892 года отец умер. Ему было шестьдесят три.
Сыну шёл девятнадцатый год, дома оставались мать и младшие. Гудини взял на себя всё и держал это до конца.
Летом 1893 года «Братья Гудини» выступали в Чикаго на Всемирной выставке, среди балаганов и механических диковин. А в 1894 году в его жизни появилась Вильгельмина Беатрис Ранер, маленькая певица и танцовщица из варьете, которую все звали Бесс.
Они поженились. Дэша из номера вежливо попросили, и на его место встала жена.
Главный их трюк назывался «Метаморфозы». Гудини связывали, прятали в мешок, мешок запирали в сундуке, Бесс задёргивала занавеску и хлопала в ладоши. Через три секунды занавеска открывалась: в сундуке сидела связанная Бесс, а рядом стоял муж.
Публика хлопала. Денег это приносило немного.
Годы, когда ничего не выходило
Дальше шли не триумфы, а дешёвые музеи-паноптикумы, где артист выходит по двадцать раз на дню между бородатой женщиной и восковыми фигурами, и бродячий цирк, и гостиницы, за которые нечем платить.
В дорожном дневнике 1898 года есть записи о вечерах, когда ему не хватало на ужин.
В том же 1898-м двадцатичетырёхлетний Гудини всерьёз собрался бросить сцену. Он дал объявление о «Школе магии» и готов был продавать свои секреты оптом: наручники, мешок, сундук, всё, что умел, за деньги, которых хватило бы на спокойную жизнь.
Покупателей не нашлось.
Телеграмма, которая всё решила
Весной 1899 года Гудини работал в Сент-Поле, штат Миннесота, в пивном саду «Палм-Гарден». Место так себе: люди приходили пить, а не смотреть.
В зале случайно оказался Мартин Бек, театральный управляющий, объезжавший города с компанией коллег.
Бек смотрел фокусы без интереса. А вот наручники его зацепили. На следующий день он принёс собственные браслеты и предложил артисту показать ещё раз. Гудини вышел из них легко.
Бек уехал в Чикаго и оттуда отбил телеграмму: «Можете открывать Омаху двадцать шестого марта, шестьдесят долларов, посмотрю номер, вероятно сделаю предложение на весь следующий сезон».
Шестьдесят долларов в неделю. Для человека, считавшего центы на ужин, это была другая планета.
Бланк телеграммы Бесс сберегла. Гудини позже надписал внизу: «Эта телеграмма изменила весь путь моей жизни».
Совет Бека был простым до обидного: брось фокусы, делай только побеги.
Король наручников
В 1900 году Бек отправил его в Европу, и там произошло то, что потом назовут взрывом.
В Лондоне Гудини явился в Скотленд-Ярд и предложил надеть на него полицейские наручники. Его приковали к колонне. Он освободился при свидетелях, и после этого ангажемент в театре «Альгамбра», рассчитанный на пару недель, растянулся на полгода.
В Германии его называли König der Handschellen, король наручников. Там же он выиграл суд против полицейского, обвинившего его в обмане, и приговор работал на него лучше любой афиши.
17 марта 1904 года в Лондонском ипподроме случился самый знаменитый его вызов. Газета «Дейли иллюстрейтед миррор» выставила против артиста наручники, которые, по утверждению редакции, бирмингемский слесарь Натаниэль Харт делал пять лет.
Пришло около четырёх тысяч зрителей и больше сотни журналистов. Гудини скрылся за ширмой, несколько раз выходил оттуда взмокший, просил подушку, просил освободить руки, и зал уже начинал гудеть.
Он вышел с открытыми наручниками через час и десять минут. Часть историков магии до сих пор считает, что газета была с ним заодно, но зрители в тот день этого не знали и вынесли его из зала на руках.
Побеги из тюрем он к тому времени поставил на поток. 6 января 1906 года в новой вашингтонской тюрьме его раздели, обыскали, надели наручники и заперли в «Ряду убийц», в камере, где, как писали газеты, когда-то сидел убийца президента Гарфилда.
Гудини вышел сам. А потом, не торопясь, открыл соседние камеры и переставил арестантов из одной в другую, чтобы утром надзиратели нашли каждого не там, где оставили.
Бидон, бак и аэроплан
В 1908 году он показал «побег из молочного бидона»: артиста в наручниках запечатывали в огромной жестяной ёмкости с водой и закрывали крышку на замки. Афиша не обещала зрителям ничего хорошего на случай неудачи, и в этом был весь смысл номера.
Летом того же 1912 года он проделал ещё одну вещь, о которой писали все нью-йоркские газеты. 7 июля артиста в наручниках заколотили в деревянный ящик, ящик утяжелили и опустили с баржи в воду у берега Нью-Йорка. Он выбрался и вынырнул рядом. Фотографы успели снять, как он шагает в этот ящик: пиджак снят, рукава закатаны, лицо совершенно будничное, будто человек садится в трамвай.
21 сентября 1912 года в берлинском цирке Буша появился номер, который останется главным, «камера водной пытки». Стеклянный ящик, полный воды, ноги в колодках, человек внутри вниз головой, лицом к залу.
Между этими двумя номерами он успел ещё и полетать. В 1909 году купил французский биплан «Вуазен» за пять тысяч долларов, 26 ноября поднял его в воздух в Гамбурге, а 18 марта 1910 года выполнил один из первых моторных полётов в истории Австралии.
Медиумы
17 июля 1913 года умерла мать, Сесилия. Гудини был на гастролях в Европе и, по рассказам близких, узнав об этом, потерял сознание. Позже он сказал о себе: «Я из тех, кого называют маменькиными сынками».
Америка тех лет была помешана на спиритизме: тысячи людей, потерявших родных, платили медиумам за разговор с мёртвыми.
Гудини занялся этим вплотную. Он ходил на сеансы переодетым, с седым париком и очками, приводил с собой репортёра и полицейского, а потом на сцене повторял всё, что медиум показывал в тёмной комнате: стуки, трубы под потолком, письмена на грифельной доске.
Из-за этого он рассорился с писателем Артуром Конан Дойлом, который в спиритизм верил всерьёз.
В 1924 году Гудини вошёл в комиссию журнала «Сайентифик америкэн», обещавшую премию медиуму, который покажет настоящее чудо под контролем. Главной его противницей стала бостонская «Марджери», Мина Крэндон. Премию не получил никто.
Он объяснял, зачем ему это. Приёмы, которыми пользуются медиумы, он знал профессионально, и молчать о них считал нечестным по отношению к людям, которые несут последние деньги за встречу с умершим сыном.
В годы Первой мировой он основал и возглавил Благотворительное театральное общество сыновей раввинов. Вместе с ним в правлении сидели Эл Джолсон и Ирвинг Берлин. Человек, объехавший полмира под французским псевдонимом, назвал своё общество именно так: сыновья раввинов.
Последний октябрь
22 октября 1926 года Гудини был в Монреале и отдыхал в гримёрной после лекции в университете. К нему зашли студенты. Один из них, Джоселин Гордон Уайтхед, спросил, правда ли артист может выдержать любой удар в живот.
Гудини полулежал на кушетке и, по свидетельствам присутствовавших, не успел ни встать, ни собраться, когда студент несколько раз ударил.
Через два дня он вышел на сцену детройтского театра «Гаррик» с температурой под сорок. Отыграл спектакль целиком и только потом согласился на больницу.
31 октября 1926 года, в Хэллоуин, Гарри Гудини умер в Детройте. Ему было пятьдесят два. Врачи назвали причиной перитонит, вероятно связанный с аппендицитом.
Связал ли эти удары с болезнью кто-то, кроме газет, вопрос открытый до сих пор: историки медицины отмечают, что воспаление, скорее всего, началось раньше, и доказать связь невозможно. Красивая легенда о человеке, который побеждал любые замки и не справился с одним случайным ударом, оказалась сильнее осторожных формулировок.
4 ноября на похороны в Нью-Йорке пришли больше двух тысяч человек. Похоронили его на кладбище Махпела в Куинсе, рядом с родителями. Просьбу свою он высказал заранее: лечь справа от матери, а её письма положить с собой. Письма сложили в чёрный мешочек и подсунули ему под голову вместо подушки, в бронзовый гроб, купленный когда-то для одного из номеров.
Что осталось в бумагах
После него остались афиши, наручники, разобранные замки, библиотека по магии, одна из лучших в мире, и бумаги.
Среди бумаг нашлась записка, которую он сделал в память о матери. Подписался он там так: «Ваш преданный сын Гарри Гудини», а в скобках дописал настоящее имя: Эрик Вайс.
И та самая справка с галстучной фабрики. Два года шесть месяцев помощником резчика подкладки. Честный, работящий.
Он возил её с собой по всему свету.
