Саванна, штат Джорджия. Старый южный город с площадями в тени огромных дубов, с которых свисает серый мох. Влажный воздух, запах реки, жара, от которой к полудню замирает всё живое.
Вечером, когда жара спадает, в доме Мерсеров поют. Мать, Лиллиан, любит чувствительные баллады. Отец, Джордж, напевает старинные песни, которые помнит с детства. Младший из сыновей, Джонни, слушает и запоминает. Он вообще запоминает всё, что звучит.
Через полвека этот мальчик станет одним из самых знаменитых авторов песен в Америке. Четыре «Оскара». Больше тысячи песен. Звукозаписывающая компания, которую он основал вместе с двумя товарищами. И одна история про деньги, которую он очень старался никому не рассказывать.
Четвёртое поколение
Джон Херндон Мерсер родился 18 ноября 1909 года. Мерсеры жили в Саванне давно, Джонни был уже четвёртым поколением семьи в этом городе. Фамилия была уважаемая, дом крепкий, будущее понятное.
Отец, Джордж Андерсон Мерсер-младший, был юристом и вёл дела с недвижимостью. Его компания строила, продавала и сдавала дома и участки. Мать, Лиллиан, происходила из хорватской семьи, перебравшейся в Саванну в 1870-х.
Мальчик рос в городе, где музыка звучала отовсюду. Он пел в хоре церкви Христа. Учился в Чатемской академии. Тётя водила его на эстрадные представления и водевили, где звучал регтайм. А сам он, когда подрос, покупал пластинки чернокожих музыкантов, которые тогда выпускали отдельными сериями и продавали прежде всего чернокожим покупателям. Записи Луи Армстронга. Записи певицы Ма Рейни, «матери блюза».
Лет в десять Джонни подметал полы в кафе-мороженом Leopold’s. Заведение работает в Саванне до сих пор.
Лето семья проводила за городом, в загородном доме Vernon View у приливных вод, среди болот, проток и солёных речек. Именно туда потом не раз будет возвращаться память Джонни. Те, кто разбирал его песни, вспоминают, что мальчишкой он собирал там ягоды, похожие на чернику, по-английски huckleberries. Запомним эту ягоду. Она ещё появится.
Потом Джонни отправили учиться в Виргинию, в закрытую школу Вудберри-Форест. Он закончил там учёбу в 1927 году. Был весёлым, музыкальным подростком эпохи джаза. Танцевал на вечеринках, бренчал на укулеле, пел, играл в любительском театре.
Впереди был колледж. Так, во всяком случае, все думали.
Крах
Во Флориде в двадцатые годы случилась лихорадка недвижимости. Земля дорожала с каждым месяцем, участки перепродавали по нескольку раз, люди вкладывали в болота и пустыри всё, что имели, в надежде разбогатеть. К середине десятилетия пузырь лопнул.
Волна докатилась и до Саванны. В 1927 году компания Джорджа Мерсера оказалась в долгах примерно на миллион долларов. По меркам того времени это было целое состояние.
Дальше Джордж Мерсер сделал выбор, который многое объясняет в его сыне. Он мог объявить банкротство. Закон это позволял, и многие в его положении так и поступали. Долги списываются, кредиторы получают что получат, жизнь продолжается.
Мерсер-старший банкротом себя объявлять не стал. Компанию передали под внешнее управление, а сам он решил выплачивать долги. Всем, кто ему доверял. Сколько бы на это ни ушло времени.
Ушла на это вся оставшаяся жизнь.
Джонни было семнадцать. О колледже не могло быть и речи. Денег не было. Вместо учёбы он работал в отцовской конторе, обходил жильцов, собирал арендную плату, бегал с поручениями. Работа оказалась скучной до зубовного скрежета. Юноша, у которого в голове звенели мелодии с пластинок Армстронга, ходил по адресам с квитанционной книжкой.
Долго это продолжаться не могло.
Нью-Йорк
В 1927 году Джонни съездил в Нью-Йорк с любительской труппой из Саванны. Они участвовали в конкурсе самодеятельных театров на крыше театра «Нью-Амстердам» и заняли первое место. Нью-Йорк показался юноше местом, где всё возможно.
В 1928 году, в девятнадцать лет, он туда переехал. Насовсем. Мечтал стать актёром.
Город встретил его так, как встречает почти всех. Маленькая квартира в Гринвич-Виллидж. Днём работа посыльным в брокерской конторе, беготня с бумагами по Уолл-стрит. Вечером прослушивания и крошечные роли. В программках его писали «Джон Мерсер». Роли были из тех, где персонаж выходит, говорит одну фразу и исчезает.
Актёра из него так и не получилось. Зато в голове у него постоянно что-то складывалось в рифму. Он пел по вечерам, где пускали, и писал куплеты.
Однажды набрался смелости и пробрался за кулисы к Эдди Кантору, одной из главных звёзд Бродвея. Принёс ему свою комическую песенку. Кантор песню не взял. Но парня из Джорджии не прогнал, а сказал ему несколько ободряющих слов. Для голодного новичка в Нью-Йорке это было немало.
В 1930 году случилось первое настоящее событие. Его стихи впервые прозвучали со сцены. Песня «Out of Breath (and Scared to Death of You)», «Запыхался и до смерти тебя боюсь», вошла в бродвейское ревю «Гаррик Гейтиз».
На том же ревю Джонни познакомился с девушкой из кордебалета, Джинджер Михан. В 1931 году они поженились и прожили вместе всю жизнь. Это о ней ещё пойдёт речь в истории про звукозаписывающую компанию.
Песенка о лентяе
В 1932 году Джонни выиграл конкурс певцов, который проводил Пол Уайтмен, «король джаза», руководитель самого знаменитого оркестра страны. Призом было место певца в его оркестре. Богатства это не принесло, но Уайтмен сделал для него кое-что поважнее. Познакомил с композитором Хоги Кармайклом.
Кармайкл был старше, опытнее и уже известен. Вместе они сели за песню о ленивом парне, который весь день лежит на солнышке и не желает ничего делать. Работали над ней почти год. Песня называлась «Lazybones», «Лентяй».
Её сыграли по радио, и примерно через неделю она стала хитом. Вся Америка напевала про лентяя. Мальчишка из Саванны, недавно бегавший с бумагами по Уолл-стрит, вдруг оказался автором, у которого спрашивают: а что ещё у вас есть?
Ирония судьбы. Песню о человеке, который ничего не делает, написал человек, который почти год переписывал каждую строчку.
Голливуд
В 1935 году Мерсер переехал в Голливуд. Первым заданием стал малобюджетный фильм «Old Man Rhythm» для студии RKO. Он написал для него две песни и даже сыграл маленькую роль. Актёрская мечта всё-таки догнала его, хоть и в таком скромном виде.
Дальше пошли песни, которые знает каждый, кто хоть раз смотрел старое голливудское кино.
В 1937 году, вместе с композитором Ричардом Уайтингом, он написал «Hooray for Hollywood», «Ура Голливуду». Песня открывала фильм «Hollywood Hotel», и с тех пор её так часто играют на голливудских церемониях и праздниках, что она стала почти гимном киностолицы.
В 1938 году с композитором Гарри Уорреном появилась «Jeepers Creepers». В фильме «Going Places» её пел Луи Армстронг. Тот самый Армстронг, чьи пластинки мальчик из Саванны когда-то покупал подростком. И пел он её не красавице, а скаковой лошади, которую звали Jeepers Creepers. За эту песню Мерсер впервые получил номинацию на «Оскар».
Мерсер писал легко и много. Он работал почти со всеми большими студиями: Warner Brothers, MGM, Paramount, RKO, Twentieth Century Fox. Сочинял с лучшими композиторами эпохи. С Кармайклом они написали ещё «Skylark», с Дэвидом Раксином слова к знаменитой мелодии «Laura». Он и сам пел, и неплохо, вёл одно время собственную радиопрограмму.
Его тексты узнавали по особой интонации. Простые слова, разговорные, иногда смешные, иногда с южной ленцой. И при этом точные, как хорошо подогнанный костюм. Он умел сказать о чувстве так, будто просто болтает с приятелем на веранде.

Компания на перекрёстке Сансет и Вайн
В начале сороковых у Мерсера появилась идея, которая на первый взгляд к песням отношения не имела.
Все крупные звукозаписывающие компании Америки, RCA Victor, Columbia и Decca, сидели на Восточном побережье. Калифорния, где снималось кино и жило множество музыкантов, своей серьёзной фирмы грамзаписи не имела.
Мерсер был недоволен тем, как издают артистов. Ему казалось, что их почти никогда не показывают с лучшей стороны. С тем же раздражением, только по другой причине, жил его приятель Гленн Уоллихс. Уоллихс держал в Голливуде большой музыкальный магазин Music City на углу бульваров Сансет и Вайн и прекрасно видел, как устроена торговля пластинками. По его мнению, устроена она была старомодно и неповоротливо.
Двое недовольных пошли к третьему. Бадди Де Сильва был опытным автором песен и продюсером на студии Paramount, человеком со связями и деньгами. Он вложил двадцать пять тысяч долларов.
Так в 1942 году в Голливуде родилась новая звукозаписывающая компания. Сначала её хотели назвать Liberty. Название, под которым она вошла в историю, предложила жена Джонни, та самая Джинджер из кордебалета. Capitol. Capitol Records.
Мерсер стал её первым президентом и главным охотником за талантами. Первым большим хитом новой фирмы стала «Cow-Cow Boogie» оркестра Фредди Слэка с певицей Эллой Мэй Морс. А дальше на Capitol пришли артисты, чьи имена сегодня звучат как легенды. Нат Кинг Коул. Пегги Ли. Джо Стаффорд. Маргарет Уайтинг. Кей Старр. Мел Торме. Стэн Кентон.
Многих из них Мерсер нашёл и поддержал сам. Дверь его кабинета, по воспоминаниям, была открыта для любого, кто писал или пел песни. Маргарет Уайтинг потом сказала коротко: «Capitol и был Джонни».
Дела пошли блестяще. К 1946 году на Capitol приходилась примерно шестая часть всех пластинок, проданных в США. Маленькая калифорнийская фирма за четыре года стала соперником трёх гигантов с Востока.
Но Мерсер был прежде всего поэтом, а не директором. Компания росла, становилась огромной и сложной, и бумажная работа радовала его всё меньше. Постепенно он отходил от дел.
В 1955 году Мерсер, Уоллихс и вдова Де Сильвы продали контрольный пакет британской компании EMI. Партнёры, как пишут биографы, заработали на этой сделке миллионы.
И вот тут начинается история, ради которой стоит вернуться в Саванну.
Чек из Калифорнии
Все эти годы, пока сын писал песни в Голливуде, отец в Саванне платил долги.
Джордж Мерсер так и не объявил себя банкротом. Год за годом, из того, что удавалось заработать, он возвращал деньги людям, которые когда-то доверили их его компании. К концу жизни он выплатил около семисот тысяч долларов. Огромную сумму, особенно для времён, когда страна переживала Великую депрессию.
Он умер в 1940 году. Долг до конца не закрыл. Оставалось ещё несколько сотен тысяч.
Сын не подписывал этих бумаг и за долги отцовской компании не отвечал. Кредиторы, надо думать, давно смирились с тем, что остатка им не видать.
В 1955 году, получив свою долю за Capitol, Джонни Мерсер отправил в один из банков Саванны чек на триста тысяч долларов. Этими деньгами он погасил всё, что ещё оставалось от долгов обанкротившейся G. A. Mercer Realty Company.
Через двадцать восемь лет после краха. Через пятнадцать лет после смерти отца.
Кредиторы, как пишет Зал славы авторов песен, были изумлены. Деньги, которые давно считали пропавшими, вдруг вернулись.
Сам Мерсер очень старался, чтобы об этом никто не узнал. Шума он не хотел. Но новость всё равно разошлась, газеты её подхватили, и поступок Мерсера много хвалили и в прессе, и среди поклонников.
Объяснял он его скупо. Говорил, что просто хотел очистить имя отца. Историки Джорджии добавляют, что за этим стояло и старое южное понятие о чести: долг семьи есть долг семьи, даже если по закону его уже никто не может потребовать.
Мальчик, которому крах отцовской фирмы когда-то закрыл дорогу в колледж, через почти три десятилетия закрыл этот крах сам.
Осенние листья
Пятидесятые и шестидесятые стали для Мерсера временем, когда его песни звучали уже по всему миру.
В 1950 году он написал английский текст к французской песне «Опавшие листья», музыку к которой сочинил Жозеф Косма. По-английски она стала называться «Autumn Leaves». Это одна из тех редких песен, которые прожили две полноценные жизни на двух языках. Французскую версию пели в парижских кабаре, английская вошла в репертуар едва ли не каждого джазового музыканта. Её до сих пор играют в барах и на свадьбах, а начинающие джазмены разучивают её одной из первых.
Он писал для Бродвея и для кино. Песни к фильму «Семь невест для семи братьев». Мюзикл «Li’l Abner» по популярному комиксу, который ставят до сих пор. Не всё получалось, несколько бродвейских постановок провалились. Но песни из них жили своей жизнью.
К середине пятидесятых у Мерсера уже было два «Оскара». Первый он получил за «On the Atchison, Topeka and the Santa Fe» из фильма «Девушки Харви», весёлую песню о поезде. Второй за «In the Cool, Cool, Cool of the Evening».
А впереди были ещё два. И с ними вернулась Саванна.
Друг по чернике
В 1961 году на экраны вышел фильм «Завтрак у Тиффани» с Одри Хепбёрн. Музыку к нему писал композитор Генри Манчини, слова к главной песне Джонни Мерсер.
Сцена, ради которой песню сочиняли, известна всем, кто видел фильм. Героиня Хепбёрн, Холли Голайтли, сидит на пожарной лестнице своего нью-йоркского дома с гитарой, в простом свитере, с полотенцем на волосах, и тихо поёт. Не как звезда, а как девушка, которой грустно.
Песня называлась «Moon River», «Лунная река».
Сначала, впрочем, она называлась иначе. Рабочим названием у Мерсера было «Blue River», «Синяя река», по цвету тех самых ягод. Потом выяснилось, что песня с таким названием уже существует, и река стала лунной.
А ягоды в песне остались. Там есть строчка про «my huckleberry friend», «мой друг по чернике», если переводить совсем буквально. Что именно имел в виду автор, спорят до сих пор. Одни видят здесь отсылку к Гекльберри Финну, вечному мальчишке с берегов Миссисипи. Другие связывают её с детством самого Мерсера, с летними днями в Vernon View, когда мальчики собирали эти ягоды по берегам солёных речек. Сам Мерсер в песне ничего не объясняет. Просто двое бродяг отправляются посмотреть мир, и рядом верный друг.
Весной 1962 года «Moon River» получила «Оскар» как лучшая песня. Это был третий «Оскар» Мерсера.
Через год, в 1963-м, он получил четвёртый, снова вместе с Манчини, за песню «Days of Wine and Roses», «Дни вина и роз», из одноимённого фильма. Так Джонни Мерсер стал первым автором песен, у которого четыре «Оскара». Номинаций за всю жизнь у него набралось восемнадцать, а по некоторым подсчётам девятнадцать.
А в Джорджии сделали жест, который вряд ли может присниться поэту. Речку Бэк-Ривер, которая течёт мимо дома, где Мерсер жил потом на острове Бернсайд под Саванной, переименовали в его честь. Теперь она называется Мун-Ривер. Лунная река.
Те, кто придёт следом
Всю жизнь Мерсер помнил, как трудно было пробиться мальчишке с пачкой куплетов. В 1969 году он стал одним из основателей и первым президентом Зала славы авторов песен в Нью-Йорке, Songwriters Hall of Fame. Организация чествует тех, кто пишет слова и музыку, и до сих пор вручает награду его имени.
В Саванну он возвращался постоянно. Дом на острове Бернсайд, болота, протоки, мох на дубах. Город детства, который однажды выставил его в большой мир без гроша, принимал его теперь как самого знаменитого земляка.
Джонни Мерсера не стало летом 1976 года.
Саванна назвала его именем городской театр. В 1995 году в Джорджии объявили День Джонни Мерсера. В его честь выпустили почтовую марку.
А песни его живут так, как живут только очень хорошие песни. Их поют люди, которые понятия не имеют, кто их написал. «Moon River» мурлычут под нос, «Autumn Leaves» играют в каждом джазовом баре мира, «Hooray for Hollywood» звучит на кинопремиях.
И есть ещё одна история, которая не попала ни в одну песню. История про чек на триста тысяч долларов. Про сына, который не был обязан платить отцовские долги и всё-таки заплатил. Про отца, который не стал объявлять себя банкротом, потому что считал, что слово надо держать.
Похоже, своё главное умение Джонни Мерсер унаследовал не от матери, певшей баллады. А от отца, который всю жизнь возвращал долги.






