8 января 1900 года на афише торонтского театра «Принцесс» стояло имя, которого никто не знал: Бэби Глэдис Смит.
Шла мелодрама «Серебряный король». Девочка играла сразу две роли, девочку побольше и мальчика по имени Нед. Ей было семь лет, и она ещё не умела как следует читать.
В зале сидела её мать и играла на органе.
Через двадцать лет эта девочка станет совладелицей кинокомпании, которую будут называть безумной затеей, и в её контракте появится строчка о полной власти над собственными фильмами. Строчка, какой не было тогда ни у одного актёра в мире.
Звали её потом иначе. Мэри Пикфорд.
Университетская улица, дом 211
Глэдис Луиза Смит родилась 8 апреля 1892 года в Торонто, в доме 211 по Университетской улице. Отец, Джон Чарльз Смит, англичанин-методист, брался за любую работу и в конце концов устроился судовым казначеем на пароходную линию у Ниагары. Мать, Шарлотта Хеннесси, из ирландской католической семьи, шила.
Через год родилась Лотти, ещё через три Джек.
11 февраля 1898 года отца не стало. Он ударился головой на работе, и через несколько недель в мозгу оторвался сгусток крови. Глэдис было пять лет. Лотти четыре, Джеку не исполнилось и двух.
Пикфорд вспоминала этот день всю жизнь, и вспоминала не похороны, а крик матери в соседней комнате.
Школы после этого не случилось. Читать по-настоящему она выучится намного позже, уже взрослой, уже знаменитой.
Шарлотта осталась с тремя детьми и без денег. Она шила на заказ, бралась за поденщину и в конце концов сделала то, что делали в Торонто все вдовы: стала пускать в дом жильцов.
Осенью 1899-го комнату у неё снял человек из театра. Управляющий гастрольной труппы «Каммингс сток компани».
Он увидел, как дети возятся во дворе, и предложил Шарлотте очевидное: в «Серебряном короле» нужны детские роли, платят немного, но платят.
Мать согласилась не сразу. Согласилась потому, что денег не было совсем.
Ребёнок на жалованье
Дальше началось то, что в биографиях обычно умещается в одну строчку «гастролировала с театральными труппами», а на деле заняло почти десять лет её детства.
С 1901 года семья Смитов ездила по Штатам и Канаде почти без остановок. Третьеразрядные труппы, дешёвые поезда, меблированные комнаты, по два-три спектакля в день. Глэдис играла Маленькую Еву в «Хижине дяди Тома». Играла в «Роковой свадьбе», и один этот тур растянулся на девятнадцать недель. Играла девочек, мальчиков, сирот, кого угодно, лишь бы платили.
Мать ездила со всеми. Это было её условие: семья не разъезжается, что бы ни случилось.
Жизнь такая выглядела примерно так. Ночной поезд в общем вагоне, утром чужой город, днём репетиция, вечером спектакль, после спектакля дешёвая комната, где пахнет углём и мокрой шерстью. Сезон заканчивается, антрепренёр исчезает вместе с жалованьем, и надо искать следующую труппу. Дети растут между гримёркой и багажной полкой.
Разъезжаться, впрочем, приходилось. Когда денег не хватало на четверых, кто-то из детей уезжал с одной труппой, кто-то с другой, и Шарлотта металась между городами.
К десяти годам Глэдис была главным кормильцем семьи. Не помощницей, не «девочкой, которая тоже подрабатывает». Главным.
Она сама потом рассказывала, как в одном театре торговалась за прибавку и как ей было стыдно и страшно одновременно. Привычка считать деньги и знать им цену появилась у неё раньше, чем привычка читать книги.
Это важно помнить, когда дальше зайдёт речь про миллионные контракты. Их подписывала не капризная звезда. Их подписывал человек, который в семь лет вышел на сцену, чтобы в доме была еда.
«Мне нужно другое имя»
Весной 1907 года пятнадцатилетняя Глэдис приехала в Нью-Йорк с одной целью: попасть к Дэвиду Беласко.
Беласко был главным театральным продюсером Бродвея. К нему не пробивались подростки из гастрольных трупп. Она ходила в его контору неделями, её выпроваживали, она возвращалась.
В конце концов её пустили.
Беласко взял её в пьесу «Уорренсы из Виргинии» на двадцать пять долларов в неделю. Премьера на Бродвее состоялась 3 декабря 1907 года.
И тогда же он сказал, что с именем Глэдис Смит на афише делать нечего.
Откуда взялась фамилия Пикфорд, источники пересказывают по-разному. Официальная хронология фонда её имени говорит, что имя сложили из её второго имени и имени деда по матери, Джона Пикфорда Хеннесси. Другие биографы называют бабку. Сходятся все в одном: фамилия пришла из материнской, ирландской родни, а выбирал вариант сам Беласко.
Пятнадцатилетняя девочка вышла из его кабинета уже Мэри Пикфорд.
Десять долларов в день вместо пяти
В 1909 году бродвейский сезон для неё кончился, а есть хотелось по-прежнему. Оставалось кино, к которому в театре относились примерно как к ярмарочному балагану.
20 апреля 1909 года она пришла в студию «Байограф» на Четырнадцатой улице. Там снимал Дэвид Уорк Гриффит.
По рассказам, Гриффит предложил ей обычную ставку статиста, пять долларов за съёмочный день. Семнадцатилетняя девушка ответила, что за пять долларов работать не будет, и сторговала десять в день с гарантией сорока долларов в неделю.
Остальные актёры «Байографа» получали пять.
За один только 1909 год она снялась в пятидесяти одном фильме. Титров с именами актёров тогда не делали принципиально: студии боялись, что узнаваемый актёр начнёт требовать денег.
Публика всё равно её узнала. В письмах на студию и в рекламе прокатчиков она шла как «девушка с золотыми кудряшками», «Блондилокс» и просто «девушка из Байографа».
Студия боялась ровно того, что и случилось.
Зритель научился отличать одно лицо от другого и начал ходить не «на фильму», а на конкретного человека. Через несколько лет на этом будет стоять вся индустрия, и появится слово «звезда» в нынешнем значении. Пикфорд оказалась первой, на ком эта механика сработала в полную силу, и первой, кто сообразил, во что её можно превратить.
Потому что узнаваемое лицо, если оно принадлежит тебе, это не комплимент. Это актив.
Лестница из цифр
Дальше её биография на несколько лет превращается в столбик сумм, и этот столбик говорит о ней больше, чем любой отзыв критика.
Декабрь 1910 года: она уходит из «Байографа» к Карлу Леммле, сто семьдесят пять долларов в неделю.
Сентябрь 1911-го: двести двадцать пять.
Апрель 1913-го: Адольф Цукор и его «Знаменитые актёры», пятьсот долларов в неделю.
В феврале 1914 года выходит «Сердца в море», и её имя впервые ставят на киноафише выше названия фильма. В марте выходит «Тэсс из страны бурь», после которой биограф Кевин Браунлоу напишет, что эта картина вывела её карьеру на орбиту. Ставку удваивают: тысяча в неделю.
Январь 1915-го: две тысячи в неделю плюс половина прибыли с десяти фильмов в год. Её начинают звать королевой кино.
24 июня 1916 года она подписывает с Цукором соглашение, которое в Голливуде потом будут вспоминать десятилетиями: десять тысяч долларов в неделю, половина прибыли с каждой картины, гарантия свыше миллиона долларов и, главное, полное право самой решать, как снимать свои фильмы.
Двадцатичетырёхлетняя женщина получила то, чего не было тогда ни у кого из актёров. Не деньги. Власть над собственной работой.
Её фильмы стали выпускать через отдельное подразделение «Арткрафт», потому что обычная прокатная схема к такому договору просто не подходила.
Цукор, человек, который эти деньги платил, много лет спустя сказал коротко: Мэри была отличным дельцом.
В ноябре 1918-го она ушла и от Цукора, к «Ферст нэшнл», где ей дали окончательный монтаж и половину прибыли.
А через три месяца сделала то, после чего слово «актриса» к ней уже не подходило.
Четверо, которых назвали сумасшедшими
5 февраля 1919 года Мэри Пикфорд, Чарли Чаплин, Дуглас Фэрбенкс и Дэвид Гриффит зарегистрировали компанию «Юнайтед артистс».
Идея была простая и для того времени дикая. Студии и прокатчики держали в руках всё: сколько платить актёру, что снимать, куда это везти. Четверо решили, что будут сами производить свои фильмы и сами доставлять их в кинотеатры, минуя чужие руки.
Ричард Роуленд, возглавлявший тогда студию «Метро», отозвался фразой, которая пережила всех её участников: сумасшедшие захватили психбольницу.
Фраза эта до сих пор гуляет по книгам о Голливуде, и почти всегда её цитируют с ошибкой в интонации. Роуленд смеялся. Смеялся он зря.
Пикфорд в этой компании была не «женой Фэрбенкса» и не декоративной подписью. Она была совладелицей, продюсером собственных картин и человеком, который вникал в прокатные договоры построчно.
В 1920-м она выпустила «Поллианну», и картина собрала около миллиона ста тысяч долларов. Дальше шли «Маленький лорд Фаунтлерой», «Воробушки», «Моя лучшая девушка».
На экране при этом оставалась девочка с локонами. Зрителю нужна была именно она, и Пикфорд играла двенадцатилетних, когда ей самой было под тридцать.
Прозвище «Возлюбленная Америки» приклеилось к ней примерно к середине десятых и держалось до конца жизни. Оно же оказалось клеткой.
Фонд, академия и двадцать локонов
Человек, который в детстве видел, как в труппе заболевший актёр остаётся без гроша, устроил в Голливуде довольно неожиданную вещь.
В 1921 году появился Фонд помощи работникам кино. Президентом стал Джозеф Шенк, вице-президентом Мэри Пикфорд. Фонд помогал тем, кто в кино работал и остался ни с чем: не звёздам, а осветителям, статистам, старым актрисам без ролей.
Через одиннадцать лет, в 1932-м, уже в разгар Великой депрессии, она придумала для фонда механизм, который работает до сих пор. Половина одного процента с каждой зарплаты, добровольно, у всех, кто работает на студиях. Полпроцента почти незаметны для человека и превращаются в постоянные деньги, когда их отчисляют тысячи.
В мае 1927 года тридцать шесть человек объявили о создании Академии кинематографических искусств и наук. Женщин среди основателей было трое: сценаристки Бесс Мередит и Джини Макферсон и Мэри Пикфорд.
Той же весной она оставила отпечатки ладоней в цементе у Китайского театра Граумана.
А в марте 1928 года умерла её мать. Шарлотта, которая ездила с ней по гастролям, вела её дела, торговалась за её ставки и единственная в мире имела право расчёсывать её волосы.
Волосы были отдельной историей. Около двадцати тугих локонов до пояса, расчёсывать которые Пикфорд не доверяла никому, кроме матери, потому что от неаккуратного гребня локон терял форму. Это была не причёска, а рабочий инструмент и, по сути, торговая марка.
21 июня 1928 года она тихо приехала в нью-йоркскую парикмахерскую к мастеру по имени Чарльз Бок и велела стричь.
Новость вышла на первую полосу «Нью-Йорк таймс». Мировая пресса обсуждала стрижку неделями. На Пикфорд обрушился поток писем от поклонников, и писали ей так, будто она кого-то убила.
Ей было тридцать шесть лет, и она впервые за четверть века выглядела на свой возраст.
Голос
12 апреля 1929 года вышла «Кокетка», её первая звуковая картина.
Она сыграла взбалмошную южанку с короткой стрижкой и юбкой выше колена. Публика, двадцать лет ходившая смотреть на сироток в локонах, была поражена.
3 апреля 1930 года Пикфорд получила за эту роль «Оскар» за лучшую женскую роль. Награда была всего второй в этой категории за всю историю премии, и вокруг неё сразу пошли разговоры: мол, голос Академии, которую она же помогала основать, трудно считать беспристрастным.
Разговоры эти живы до сих пор. Как и «Кокетка», которую теперь пересматривают внимательнее, чем в тридцатом.
Звук вообще обошёлся ей дорого. Следом вышло «Укрощение строптивой» с Фэрбенксом, и картину приняли холодно. Потом были ещё две неудачи.
15 марта 1933 года вышли «Тайны». Это был её последний фильм как актрисы.
Ей был сорок один год.
Женщина за столом
Уйти с экрана не значило уйти из кино.
В 1934-м она вышла на сцену в Чикаго в «Церковной мыши», в 1935-м повезла по стране театральную «Кокетку», начав с Сиэтла. Читала радиопьесы на Эн-би-си и Си-би-эс. Написала четыре книги, включая мемуары «Солнце и тень», которые вышли в 1955 году.
И продолжала продюсировать чужие фильмы через «Юнайтед артистс», оставаясь совладелицей компании до 1956 года, когда продала свою долю.
Получается редкая для тех лет биография. Женщина, начавшая семилетним ребёнком на жалованье в гастрольной труппе, к пятидесяти годам сидела за столом, где решали, каким фильмам быть.
Дом в Беверли-Хиллз, который они с Фэрбенксом назвали «Пикфэр», был тогда чем-то средним между особняком и посольством. Там ужинали Бернард Шоу, Эйнштейн, Герберт Уэллс, Хелен Келлер. Иностранных гостей Белого дома нередко везли потом туда.
Дальше шли годы, о которых писать труднее всего.
Брат Джек умер в 1933-м, сестра Лотти в 1936-м. С Фэрбенксом она развелась в 1936-м, в 1937-м вышла замуж за актёра и руководителя оркестра Бадди Роджерса, с которым прожила до конца.
Постепенно круг сузился до нескольких человек. К середине шестидесятых Пикфорд почти не выходила из своей комнаты в «Пикфэре» и говорила с гостями по домашнему телефону. Из старых друзей до неё доходили Лилиан Гиш и Дуглас Фэрбенкс-младший.
Объяснять это одним словом не хочется и не нужно. Человек, проживший на виду семьдесят лет подряд, в какой-то момент просто закрыл дверь.
В 1976 году Академия присудила ей почётный «Оскар». Ехать на церемонию она не могла, и телевизионную группу отправили в «Пикфэр». Восьмидесятитрёхлетняя женщина приняла статуэтку у себя дома, и эту запись показали в эфире.
Мэри Пикфорд умерла 29 мая 1979 года в больнице Санта-Моники, через неделю после кровоизлияния в мозг. Ей было восемьдесят семь.
Незадолго до смерти она оформила канадское гражданство. Всю жизнь прожив в Америке и будучи её возлюбленной по официальному прозвищу, умереть она хотела канадкой, той самой девочкой с Университетской улицы в Торонто.
Про пять лет и семь
У этой истории есть деталь, в которой источники расходятся, и честнее её назвать.
Очень часто пишут, что Мэри Пикфорд вышла на сцену в пять лет. Так говорила иногда и она сама, так повторяют многие биографические очерки.
Официальная хронология фонда её имени и подробные жизнеописания дают другую дату: 8 января 1900 года, «Серебряный король», театр «Принцесс», и девочке в тот вечер было семь.
Пять лет ей было, когда умер отец. Дальше два года вдова с тремя детьми пыталась продержаться сама, и только потом в доме появился жилец из театра.
От этого история не становится мягче. Ребёнок вышел зарабатывать на семью в том возрасте, в котором дети учатся писать прописи, и зарабатывал следующие десять лет без перерыва.
Остальное она построила сама: ставку в десять долларов вместо пяти, контракт с правом решать, компанию на четверых, фонд для тех, кому повезло меньше.
Девочка, которая в семь лет играла на сцене чужую сироту, чтобы дома были деньги, в итоге оказалась одной из самых влиятельных фигур в истории кино. И влияние это измерялось не локонами.
