Не было и трёх лет, когда умерла мать 💔, отчим-торговец отказал в деньгах из-за карточных долгов, в армию записался под чужим именем, а первую книжку тиражом 50 штук выпустил без своего имени 😯: Эдгар Аллан По

В марте 1827 года в ричмондской таверне при здании суда сидел восемнадцатилетний юноша и писал письмо. Ещё позавчера он жил в одном из лучших особняков города. Теперь у него не было ни денег, ни чистой рубашки, ни места, где переночевать.

«Будьте так добры, пришлите мне мой сундук с одеждой, — писал он человеку, который растил его с трёх лет. — Я в самой крайней нужде, со вчерашнего утра у меня не было во рту ни крошки. Мне негде спать, по ночам я брожу по улицам. Я почти без сил». И приписка в самом низу листа: «У меня нет ни цента, чтобы купить еды».

Адресатом был богатый торговец Джон Аллан. Автором письма был его приёмный сын, Эдгар Аллан По.

23 марта Эдгар уехал из Ричмонда на север. Впереди было восемнадцать лет нищеты, долгов и отказов, а в самом конце их «Ворон», после которого его имя узнала вся Америка. Но до «Ворона» надо было ещё дожить. А начиналось всё с маленького мальчика, которому не повезло с самого рождения.

Сын актёров

Эдгар По родился 19 января 1809 года в Бостоне, в семье бродячих актёров. Мать, Элиза Арнольд По, приехала в Америку из Англии девочкой и выходила на сцену с самых ранних лет. Отец, Дэвид По-младший, должен был стать юристом, но вопреки воле собственного отца выбрал театр.

Эдгар был средним из троих детей. Старший брат Генри родился в 1807 году, младшая сестра Розали в 1810-м.

Жизнь гастролирующей труппы плохо сочеталась с младенцами. Через год после рождения Эдгара отец ушёл из семьи, и что с ним стало дальше, толком не знает никто. Элиза осталась одна с детьми, продолжала играть и ездить. В конце 1811 года, во время гастролей в Ричмонде, она слегла с чахоткой. 8 декабря её не стало.

Эдгару не было и трёх лет.

От матери ему осталась одна-единственная вещь. Это была акварель с видом Бостона, и на обороте рукой Элизы было написано: «Моему маленькому сыну Эдгару, который всегда должен любить Бостон, место своего рождения, где его мать нашла своих лучших и самых отзывчивых друзей».

Детей разобрали по разным домам. Генри увезли к деду в Балтимор. Розали взяла ричмондская семья Маккензи. А Эдгар приглянулся их соседке и подруге Фрэнсис Аллан.

В доме торговца

Её муж, Джон Аллан, был шотландцем, в юности перебрался в Виргинию и выбился в люди сам. Вместе с компаньоном Чарльзом Эллисом он держал торговый дом «Эллис и Аллан»: табак, ткани, зерно и всё, что приносило доход. Своих детей у Алланов не было.

Мальчика забрали в дом в конце декабря 1811 года. В 1812-м его крестили, и с тех пор он звался Эдгаром Алланом По. Эта средняя часть имени осталась с ним навсегда. А вот формально усыновить его Джон Аллан так и не собрался. Эдгар рос у них как свой, но на бумаге своим не был. Через много лет это станет главной раной его юности.

Пока же ему жилось сытно. Одежда, игрушки, книги, домашняя учительница. Фрэнсис его баловала. Джон Аллан то баловал, то держал в строгости.

Пять лет за океаном

В 1815 году дела позвали Аллана в Британию. После долгих войн с Наполеоном торговля шла туго, и он надеялся наладить связи с Европой. Семья отплыла за океан, шестилетний Эдгар вместе с ней.

Сначала жили у родни Аллана в Шотландии, и мальчик ходил в школу в городке Ирвин. Потом переехали в Лондон. Там Эдгар учился в пансионе в Челси, а с 1817 года в школе преподобного Джона Брэнсби в Сток-Ньюингтоне, тогда ещё тихом пригороде в шести километрах к северу от столицы.

Старинный дом со множеством коридоров, высокая стена вокруг двора, строгий распорядок. Всё это через двадцать лет почти без изменений перейдёт в его рассказ «Вильям Вильсон».

Английская авантюра Аллана кончилась ничем. Дела не пошли, Фрэнсис тяжело болела, и деньги на обратную дорогу торговцу пришлось занимать у компаньона. Летом 1820 года семья переплыла океан обратно, и 2 августа Алланы снова были в Ричмонде. Эдгару шёл двенадцатый год. Пять из них он провёл в британских школах.

Латынь, стихи и шесть миль против течения

Дом в Ричмонде был сдан в аренду, поэтому поначалу жили у того же компаньона Эллиса. Эдгар пошёл в школу, где учили латынь, греческий, французский, историю и математику.

Директор, Джозеф Кларк, потом вспоминал его так: «Он читал Овидия, Юлия Цезаря, Вергилия, Цицерона и Горация на латыни, Ксенофонта и Гомера на греческом. Ему явно больше нравилась классическая поэзия, чем классическая проза. Он не любил математику, но в поэтическом сочинении равных ему в школе не было».

Самые ранние известные строчки Эдгара нашли не в тетради, а в конторской книге торгового дома «Эллис и Аллан». Где-то между записями о тюках и векселях подросток вывел двустишие: «Прошлой ночью, под грузом забот и трудов, усталый, я прилёг на кушетку отдохнуть».

Книжным мальчиком он при этом не был. Лет в пятнадцать Эдгар проплыл по реке Джеймс около шести миль против сильного течения, под жарким июньским солнцем. Когда кто-то в этом усомнился, он собрал письменные свидетельства тех, кто видел этот заплыв.

В 1824 году в Ричмонд приехал маркиз де Лафайет, герой Войны за независимость. Город устроил парад, и в нём маршировала рота «Юных добровольцев Ричмонда» из учеников лучших школ. Лейтенантом роты выбрали Эдгара По.

«Ни искры привязанности»

Дома при этом становилось всё холоднее. Подросток замыкался, огрызался, а Джон Аллан не понимал, что с ним делать. 1 ноября 1824 года торговец написал старшему брату Эдгара, Генри, письмо, которое сохранилось до сих пор.

«Он ничего не делает и выглядит совершенно несчастным, угрюмым и раздражительным со всей семьёй, — жаловался Аллан. — Чем мы это заслужили, выше моего понимания. У мальчика нет ни искры привязанности к нам, ни капли благодарности за всю мою заботу и доброту. Я дал ему образование, намного лучше того, что получил сам».

Весной 1825 года умер дядя Аллана, Уильям Галт, один из богатейших людей Ричмонда. Наследство, которое досталось племяннику, оценивали примерно в 750 тысяч долларов, по тем временам огромные деньги. Летом Аллан купил двухэтажный кирпичный особняк «Молдавия». Эдгара забрали из школы и наняли учителей, чтобы готовить его в университет.

Казалось бы, всё складывалось как нельзя лучше.

Сто десять долларов на год учёбы

14 февраля 1826 года семнадцатилетний Эдгар уехал в Шарлоттсвилл и поступил в Виргинский университет. Его только что открыл Томас Джефферсон, и учились там сыновья самых состоятельных семей штата. Эдгар записался на два курса: древние языки и новые, то есть французский, итальянский и испанский.

Учился он хорошо и экзамены сдал успешно. Беда была в деньгах.

Сколько стоила учёба, По через пять лет подробно расписал отчиму в письме, где уже не выбирал выражений: «Расходы в университете, по самой скромной оценке, составляли 350 долларов в год. Вы отправили меня туда со 110 долларами». Пятьдесят сразу ушли за стол, шестьдесят за двух профессоров, пятнадцать за комнату, двенадцать за кровать и ещё двенадцать за мебель.

Всё это полагалось платить вперёд. Денег не хватило в первую же неделю. Эдгар написал домой, приложил счёт на 149 долларов и получил от Аллана сорок. «Оставив мне один доллар в кармане», как он потом горько подсчитал. Вскоре пришла посылка с книгами: плутовской роман «Жиль Блас» и два тома кембриджской математики. На лекции по математике он не записывался, платить за них было нечем.

Остальное пришлось брать в долг. Дрова, стирка, слуга, книги. Университет был молодой, порядки в нём вольные, и сыновья плантаторов коротали вечера за картами и вином. Приёмный сын богача, у которого в кармане не было ни гроша, сел за карточный стол в надежде отыграться. Вышло наоборот. К концу года карточных долгов набралось около двух тысяч долларов.

Кредиторы писали Аллану. Тот приехал в Шарлоттсвилл, оплатил мелочь за книги и услуги, а признавать карточные долги наотрез отказался. Вернуться в университет на второй год Эдгар уже не мог. В декабре 1826 года он уехал домой.

Там его ждала ещё одна новость. Девушка, с которой он, по некоторым сведениям, успел тайно обручиться до отъезда, Сара Эльмира Ройстер, вышла замуж за другого.

«Моё решение наконец принято»

Зиму Эдгар провёл в «Молдавии» в тягостном молчании. Он писал стихи и пытался найти хоть какую-то работу. Аллан, как писал потом сам Эдгар, не помогал, а только без конца попрекал его тем, что он ест хлеб праздности.

В марте 1827 года молчание кончилось большой ссорой. На следующее утро, 19 марта, Эдгар написал отчиму из той самой таверны при здании суда:

«Моё решение наконец принято: покинуть ваш дом и попытаться найти в этом огромном мире место, где со мной будут обращаться не так, как обращались вы. Это не поспешное решение, я обдумывал его давно».

Он перечислял обиды. Аллан лишил его надежды на образование. Аллан при людях называл его бездельником. И ещё: «Я слышал, как вы говорили (когда вы и не думали, что я слушаю, а значит, говорили всерьёз), что не испытываете ко мне никакой привязанности».

В конце он просил прислать сундук с одеждой и книгами и денег на дорогу до какого-нибудь северного города. Ответа не было. Назавтра полетело второе письмо, то самое, про пустой желудок и ночи на улице. Проезд до Бостона стоил двенадцать долларов.

Деньги Эдгар, по всей видимости, получил тайком от Фрэнсис. Аллан же о его отъезде узнал не сразу и, похоже, не слишком волновался. «Думаю, Эдгар ушёл в море искать своё счастье», — написал он.

Книжка «Бостонца»

В апреле 1827 года Эдгар По сошёл на берег в городе, где родился и который, как просила мать, должен был любить. Бостон встретил его неласково. Он устроился конторщиком на оптовый склад в порту, потом писал заметки для маленькой газетки. Иногда подписывался выдуманным именем Анри Ле Реннет.

При себе у него была стопка рукописей. Где-то в городе он разыскал восемнадцатилетнего печатника Кэлвина Томаса, у которого была крошечная типография, и договорился напечатать сборник стихов.

Книжка вышла летом 1827 года. Сорок страниц. Главная вещь, поэма «Тамерлан», о завоевателе, который на вершине славы оплакивает потерянную первую любовь. Вокруг неё несколько стихотворений покороче.

Имени автора на обложке не было. Вместо него стояло скромное «Бостонец».

В предисловии автор заранее извинялся за возможные слабости стихов: большая часть их, уверял он, написана в 1821–1822 годах, когда ему ещё не исполнилось четырнадцати. Биографы считают, что тут он заметно преувеличил: всерьёз за стихи он взялся позже, в университете.

Оправдываться не пришлось. Критика книжку просто не заметила. Напечатали около пятидесяти экземпляров, и о выходе сборника упомянули лишь пара изданий, не сказав о стихах ни слова.

К тому времени самого «Бостонца» в городе уже не было. Точнее, он был, но под другим именем.

Рядовой Эдгар А. Перри

Работа конторщика не кормила. В конце мая 1827 года, в полном безденежье, Эдгар пришёл на вербовочный пункт и подписал контракт с армией Соединённых Штатов на пять лет. Рядовым, в Первый артиллерийский полк.

В бумагах он назвался Эдгаром А. Перри и прибавил себе четыре года: сказал, что ему двадцать два. На самом деле было восемнадцать. Скорее всего, так он обходил правило, по которому новобранцу младше двадцати одного требовалось согласие родителей. Просить об этом Джона Аллана он не собирался.

Жалованье рядового составляло пять долларов в месяц. Служить начал в форте Индепенденс, в Бостонской гавани. Так что «Тамерлан» выходил из типографии, пока его автор под чужим именем стоял в караулах в паре миль от неё.

8 ноября 1827 года полк погрузили на бриг «Уолтем» и отправили на юг, в форт Молтри на острове Салливан у входа в гавань Чарльстона. Песок, пальмы, болотистые протоки, жара. Год на этом острове потом отзовётся в «Золотом жуке», одном из самых известных его рассказов.

Солдат из него вышел на удивление толковый. Грамотных в тогдашней армии было немного, а у рядового Перри были хорошее воспитание и красивый почерк. Его взяли писарем при штабе. Потом произвели в «артифисеры», то есть мастеровые, которые готовили снаряды для орудий, и жалованье удвоилось.

В декабре 1828 года полк перевели в форт Монро в Виргинии. А 1 января 1829 года Эдгару А. Перри присвоили звание сержант-майора полка. Выше рядовому без офицерского патента подняться было некуда. Ему было девятнадцать.

«Пишите мне, отец, скорее»

Но служба начала тяготить. Пять лет контракта казались вечностью, а время, как он понимал, уходило впустую. Эдгар открыл командиру, лейтенанту Говарду, своё настоящее имя и историю. Тот пообещал отпустить его досрочно, но с условием: сначала помириться с приёмным отцом.

Эдгар написал в Ричмонд. Письма получались то гордые, то умоляющие, часто всё сразу. «Если вы хотите забыть, что я был вашим сыном, я слишком горд, чтобы снова вам об этом напоминать, — писал он. — Но если любовь, которую вы ко мне питаете, перевесит обиду, которую я вам нанёс, тогда напишите мне, отец, скорее».

Аллан молчал месяцами.

Тем временем Фрэнсис Аллан становилось всё хуже. Болезнь, которая мучила её ещё в Англии, брала своё. Утром 28 февраля 1829 года её не стало. Эдгар добрался до Ричмонда, когда её уже похоронили.

Эту поездку он вспоминал потом с горечью. «Я приехал домой, как вы помните, на следующую ночь после похорон, — писал он Аллану. — Вашей любовью я никогда не дорожил, но она, я верил, любила меня как родного сына».

Общее горе на время примирило двух мужчин. Аллан согласился помочь приёмному сыну с тем, о чём тот давно просил: с поступлением в Военную академию Вест-Пойнт. 15 апреля 1829 года сержант-майора отпустили из армии. По тогдашнему обычаю он нашёл себе замену, сержанта, который дослужил за него остаток срока. За эту услугу Эдгар остался ему должен.

Первые добрые слова

Пока в Вашингтоне рассматривали бумаги для Вест-Пойнта, Эдгар поехал в Балтимор, к отцовской родне. Там жили его брат Генри, больная бабушка и вдовая тётка Мария Клемм с маленькой дочкой Вирджинией. Денег на отдельное жильё у него не было, и Мария Клемм приютила племянника у себя.

Он снова засел за стихи. Когда Эдгар написал Аллану, что хочет выпустить новую книгу и просит поручиться за неё деньгами, торговец пометил на обороте письма, что ответил, «строго порицая его поведение» и отказав в какой-либо помощи.

Зато осенью 1829 года случилось то, чего с ним не случалось ещё ни разу. Влиятельный критик Джон Нил в своём журнале отозвался о его стихах одобрительно. Для По это значило очень много. Эти строки он потом назвал «самыми первыми словами ободрения, которые я вообще помню».

В декабре 1829 года балтиморское издательство напечатало его второй сборник, «Аль-Аарааф, Тамерлан и малые стихотворения». На этот раз двести пятьдесят экземпляров. И на этот раз с настоящим именем автора. Большого шума книжка не наделала, несколько местных газет отозвались о ней сдержанно. Но это была уже книга Эдгара По, а не безымянного «Бостонца».

Кадет, который решил вылететь

Весной 1830 года пришло подтверждение из Вест-Пойнта, и тогда же случилась ещё одна ссора с Алланом, на этот раз окончательная. К отчиму попало письмо, которое Эдгар писал вовсе не ему, а тому самому сержанту, у которого был в долгу. В письме между делом говорилось, что мистер Аллан «нечасто бывает трезв».

Вспыльчивый торговец выгнал приёмного сына из дома во второй и последний раз. После этого они ещё переписывались, но больше не жили под одной крышей.

1 июля 1830 года Эдгар По стал кадетом Военной академии. Армейский опыт помог: муштра первых недель в летнем лагере его не пугала, на хорошем счету у начальства он был с самого начала. По вечерам сочинял для товарищей едкие стишки про офицеров-наставников, и кадеты их обожали.

А в октябре 1830 года Джон Аллан женился во второй раз. Для Эдгара это значило простую вещь. У отчима скоро будут свои наследники, и надеяться ему больше не на что.

3 января 1831 года кадет По сел за длинное письмо отчиму. Там было всё: сто десять долларов на университет, похороны Фрэнсис, письмо сержанту. «Вы отправили меня в Вест-Пойнт как нищего», — писал он. Уйти из академии по собственному желанию без согласия опекуна было нельзя, и Эдгар просил это согласие. А в самом конце предупреждал: «С момента, когда я пишу эти строки, я буду пренебрегать учёбой и обязанностями. Если через десять дней не получу вашего ответа, уйду без него».

Ответа не пришло. И Эдгар сделал ровно то, что обещал.

Он перестал ходить на построения, на занятия и в церковь. Не выходил в караул. Начальство, у которого он ещё недавно был на хорошем счету, не поверило своим глазам. Дело кончилось военным судом по обвинению в грубом пренебрежении служебными обязанностями и неподчинении приказам. Признавать вину он нарочно не стал, чтобы суд уж точно довёл дело до отчисления.

Суд довёл. В феврале 1831 года бывший кадет покинул Вест-Пойнт.

Уходил он не с пустыми руками. Перед этим кадеты скинулись на его новую книгу, кто по 75 центов, всего набралось около 170 долларов. Они ждали, судя по всему, сборника тех самых смешных стишков про офицеров. Весной в Нью-Йорке вышли «Стихотворения» с посвящением «Кадетскому корпусу армии США». Внутри не оказалось ни одной пародии. Зато там были «К Елене» и «Израфел», стихи, которые потом войдут во все хрестоматии.

Балтимор без гроша

В марте 1831 года Эдгар вернулся в Балтимор, к тётке Марии Клемм. Брат Генри к тому времени был совсем плох и 1 августа умер. Ему было двадцать четыре.

Жили тесно и бедно. Главным доходом семьи оставалась небольшая пенсия парализованной бабушки, и ту платили нерегулярно. Эдгар искал работу и не находил.

Тогда он решил попробовать прозу. Филадельфийская газета объявила конкурс на лучший рассказ с призом в сто долларов. По подошёл к делу как исследователь: перечитал журналы того времени, разобрался, какие истории нравятся публике, и отправил пять рассказов.

31 декабря 1831 года объявили итоги. Он не выиграл. Рассказы потом всё же напечатали, но без имени автора, таковы были условия конкурса.

Он не бросил. Писал новые рассказы, собирал их в книгу под названием «Рассказы Фолио-клуба», сочинил для неё целую рамку о вымышленном литературном клубе. Ни один издатель книгу не взял.

Пятьдесят долларов

Летом 1833 года балтиморская газета «Сатердей Визитер» объявила новый конкурс: пятьдесят долларов за лучший рассказ и двадцать пять за лучшее стихотворение. Эдгар отправил шесть рассказов из своего «Фолио-клуба» и стихотворение «Колизей».

Однажды октябрьским вечером трое судей собрались в задней гостиной дома юриста Джона Латроба в Балтиморе. Кроме хозяина, там были писатель Джон Пендлтон Кеннеди и доктор Джеймс Миллер. На столе, по воспоминаниям, стояли «немного старого вина и хорошие сигары», а вокруг лежали рукописи.

Выбор получился единогласным. Лучшим рассказом признали «Рукопись, найденную в бутылке», историю моряка, которого буря уносит на призрачном корабле к краю света. Судьи потом писали, что выбрать один рассказ из его шести было очень трудно. Премию за стихи отдали другому автору, под псевдонимом которого скрывался редактор самой газеты. Хотя Латроб позже признавал, что лучшее стихотворение тоже прислал По.

12 октября объявили победителя, 19-го газета напечатала рассказ. Эдгару По было двадцать четыре года, и это было первое настоящее признание в его жизни.

Вскоре он пришёл в контору к Латробу поблагодарить и получить деньги. Через сорок с лишним лет, на открытии памятника По, Латроб рассказал, каким запомнил гостя.

«Он был одет в чёрное, сюртук застёгнут до самого горла, где сходился с чёрным галстуком. Ни клочка белого не было видно. Сюртук, шляпа, сапоги и перчатки явно видали лучшие дни, но всё, что можно сделать щёткой и иголкой, было сделано. На любом другом эти вещи выглядели бы жалко и поношенно, но в этом человеке было что-то, что не позволяло судить о его платье. Впечатление было такое, что премия пришлась мистеру По очень кстати».

Последняя встреча

Кеннеди с тех пор стал его другом и покровителем. Помогал деньгами, когда было совсем туго, и рекомендовал молодого писателя издателям.

В феврале 1834 года Эдгар узнал, что Джон Аллан тяжело болен, и поехал в Ричмонд. По воспоминаниям сына компаньона, Томаса Эллиса, он прошёл в комнату больного мимо новой миссис Аллан. Аллан из последних сил поднял трость, пригрозил ударить, если Эдгар подойдёт ближе, и велел ему уйти. Больше они не виделись.

27 марта 1834 года Джон Аллан умер. В завещании имя Эдгара По не упоминалось.

Весной 1835 года двадцатишестилетний автор премированного рассказа писал Кеннеди, что увидел в газете объявление о месте учителя в городской школе, и просил похлопотать за него. «В моём нынешнем положении такое место было бы в высшей степени желанным».

Учителем он не стал. Кеннеди посоветовал его ричмондскому издателю Томасу Уайту, который как раз начал выпускать журнал «Сазерн литерари мессенджер». В марте 1835 года там вышел рассказ По «Береника», а летом он переехал в Ричмонд помощником редактора с жалованьем пятнадцать долларов в неделю. С этого места и началась его настоящая литературная работа.

Пятьдесят экземпляров

Дальше были Филадельфия и Нью-Йорк, журналы, рецензии, от которых вздрагивали самые уважаемые литераторы страны, «Падение дома Ашеров» и «Убийство на улице Морг», с которого начался детектив. В январе 1845 года вышел «Ворон», и имя Эдгара По узнала вся Америка.

А первая книжка так и осталась почти неизвестной. После смерти поэта его биограф Руфус Гризвольд и вовсе считал, что никакого «Тамерлана» 1827 года не существовало. Первый экземпляр нашли только в 1859 году. Сейчас их известно около дюжины, и это одна из самых редких первых книг в американской литературе. В 2009 году один экземпляр ушёл на аукционе за 662 500 долларов.

Эдгар По не дожил до этого на сто шестьдесят лет. На обложке той книжки, напечатанной восемнадцатилетним печатником для восемнадцатилетнего автора, вместо имени автора по-прежнему значится: «Бостонец».