Отец разорился, в пятнадцать лет пошёл учеником к аптекарю в городок на 800 жителей, ночами писал первую пьесу, а остаток тиража потом сдали лавочнику как макулатуру 😯: Генрик Ибсен

В Шиене, небольшом городе на юге Норвегии, в двадцатые годы XIX века жили широко. Сам Генрик Ибсен много лет спустя вспоминал, что в его детстве город был необыкновенно весёлым и общительным. Балы, обеды и музыкальные вечера шли один за другим, зимой и летом. Гостиниц толком не было, и приезжие останавливались у знакомых. «У нас почти всегда были гости в нашем большом просторном доме, особенно на Рождество и в ярмарочные дни, когда дом был полон и стол был накрыт с утра до ночи», — рассказывал он.

Отец, Кнуд Ибсен, был купцом, торговал лесом и дорогими товарами. Мать, Марихен Альтенбург, происходила из богатой купеческой семьи того же города, любила театр и рисовала. Генрик родился 20 марта 1828 года и вырос старшим из пятерых детей.

Праздник кончился быстро. Когда Генрику было лет семь, дела отца пошли под откос. Всего за один год Кнуд Ибсен закрыл свои предприятия, имущество ушло с молотка, а в 1835 году семье пришлось продать и дом в городе. В 1836-м Ибсены перебрались на хутор Венстёп за городской чертой.

Позже Ибсен говорил, что сильнее всех от семьи отвернулись как раз те, кто больше всех пользовался гостеприимством отца в сытые годы.

Каморка у чёрного хода

На Венстёпе у мальчика появилось своё убежище. Это была маленькая комната у чёрного хода, и он запирался там на засов. Внутри хранились старые книги, среди них огромный фолиант по истории Лондона, ящик с красками, песочные часы и давно остановившиеся часы. Через полвека все эти вещи перекочуют на чердак в его пьесе «Дикая утка».

Сестра Хедвиг потом описывала брата как нелюдимого ребёнка. Из уличных забав он любил только одну: строить. Мог неделями возводить какой-нибудь замок.

Учился Генрик в небольшой частной школе. Латынь и Закон Божий ему преподавал учитель Юхан Хансен, человек мягкий и терпеливый. Ибсен потом отзывался о нём тепло, а таких людей в его детстве было немного. Особых успехов за учеником не замечали. Церковный служка, помогавший на уроках, вспоминал его как тихого мальчика с удивительными глазами, у которого не было никаких способностей, кроме необычного дара к рисованию.

Английский биограф Эдмунд Госс пересказывает случай, который хорошо показывает, как в мальчика верили. Лет в пятнадцать Генрик написал сочинение с довольно мрачным описанием сна. Учитель посмотрел на него хмуро и сказал, что он наверняка списал это из какой-то книги.

Зато рисовал он много. Незадолго до окончания школы выяснилось, что Генрик всерьёз взялся за акварель. Знакомые потом вспоминали его пейзаж с видом на железоделательный завод в Фоссуме, вид из окон Венстёпа и мальчика в крестьянской одежде на камне.

Художником не быть

В 1843 году, пятнадцати лет, Генрик прошёл конфирмацию и ушёл из школы. Он объявил, что хочет стать художником.

Об этом не могло быть и речи. Художнику в Норвегии того времени приходилось учиться за границей, чаще всего в Дрездене или Дюссельдорфе. Это означало долгие расходы и туманные заработки в конце. У Кнуда Ибсена денег не было даже на обычную жизнь, не то что на такую учёбу.

Нужна была профессия, которая кормит. Выбрали аптеку.

Зимой 1843–1844 года пятнадцатилетний Генрик уехал в Гримстад и поступил учеником к аптекарю Йенсу Арупу Реиманну. Гримстад был маленьким портовым городком на южном побережье, примерно на восемьсот жителей. Красные деревянные домики, голые скалы в заливе, почти никаких развлечений.

Здесь он прожил почти шесть лет. И здесь, как считают биографы, из угрюмого подростка получился поэт.

Пилюли, сиропы и пластыри

Аптека Реиманна стояла на главной улице. На первом этаже была сама аптека и гостиная хозяев, наверху спальни. Семья у аптекаря была большая, и нового ученика поселили в комнату вместе с хозяйскими сыновьями.

Работа не прекращалась ни днём, ни ночью. Аптека по закону должна была быть открыта круглые сутки, семь дней в неделю, включая праздники. Гримстадская аптека снабжала лекарствами не только сам городок, но и всю округу, а это около десяти тысяч человек.

Ученик скатывал пилюли, варил сиропы, делал вытяжки и пластыри. Запоминал, какая трава от чего помогает. Кроме лекарств, аптека по тогдашнему обычаю торговала духами, сахаром, чаем, кофе, шоколадом и хорошим вином, так что за прилавком тоже приходилось стоять.

Жалованья ученику не полагалось. Первые заработанные деньги он получит только через три с лишним года. Друг его гримстадских лет, Кристофер Дуэ, потом вспоминал, что свободных часов для отдыха и сна у Генрика почти не было, но жаловаться на усталость Дуэ от него ни разу не слышал.

«Должно быть, у него было исключительно крепкое сложение, — писал Дуэ. — Когда денежные обстоятельства вынуждали его к самой строгой экономии, он пробовал обходиться без нижнего белья, а в конце концов даже без чулок. Эти опыты ему удались. Зимой он ходил без пальто, и простуды его не брали».

Восемнадцать лет

В 1846 году у восемнадцатилетнего Генрика родился сын. Матерью была Эльсе Софие Биркедален, служанка в доме аптекаря, на десять лет старше его. Мальчика назвали Ханс Якоб. Ибсен платил на его содержание, пока мальчику не исполнилось четырнадцать. Увидеться с ним, судя по всему, он так и не попытался. Эту страницу своей юности он всю жизнь держал закрытой.

В том же году рухнули дела и у хозяина. В августе 1846 года аптеку Реиманна признали банкротом и пустили с торгов. Ученик рисковал остаться без места и без крыши над головой.

Он не бросил дело. В январе 1847 года Генрик съездил в соседний Арендал и сдал уездному врачу экзамен на помощника аптекаря. А в марте того же года привилегию на гримстадскую аптеку купил Ларс Нильсен, молодой аптекарь, который сам когда-то учился у Реиманна. Заплатил он две с половиной тысячи спесидалеров и открыл аптеку в другом доме. Ибсен перешёл к нему помощником.

Жизнь стала чуть свободнее. Своя комната, больше самостоятельности и, впервые в жизни, жалованье.

«Он был какой-то призрачный»

Гримстадское общество нового помощника аптекаря не полюбило. Держался он резко, спорил, не лез в друзья к почтенным горожанам. Хуже того, он рисовал на них карикатуры и сочинял едкие стишки, в которых соседи без труда узнавали себя. Шуточки расходились по городку и наживали ему врагов.

Много лет спустя он сам признавался, что эпиграммами и карикатурами рассорился со многими, кто заслуживал от него лучшего и чьей дружбой он на самом деле дорожил. По его словам, он оказался на ножах с маленьким обществом, в котором жил.

С барышнями тоже не складывалось. Одна из гримстадских девушек много лет спустя пыталась объяснить, почему он никому из них не нравился. Она долго подбирала слово и наконец сказала: потому что он был какой-то призрачный.

При этом художник в нём никуда не делся. Он писал картины. Среди его гримстадских работ сохранился портрет местного лоцмана Свена Хансена Хоо.

А ещё он писал стихи. Тихо, в стол, в перерывах между пилюлями.

Двое друзей

Годам к двадцати у него впервые появились настоящие друзья. Первый, Кристофер Дуэ, служил на таможне и увлекался музыкой. Одно из ранних стихотворений Генрика он даже положил на музыку. Второй, Уле Карелиус Шулеруд, был чуть старше, из семьи с небольшим достатком, и готовился стать студентом.

Этим двоим он читал стихи и рассказывал о своих планах.

Мысль о том, что можно навсегда остаться за аптечным прилавком, его пугала. Он решил поступать в университет в Христиании, как тогда называлась столица, и учиться на врача. Для этого нужно было сдать вступительный экзамен, а в него входила латынь.

Латыни его учил частный преподаватель. Среди книг, которые полагалось прочитать к экзамену, были «Заговор Катилины» римского историка Саллюстия и речи Цицерона против Катилины.

Трагедия, написанная ночью

Генрик прочитал их залпом. «Я проглотил эти сочинения, и через несколько месяцев моя драма была готова», — писал он потом.

Римского патриция Луция Сергия Катилину древние авторы изображали законченным злодеем. Двадцатилетний помощник аптекаря увидел его иначе: как человека, в котором благородные порывы борются с распущенностью. Трагедия в трёх действиях получила имя героя, «Катилина».

Писал он её зимой 1848–1849 года, когда ему шёл двадцать первый год. Писал, как рассказывают биографы, за столом в аптеке Нильсена и в мансарде над ней. Дневного времени на это не оставалось.

Через четверть века, готовя второе издание, Ибсен объяснил в предисловии, как это выглядело: «Драма была написана ночами. Часы для занятий мне приходилось, по сути, красть у хозяина, человека доброго и почтенного, но всей душой поглощённого своим делом, а у этих украденных часов я снова крал минуты для стихов. Так что больше ничего не оставалось, кроме ночи». И добавил, что, видимо, поэтому почти всё действие пьесы тоже происходит ночью.

Сочинять пьесы в Гримстаде было занятием настолько непонятным, что его приходилось скрывать. Но двадцатилетний поэт долго молчать не может, признавался Ибсен, и он доверил тайну двум друзьям.

Все трое возлагали на «Катилину» огромные надежды.

Рукопись со всеми тире

План был такой. Пьесу переписывают набело, отправляют под чужим именем в театр в Христиании, а заодно издают книгой.

Переписать взялся один из друзей. Сделал он это так добросовестно, вспоминал Ибсен, что не пропустил ни одного из бесчисленных тире, которые автор в запале натыкал везде, где не мог сразу подобрать слово.

Осенью 1849 года Шулеруд уехал с рукописью в столицу. Оттуда пошли бодрые письма. Одно Ибсен помнил и через четверть века. Шулеруд писал, что «Катилина» уже сдан в театр и скоро пойдёт на сцене, в этом не может быть сомнений, ведь дирекция состоит из людей со вкусом. И что книготорговцы, конечно, с радостью заплатят за первое издание приличный гонорар, надо только выбрать, кто даст больше.

В Гримстаде тем временем ждали. Сохранилось письмо Ибсена Шулеруду от 15 октября 1849 года, и по нему видно, как мучительно тянулось это ожидание и как туго было у автора с деньгами.

А ещё в сентябре 1849 года в Христиании впервые напечатали его стихотворение. Называлось оно «Осенью». Для помощника аптекаря из городка на восемьсот жителей это было событие.

Вежливо, но твёрдо

Потом начались трудности. Театр вернул пьесу, как написал Ибсен, «с особенно вежливым, но столь же решительным отказом». В январе 1850 года ответ дошёл до Гримстада. Сам автор назвал его смертным приговором.

Шулеруд пошёл по книжным лавкам. Все книготорговцы до одного ответили то же, что и театр. Самый щедрый из них согласился напечатать пьесу, но без всякого гонорара и за деньги автора.

Шулеруда это не смутило. Он написал, что так даже лучше: Ибсен выступит издателем сам, деньги Шулеруд даст из своих, а прибыль они поделят. Корректуру он счёл лишней, раз рукопись такая аккуратная и разборчивая. В следующем письме он и вовсе прикинул, что при двух-трёх пьесах в год они скоро накопят на большое путешествие по Европе и Востоку.

«Катилина» вышел 12 апреля 1850 года у книготорговца Стеенсбалле в Христиании. Тираж двести пятьдесят экземпляров. На обложке стояло имя автора: Брюньольф Бьярме. Настоящее имя Ибсен пока не показывал.

Путешествие до Христиании

Путешествие по Европе и Востоку пока откладывалось. Сам Ибсен потом с усмешкой написал, что его путешествие ограничилось Христианией.

Весной 1850 года, двадцати двух лет, он окончательно распрощался с Гримстадом и аптекой. По дороге заехал в Шиен, к родителям. А когда добрался до столицы, «Катилина» только что появился в книжных лавках.

Студенты заинтересовались пьесой. Критики больше ругали неуклюжие стихи и называли книгу незрелой. Добрые слова нашлись только у одного рецензента, и через двадцать пять лет Ибсен в печати ещё раз его поблагодарил.

За первый год продали около сорока экземпляров.

В Христиании Генрик поселился у Шулеруда. Тот получал из дома ежемесячное содержание, которого, по словам биографа, «одному не хватало, а двоим было голодно». Скромные деньги Ибсена быстро кончились, и дальше друзья жили вдвоём на одно пособие.

Макулатура

Большая часть тиража «Катилины» лежала у Шулеруда. Чем кончилась эта история, Ибсен описал через двадцать пять лет в том же предисловии, и более смешной и грустной страницы в его воспоминаниях, пожалуй, нет.

«Мой друг хранил у себя изрядную часть экземпляров, и я помню, как однажды вечером, когда наше домашнее хозяйство встало перед непреодолимыми трудностями, эту кипу печатной продукции удачно сбыли разносчику как макулатуру. В последующие дни у нас не было недостатка ни в чём из самого необходимого».

Так первая книга будущего классика мировой драматургии закончила свой путь у разносчика. А два друга на вырученные гроши несколько дней жили без забот о хлебе.

Греческий и математика

В столице Ибсен записался в «студенческую фабрику», знаменитую подготовительную школу Хельтберга, которая натаскивала взрослых учеников к вступительным экзаменам. Через эту школу прошли будущие первые имена норвежской литературы: Бьёрнстьерне Бьёрнсон, Осмунн Винье, Юнас Ли.

Экзамен Ибсен сдавал в том же 1850 году. Греческий и математику он провалил. В университет его не приняли.

Врачом он так и не стал. Аптекарем тоже.

Пятьсот пятьдесят семь билетов

Одна удача в тот год всё-таки случилась. Ещё в Гримстаде Ибсен начал одноактную пьесу из жизни викингов под названием «Норманны». На Троицу 1850 года, в перерыве между занятиями, он переделал её, назвал «Богатырский курган» и отнёс в тот самый театр, который вернул «Катилину». Подписался снова Брюньольфом Бьярме.

На этот раз пьесу приняли сразу.

Премьера прошла 26 сентября 1850 года в театре Христиании. В тот вечер продали 557 билетов. Единственную женскую роль сыграла юная дебютантка Лаура Свендсен, будущая знаменитая актриса Лаура Гундерсен. Всего в Христиании «Богатырский курган» прошёл три раза.

Дальше снова наступило безденежье. Ибсен писал для мелких газет стихи и заметки, за которые почти ничего не платили. Как он жил в те месяцы, биографы толком не знают.

Приглашение от скрипача

Выручил Уле Булль. Этот скрипач-виртуоз, знаменитый на всю Европу и Америку, основал в родном Бергене первый норвежский национальный театр. Театр открылся 2 января 1850 года, и Ибсен уже написал для него пролог к одному из торжественных вечеров.

6 ноября 1851 года двадцатитрёхлетний Ибсен подписал контракт. По договору он ехал в Берген, чтобы «помогать театру в качестве драматического автора». Жалованье было скромным, но после полного безденежья в столице и это было спасением.

Обязанностей у него оказалось куда больше, чем в договоре. Костюмы актрис, мебель, декорации, выбор пьес, работа с неопытными актёрами. В 1852 году театр наскрёб денег и отправил его вместе с несколькими актёрами учиться театральному делу в Копенгаген и Дрезден. В Копенгагене его радушно принял Йохан Людвиг Хейберг, директор Королевского театра, биографы называют его одним из главных учителей Ибсена.

По договору он должен был каждый год ставить новую пьесу собственного сочинения ко 2 января, дню основания театра.

Пять новогодних подарков

Первый такой подарок бергенской публике вышел неудачным. Комедию «Иванова ночь» в 1853 году встретили холодно, зрители и критики увидели в ней насмешку над собой. Ибсен так и не включил её в собрание своих сочинений.

В 1854 году он поставил переработанный «Богатырский курган». Успеха опять не было.

К следующему 2 января он написал историческую драму «Фру Ингер из Эстрота». После двух провалов подряд ставить её под своим именем он побоялся. Председателю правления театра Петеру Блитту он отдал рукопись как пьесу, которую ему якобы прислал приятель из Христиании.

Тайна продержалась недолго. На репетиции Ибсен не выдержал: прервал актёра Якоба Прома посреди монолога и стал показывать, как его надо произносить. Тут всё и открылось.

Премьера прошла 2 января 1855 года. Пьесу сыграли два раза и сняли.

А через год случилось то, чего он ждал с самого Гримстада. 2 января 1856 года театр показал его драму «Пир в Сульхауге». Актёров и автора много раз вызывали на поклоны, а вечером оркестр вместе со зрителями пришёл к его дому, чтобы сыграть ему серенаду.

«Играли превосходно, с настроением. Всё было сделано с радостью и увлечением и так же принято», — вспоминал Ибсен. В тот год пьесу сыграли в Бергене шесть раз, её поставили в Тронхейме, а потом и в Стокгольме. Это был первый шаг к его известности в Скандинавии.

Вскоре после премьеры он познакомился с Сюзанной Торесен. Она была падчерицей писательницы Магдалены Торесен, в доме которой собирались бергенские литераторы. Предложение Ибсен сделал ей в стихах. Поженились они 18 июня 1858 года, через полтора года у них родился сын Сигурд, их единственный общий ребёнок.

Последней бергенской премьерой стала романтическая драма «Олаф Лильекранс» в 1857 году. Большого успеха она уже не имела.

За шесть бергенских лет Ибсен участвовал в постановке более чем ста сорока пяти спектаклей.

Дорога к «Бранду»

Потом были ещё трудные годы. В 1857 году Ибсен вернулся в Христианию художественным руководителем Норвежского театра. В 1862-м театр обанкротился. Долги, неудачи, отказы. Биографы называют эти годы самыми тяжёлыми в его жизни.

Весной 1864 года, получив государственную стипендию на поездку, он уехал в Италию и поселился в Риме. За границей он прожил двадцать семь лет.

В 1866 году вышла драма «Бранд». Она принесла ему наконец и признание, и деньги. Через год появился «Пер Гюнт», а в 1879-м «Кукольный дом», после которого о норвежском драматурге заговорил весь мир.

А начиналось всё с разорившегося отца и каморки на хуторе, где лежали ящик с красками и песочные часы. С аптеки, которая не закрывалась ни днём, ни ночью, и с зимы без пальто. С латыни, которую он учил ради университета, куда так и не поступил. С ночей над «Катилиной», украденных у хозяина. И с двухсот пятидесяти книжек, изрядную часть которых двум голодным друзьям пришлось сдать как макулатуру.

Экзамен по греческому и математике он провалил. А первую свою пьесу, где почти всё действие идёт ночью, написал в аптеке городка на восемьсот жителей, в часы, украденные у сна.