Сто с лишним лет назад перьевая ручка была вещью дорогой, солидной и очень капризной. Чтобы её заправить, ручку развинчивали, брали стеклянную пипетку, набирали чернила из пузырька и по капле переносили их в полый корпус. Капля срывалась мимо. Пипетка трескалась. Чернила оставались на манжетах, на скатерти и, конечно, на пальцах, а с пальцев они не отмывались по нескольку дней.
Журнал Time в 1935 году вспоминал те ручки без нежности: они засорялись, царапали бумагу, протекали, а заправлять их приходилось медицинской пипеткой.
Человек, который избавил покупателей от этой возни, не был ни инженером, ни химиком. Он был ювелиром из маленького городка в Айове. Продавал часы, кольца, брошки, а заодно пианино и швейные машинки. Ручку, которая набирала чернила одним движением пальца, он придумал в подсобке за собственным прилавком.
Патент на неё он получил в сорок один год. А фабрику открыл только в сорок четыре, когда друзья наперебой советовали ему не рисковать.
Его звали Уолтер Шеффер. Фамилию, которая по-английски пишется Sheaffer, и сегодня гравируют на перьевых ручках.
Мальчик из Блумфилда
Уолтер Шеффер родился 27 июля 1867 года в Блумфилде, небольшом городке в округе Дейвис на юге Айовы. Он был старшим ребёнком в семье.
Отца звали Джейкоб. Семья обосновалась в Блумфилде ещё в 1854 году и держала там ювелирную лавку. Так что Уолтер с детства видел, как устроены часы, как под лупой меняют крохотную пружинку и как покупатель долго выбирает кольцо, вертя его на свету у окна.
Учёбу он бросил рано и школу так и не окончил. Работать пошёл подростком, и его первые места мало походили на ювелирное ремесло.
Сначала он служил в типографии на побегушках. В Америке такого мальчишку называли «печатным чертёнком»: он подносил шрифты, таскал бумагу, мыл валики и с утра до вечера ходил перемазанный типографской краской. Потом был мальчиком в бакалейной лавке. А летом держал собственный лоток с арахисом.
Арахисовый лоток, бакалея и типография. Для будущего хозяина фабрики набор странный, но если присмотреться, в нём уже есть всё нужное: краска, торговля и умение считать мелочь.
Часы, кольца и пианино
Ремеслу отца Уолтер всё-таки научился, только не дома. Подростком он нанялся в ювелирную лавку в Сентервилле, соседнем городке Айовы. Потом работал в магазине в Юнионвилле, уже по ту сторону границы штата, в Миссури.
В 1888 году он вернулся в Блумфилд и стал компаньоном отца в семейном деле. Ему был двадцать один год. Биографический словарь Айовы добавляет, что начинал он с продажи часов.
Лавка в маленьком городе живёт не одними кольцами. Покупателей мало, каждый на счету, и Уолтер стал предлагать всё, что могло пригодиться в доме. По данным того же словаря, к часам и украшениям добавились пианино, органы и швейные машинки.
Так прошло почти двадцать лет. Жизнь провинциального торговца, ровная и предсказуемая: утром отпереть дверь, протереть витрину, завести часы на стене, выслушать покупательницу, у которой остановились мамины часики.
Ничего не предвещало, что этот человек однажды поставит на кон всё, что заработал.
Обмен
В 1906 году Уолтеру было тридцать восемь. И в том году он сделал сразу несколько неожиданных шагов.
Весной, как рассказывает Биографический словарь Айовы, он взялся разводить кур. Дело пошло так хорошо, что его птица даже получала призы на выставках.
А к концу того же года ферма сменила хозяина. Шеффер обменял её на ювелирную лавку в Форт-Мадисоне. Музей Sheaffer в Форт-Мадисоне уточняет подробности: лавка прежде принадлежала ювелиру по фамилии Боуэн, а отдал за неё Уолтер 188 акров земли в родном округе Дейвис.
Форт-Мадисон стоял на берегу Миссисипи, в другом углу Айовы. Город был крупнее Блумфилда, с железной дорогой и пароходами на реке. Для торговца это означало больше покупателей и больше денег.
Новое дело на Второй улице Шеффер назвал «Ювелирная и музыкальная компания Шеффера». Слово «музыкальная» стояло в названии не для красоты: пианино и органы он продавать не перестал.
Вскоре, как пишет музей, рядом поднялось новое здание магазина, в двух дверях от прежнего. За торговым залом была мастерская, как в любой ювелирной лавке того времени: верстак, лупа, крохотные отвёртки, ящички с винтиками и пружинками.
Именно эта задняя комната через шесть лет станет первой фабрикой Sheaffer.
Вечер с газетой
Как именно Шефферу пришла в голову его идея, рассказывают по-разному.
Телеканал Iowa PBS пересказывает версию, которую любят в Айове. Однажды вечером в 1907 году Уолтер листал газету, и ему пришла мысль о новой ручке. Что именно было в той газете, история не сохранила. Может, реклама, может, заметка о чужом изобретении.
Википедия называет другой толчок. Шеффер видел ручки, которые уже умели заправляться сами, в том числе ручки фирмы Conklin, и решил придумать собственный механизм.
Одно другому не мешает. К 1907 году идея самозаправляющейся ручки носилась в воздухе. Изобретатели пробовали разное. У одних моделей сбоку был вырез, куда нужно было вдавить монетку, чтобы сжать резиновый мешочек внутри. Другие нажимали полумесяцем на корпусе. Но большинство покупателей по-прежнему брали в руки пипетку.
Уолтеру было почти сорок. Он ничего не изобретал прежде и не учился механике. Зато он двадцать лет просидел над часами, где всё держится на маленьких рычажках, пружинках и защёлках.
Рычажок
Механизм, который Шеффер собрал в своей мастерской, оказался простым, как всё удачное.
Внутри корпуса ручки лежал эластичный резиновый мешочек для чернил. Вдоль мешочка шла тонкая металлическая пластинка. А снаружи, в узкой прорези корпуса, сидел небольшой рычажок.
Ручку опускали пером в чернильницу и отводили рычажок в сторону. Он давил на пластинку, пластинка сжимала мешочек, и из того выходил воздух. Потом рычажок отпускали. Мешочек расправлялся и втягивал чернила через перо. Одно движение пальцем, и ручка полна.
Рычажок потом защёлкивался в прорези заподлицо с корпусом, его держало специальное колечко. Ручка не теряла вида, на ней ничего не торчало, а это для дорогой вещи было важно.
Никаких пипеток, никаких развинченных корпусов, никаких капель на скатерти.
Заявку в патентное ведомство Шеффер подал 2 марта 1908 года. Ему было сорок. Патент США за номером 896 861 выдали 25 августа 1908 года, через месяц после его сорок первого дня рождения. В некоторых справочниках изобретение датируют 1907 годом: так считают те, кто ведёт отсчёт от самой идеи.
Четыре года в ящике
Патент был у него в руках. А дальше случилось то, что историки марки описывают коротко: в производство ручку пустили только в 1912 году.
Четыре года Шеффер продолжал торговать кольцами и пианино. Он дорабатывал механизм, и в 1912 году запатентовал улучшенную версию. Знакомые, которым он давал ручки попробовать, были в восторге. Iowa PBS пишет, что эти же друзья хором отговаривали его лезть в ручечный бизнес.
Их можно было понять. У Шеффера была семья и надёжная лавка в хорошем городе. Чтобы начать выпуск ручек, пришлось бы рискнуть этой лавкой и занять денег. А на рынке, по подсчётам того же Iowa PBS, уже работали по меньшей мере 58 компаний. Среди них были крупные фирмы с фабриками, торговыми агентами и рекламой в журналах.
Ювелиру из Форт-Мадисона выходить против них с одним рычажком казалось чистым безрассудством.
Он вышел.
Подсобка становится фабрикой
Весной 1912 года мастерская за ювелирным магазином превратилась в маленькую ручечную фабрику. Уолтеру было сорок четыре.
Работников было семеро. Среди них, как пишет Iowa PBS, был его сын Крейг. Они теснились в задней комнате и собирали первые ручки Sheaffer вручную, за теми же верстаками, где раньше возились с часами.
Сам Шеффер, по данным Биографического словаря Айовы, вложил в дело все свои сбережения. Если бы ручки не пошли, у сорокачетырёхлетнего ювелира не осталось бы ничего, кроме патента.
Продавать их взялись двое опытных людей, Джордж Крейкер и Бен Коулсон. Оба прежде ездили по стране торговыми агентами фирмы Conklin, той самой, чьи ручки когда-то подтолкнули Шеффера к изобретению. Весной 1912 года они присоединились к делу, и в Канзас-Сити открылась первая торговая контора.
Ручки разошлись быстро. Настолько быстро, что, как вспоминают историки компании, их раскупали раньше, чем успевали собрать.
В начале 1913 года фирму оформили по всем правилам, под названием W. A. Sheaffer Pen Company. Точный день источники называют разный: Биографический словарь Айовы пишет о 1 января, Википедия о конце января, а в бумагах штата встречается и апрельская запись. Капитал составил 35 тысяч долларов. Эту сумму называют и журнал Time, и Биографический словарь Айовы.
Шефферу на тот момент было сорок пять.
В первый же год, по данным словаря, компания получила 17 500 долларов прибыли. Ювелирную лавку, которая кормила семью столько лет, вскоре продали. Отступать стало некуда, да Шеффер и не собирался.
Ручка за три цены
Дальше всё пошло быстрее, чем мог бы мечтать ювелир с Второй улицы.
К 1917 году, по данным историков компании, на Шеффера работали уже около сотни человек, а за год фабрика выпускала сто тысяч ручек. Цифру в сто тысяч приводит и справочник по истории американских компаний. Задняя комната давно стала тесной, производство переехало в отдельные цеха. Появились механические карандаши.
Шеффер оказался не только изобретателем, но и упрямым торговцем. В деловых справочниках за ним закрепилось правило, которое он будто бы любил повторять: лучше продать одну ручку за десять долларов, чем десять ручек по доллару.
Многие тогда считали это правило странным. Ручка была вещью массовой, и конкуренты бились за цену.
Денег на рекламу Шеффер не жалел. Его ручки появлялись в общенациональных изданиях, и подавали их не как мелочь для школьника, а как инструмент делового человека из большого города. Человек из городка на Миссисипи хорошо понимал, чего хочется покупателю в провинции: чувствовать себя не хуже столичных. Не прошло и десяти лет, как фирма из Форт-Мадисона вошла в число ведущих производителей ручек в стране.
А Шеффер в начале двадцатых выпустил модель, которую назвал Lifetime, то есть «на всю жизнь». Год выпуска источники называют разный: Биографический словарь Айовы и справочник по истории компаний пишут о 1920-м, журнал Time и коллекционеры о 1921-м.
Стоила она 8 долларов 75 центов. Большинство перьевых ручек тогда продавали примерно за три доллара. Выходило, что шефферовская обходилась почти втрое дороже.
Зато её золотое перо компания гарантировала на всю жизнь владельца. По тем временам это было неслыханно. Ручку можно было купить один раз и больше не думать о новой: за перо отвечала фабрика.
Покупатели рассудили просто. Если производитель готов отвечать за вещь пожизненно, значит, вещь того стоит. Lifetime стала бестселлером почти сразу.
Белая точка
В 1924 году на колпачке Lifetime появилась маленькая белая точка.
Ничего лишнего: просто круглое белое пятнышко на тёмном корпусе. Но знающий человек замечал его через весь стол. Точка означала, что эта ручка, как писали тогда в рекламе, безоговорочно гарантирована на всю жизнь.
Так у дорогой ручки появился опознавательный знак. Не надпись, не герб, не вензель. Одна точка.
Позже белая точка переехала поближе к клипсе, а её смысл со временем изменился: гарантию отменили, и точка стала просто фирменной меткой марки. Но первые двадцать с лишним лет она значила ровно одно: эту ручку не придётся покупать второй раз.
Цветные ручки и свои чернила
Двадцатые годы для Шеффера были щедрыми.
В 1922 году компания выпустила собственные чернила и назвала их Skrip. Их разработал химик фирмы Роберт Кейси. Логика была понятной: если у тебя ручка, которая заправляется одним движением, пусть и чернильница будет своя.
К 1924 году чёрный эбонит, из которого делали корпуса, начал уступать место новому материалу. Это был цветной целлулоидный пластик, Шеффер назвал его Radite. Эбонит был хрупким и при падении мог треснуть, а новый материал держал удар куда лучше. Первые цветные ручки Шеффера были нефритово-зелёными, следом пошли красные.
Представить только: ещё недавно ручка была чёрной палочкой, которую заправляли пипеткой. А теперь в витрине лежали зелёные ручки с белой точкой на колпачке, и заправлялись они щелчком рычажка.
Были и неприятности. Патент Шеффера то и дело пытались обойти, и компании пришлось годами судиться, защищая свой рычажок. Со временем Шеффер выкупил доли у прежних компаньонов и стал единоличным хозяином дела.
Росли и продажи. По данным журнала Time, к 1929 году годовой оборот компании дошёл до восьми миллионов долларов, а прибыль в среднем превышала миллион в год.
Прибыль, которой делились с цехом
У Шеффера было своё представление о том, как вести дело. Биографический словарь Айовы пишет, что он ставил качество выше дешевизны и делился прибылью с рабочими. Справочник по истории американских компаний добавляет, что премии сотрудникам в тридцатые годы выплачивали регулярно, а свои хорошие результаты фирма отчасти объясняла именно этим.
Для провинциальной фабрики в небольшом городе на Миссисипи такая система значила многое. Люди держались за место, передавали ремесло детям, и Форт-Мадисон со временем стал называть себя городом ручек.
Потом пришли трудные годы, когда по всей Америке закрывались фабрики и лавки. Ручки покупали неохотно, дорогие тем более. Шеффер этого не избежал: журнал Time писал, что в 1933 году компания закончила год с убытком в 676 тысяч долларов, и выплату дивидендов пришлось остановить. Биографический словарь Айовы уточняет, что убыточным у неё за всё десятилетие оказался только один финансовый год, 1932–1933-й.
А уже в отчёте за год, закончившийся в феврале 1935 года, компания снова показала прибыль, 442 тысячи долларов.
Летом 1935 года журнал Time написал о Шеффере короткую заметку под заголовком «Человек-ручка». Хозяину фабрики как раз исполнилось шестьдесят восемь. Журналист описал его как плотного и приветливого человека. На вопрос о делах Шеффер ответил одной фразой: «Дела идут удовлетворительно, очень удовлетворительно».
Так говорит человек, который помнит, как начинал в подсобке с семью работниками, и не видит смысла хвастаться.
Дом на обрыве
В 1929–1930 годах семья Шеффер построила в Форт-Мадисоне большой каменный дом. Он стоит на высоком обрыве над Миссисипи, в стиле, который архитекторы называют якобинским: смесь английской старины с ренессансными мотивами. Проект делала чикагская фирма. Рядом поднялся дом сына Крейга, а позже и дома для внуков.
Сегодня оба дома, отца и сына, внесены в Национальный реестр исторических мест США.
Из окон того дома видна та же река, вдоль которой когда-то ходили пароходы и на берегу которой стояла маленькая ювелирная лавка на Второй улице.
Передал перо сыну
В середине тридцатых Уолтер Шеффер передал руководство компанией. Год источники снова называют разный: Биографический словарь Айовы пишет о 1936-м, Википедия о 1938-м. Сам основатель стал председателем совета директоров и оставался им до конца жизни.
Во главе фирмы встал сын, Крейг Шеффер. Тот самый, который весной 1912 года был одним из семерых, кто теснился в задней комнате ювелирного магазина и собирал первые ручки.
Уолтер Шеффер умер 19 июня 1946 года в Форт-Мадисоне. Ему было семьдесят восемь лет.
Компания оставалась в руках семьи ещё двадцать лет. В 1966 году её продали. Последнюю фабрику в Форт-Мадисоне закрыли уже в нашем веке. А в городе открылся музей Sheaffer, где показывают старые станки, которыми когда-то штамповали перья.
Рычажок, пипетка и сорок лет
Если коротко пересказать эту историю, она звучит почти как сказка про то, что никогда не поздно.
Сын ювелира бросил школу, разносил шрифты в типографии, торговал арахисом. Двадцать лет продавал часы и пианино в маленьком городке. В тридцать восемь разводил кур и получал за них призы. Потом обменял ферму на ювелирную лавку в другом городе.
В сорок он подал заявку на патент. В сорок один получил его. В сорок четыре, когда друзья отговаривали, а на рынке толкались пять десятков соперников, вложил все сбережения в семь работников и одну заднюю комнату.
Никакого особого образования у него не было. Было другое: двадцать лет над часовыми механизмами, где всё решают рычажок и пружинка. И привычка продавца замечать, что раздражает покупателя.
А раздражала покупателя пипетка. Капли мимо, пятна на манжетах, синие пальцы, которые не отмыть до завтрашнего дня. Шеффер не придумывал новую вещь. Он просто убрал из старой самое неприятное.
Перьевые ручки давно перестали быть вещью на каждый день. Их дарят на юбилеи, кладут в бархатные коробочки, пишут ими поздравительные открытки. Но если взять в руки старую американскую ручку с рычажком сбоку, отвести его пальцем и услышать, как она втягивает чернила, становится понятно, почему её когда-то покупали втрое дороже обычной.
А на колпачке у неё, скорее всего, будет белая точка.
