Она готовилась в скрипачки и играла в оркестре кинотеатра. Всё закончил один палец левой руки.
Марлен Дитрих родилась 27 декабря 1901 года в берлинском Шёнеберге и при рождении звалась Марией Магдаленой.
Отца она почти не помнила: его не стало, когда дочери было шесть лет.
Музыке её учили с детства, всерьёз. Скрипка, гаммы, педагог, часы за пультом.
Осенью 1921 года она поехала поступать в Высшую музыкальную школу — к Карлу Флешу, одному из лучших скрипичных педагогов Европы.
Её не взяли.
Тогда она устроилась в оркестр при кинотеатре. Работа была нехитрая: смотришь на экран, где идёт немая картина, и ведёшь под неё мелодию.
И вот там начались боли.
Воспалилось сухожилие безымянного пальца левой руки. Той руки, которая держит гриф.
Со скрипкой было покончено. В девятнадцать лет.
В феврале 1922 года она пошла поступать снова — теперь в актёрскую школу Макса Рейнхардта, самую известную в Берлине.
И там её тоже не взяли.
Правда, директор школы Бертольд Хельд согласился давать ей частные уроки. Это и оказалось той самой дверью.
Через год, в 1923-м, она впервые появилась на экране — в маленькой роли служанки.
А ещё через семь лет вышел «Голубой ангел», и утром после премьеры проснулась уже другая женщина. Не Мария Магдалена из Шёнеберга, а Марлен Дитрих, которую знал весь мир.
Дальше был Голливуд, контракты, платья, легенда о самых знаменитых ногах столетия и голос, который узнавали с одной ноты.
А теперь про Москву.
В 1964 году Дитрих приехала с концертами в Советский Союз. Москва, Ленинград, полные залы, цветы охапками.
В Центральном доме литераторов у неё спросили о любимой книге.
Она сказала, что больше всего на свете любит рассказ Константина Паустовского «Телеграмма» — историю о старой матери, которая ждёт дочь, и о дочери, которая не успевает приехать.
Из зала ответили, что Паустовский здесь, в зале.
Писатель был тяжело болен, его привезли на этот вечер почти из больницы.
Он поднялся на сцену.
И Марлен Дитрих — в узком концертном платье, при всём зале — опустилась перед ним на колени.
Встать сама она потом не смогла: платье было такое, что не давало согнуться. Её поднимали.
Она объясняла это просто. Она прочитала «Телеграмму» много лет назад, и с тех пор ей хотелось поблагодарить человека, который это написал.
Случай представился один раз в жизни.
Она им воспользовалась.
Ей было шестьдесят два.
И это, пожалуй, единственная сцена, которую она сыграла без единой репетиции.
