Есть актрисы, которых любит зритель. А есть те, кого зритель обожает, но невзлюбил один-единственный человек. И порой именно от этого второго зависело всё.
Людмила Целиковская знала это лучше многих.
1945 год. На экраны выходит первая серия «Ивана Грозного». Измотанную войной страну ведут в тёмный зал, где по стенам мечутся тени, где Черкасов страшен и велик, а рядом с ним — она. Царица Анастасия. Молодая, светлоглазая, с лицом, в котором сразу и нежность, и беда.
Картину приняли. Актёров представили к Сталинской премии. Список лёг на стол вождю.
И, как рассказывают, он прошёлся по строчкам карандашом, дошёл до её фамилии и вычеркнул. Обронив коротко: «Такими царицы не бывают».
Одна фраза. Один росчерк. И первую красавицу советского экрана оставили без награды за роль, которую помнят до сих пор.
Другая бы сломалась. Целиковская пожала плечами и пошла дальше. Улыбаться она умела как никто.
А ведь к тому году её и без всяких премий знала вся страна. Ещё в сорок первом вышли «Сердца четырёх», и наутро вчерашняя студентка Щукинского проснулась знаменитой. Шурочка Мурашова, хохотушка в белом платье, стала мечтой каждого второго фронтовика. Её карточки носили в нагрудных карманах, у сердца, в самом прямом смысле слова.
Между кино была ещё и сцена. В сорок первом она пришла к вахтанговцам и осталась там на полвека. А в 1955-м пришла и большая победа, которую уже нельзя было зачеркнуть карандашом: «Попрыгунья» получила в Венеции «Серебряного льва». Это было признание не от одного человека с трубкой, а от целого мира.
Кино дало ей славу. А вот с личной жизнью всё было куда запутаннее и, если честно, интереснее любого сценария.
Замужем Целиковская была четырежды. Первым, ещё по молодости, стал однокурсник. Потом писатель Борис Войтехов. Третьим — Михаил Жаров, тот самый, всенародно любимый, старше её на шестнадцать лет; их брак пришёлся на военные годы. Четвёртым стал архитектор Каро Алабян, человек, застроивший половину парадной Москвы; с ним она прожила больше десяти лет и родила единственного сына, Александра.
А самую долгую свою историю она встретила уже потом. Без штампа в паспорте, без свадьбы. Рядом оказался режиссёр Юрий Любимов, тот, что скоро загремит на всю страну своей Таганкой. Пятнадцать лет они были вместе, и это, пожалуй, была её главная роль без камеры.
Она вообще не умела жаловаться. Ни на несыгранное, ни на вычеркнутое, ни на то, что с годами больших ролей становилось всё меньше. Повторяла, что радоваться жизни надо уметь, и, кажется, умела это лучше всех вокруг.
Последние годы болезнь она держала при себе. Тяжёлый диагноз, как писали потом близкие, поставили ещё в конце восьмидесятых, но она не хотела ни разговоров, ни жалости, ни этого особого выражения лица у собеседника. Работала, пока могла. Принимала гостей. Смеялась.
Её не стало 4 июля 1992 года. Семьдесят два года, целая эпоха, четыре замужества, один вычеркнутый список и десятки ролей, которые пережили и того, кто когда-то ставил на бумаге свои пометки.
Похоронили её на Новодевичьем.
А царицу из «Ивана Грозного» с тех пор пересмотрели миллионы. И каждый раз кто-нибудь да скажет: ну какая же красавица. Настоящая царица.
Вот и выходит, что права оказалась она, а вовсе не карандаш.
