Мальчишкой приладил паровой моторчик к деревянному паровозику, и тот взорвался на кухне 💥, а повзрослев, собрал для чужой витрины вагончик, который покупатели захотели купить вместо товара 🚂: Джошуа Лайонел Коуэн

На Кортландт-стрит в нижнем Манхэттене была лавка Роберта Ингерсолла. Сам Ингерсолл прославился часами за один доллар, а на волне этого успеха завёл ещё и игрушки, и всякую мелкую всячину. Витрину он старался оформлять так же богато, как большие универмаги в верхней части города. За стеклом стояли чугунные пожарные машины, клоуны-эквилибристы, слоны на колёсиках, заводные кораблики и жестяной паровозик на верёвочке.

Всё это стояло неподвижно. Прохожие шли мимо и даже не поворачивали головы.

Однажды у этой витрины остановился молодой человек лет двадцати трёх, темноволосый, с крупным носом и тяжёлыми веками. Его мастерская была в нескольких кварталах отсюда, на Мюррей-стрит, а в голове у него в тот момент вертелась неудача. Он недавно собрал электрический вентилятор, и вентилятор никто не хотел покупать.

Он посмотрел на мёртвые игрушки за стеклом и подумал, что витрине не хватает движения.

Вскоре в окне Ингерсолла по кругу ездил деревянный ящичек на колёсах. Хозяин лавки заплатил за него четыре доллара. Рассчитывал он на простую вещь: ящичек будет зазывать покупателей к товару. Вышло иначе. Люди заходили в лавку и спрашивали, сколько стоит та штука, что катается в окне.

Молодого человека звали Джошуа Лайонел Коэн. Почти через десять лет он сменит фамилию на Коуэн, а его второе имя, Лайонел, будет написано на коробках с игрушечными железными дорогами по всей Америке.

Но началась эта история задолго до витрины, на кухне, где однажды взорвался маленький паровой моторчик.

Восьмой из девяти

Джошуа родился 25 августа 1877 года в Нью-Йорке. Биографы расходятся в адресе: одни называют Генри-стрит в Нижнем Ист-Сайде, Википедия пишет про Куинс. Сходятся в главном: семья была большая. Родители, Хайман Натан Коэн и Ребекка, в девичестве Кантрович, были еврейскими иммигрантами из Европы и приехали в Америку во второй половине 1860-х. Детей у них было девять, Джошуа появился на свет восьмым.

Отец шил матерчатые кепки, потом занялся недвижимостью и ювелирным делом. Жили не бедно, но и не богато. В доме, где растут девять детей, тишины не бывает, а у каждой вещи по нескольку хозяев.

Позже Коуэн, бывало, молодил себя. По словам биографов, годом рождения он часто называл 1880-й, сбрасывая себе три года. Но детство его от этого короче не стало, и одну историю из него пересказывают почти все, кто о нём писал.

Обои на кухне

Мальчику было лет семь. Он вырезал из дерева паровоз, не на верёвочке, как жестяные игрушки в лавках, а свой, с котлом и колёсами. Для паровоза деревянный корпус был только половиной дела. Настоящий паровоз должен ехать сам. Джошуа раздобыл маленький паровой моторчик и пристроил его на свою модель.

Моторчик взорвался.

Именно так эту историю рассказывают биографический справочник EBSCO, Еврейская виртуальная библиотека и английская Википедия (правда, Википедия честно ставит рядом пометку «нужен источник»). В версии справочника пострадали обои на кухне у родителей. Канадский сайт об истории игрушек Toy Tales пересказывает тот же случай мягче: игрушка загорелась. Как бы там ни было, взрослые на кухне вряд ли были в восторге, а сам мальчик, судя по всему, вывода «паровозы опасны» не сделал.

Он сделал другой вывод. Паровоз должен ехать, но пар для этого, пожалуй, не лучший помощник.

Школа человека, который построил паровоз

Учиться в обычной школе Джошуа не любил. Ему куда больше нравились спорт, велосипед, долгие прогулки пешком и возня с механическими игрушками. Начальную школу он окончил в нижнем Манхэттене, а подростком родители отдали его в Институт Питера Купера, ту самую Купер-Юнион.

В этом есть своя ирония. Питер Купер, основатель школы, в 1830 году построил «Мальчика-с-пальчик», Tom Thumb, один из первых паровозов, сделанных в Америке. Теперь в его школе учился мальчишка, у которого собственный паровоз взорвался на кухне.

Там Джошуа получил то, чего ему не хватало: мастерские, станки, практические занятия по механике. Больше всего его захватило электричество. Как его передавать по проводам, как хранить в батареях, что с его помощью можно заставить двигаться. Сам он потом уверял, что в лабораториях Купера собрал один из первых электрических дверных звонков. Ложной скромностью, как замечает одна нью-йоркская газета, он не страдал.

Дальше начались попытки получить высшее образование. В 1893 году, в шестнадцать лет, он поступил в Сити-колледж Нью-Йорка и довольно быстро оттуда ушёл. Потом был Колумбийский университет, там он продержался один семестр. Американский Национальный зал славы железных дорог подсчитал, что поступать в колледж он пробовал трижды, и ни одна попытка не закончилась дипломом.

Лекции ему были скучны. Его тянуло туда, где что-то паяют, крутят и собирают.

Батарейки, лампы и магниевая вспышка

Работать он начал рано. Лет в четырнадцать устроился в контору торгового журнала. В 1896–1897 годах трудился у Хеннера и Андерсона, которые делали сухие гальванические элементы, то есть батарейки. Потом перешёл в Acme Electric Lamp Company и собирал там лампы на батарейках. По вечерам, когда цех пустел, оставался ставить собственные опыты.

Так он вышел на фотографов.

В конце девятнадцатого века снимать в помещении было мучением. Света не хватало, и фотографы поджигали магниевый порошок. Вспышка получалась яркой, но поджечь порошок в нужную секунду, да ещё и безопасно, было отдельной морокой. Молодой Коэн придумал ручную лампу: в корпусе сидели сухие батарейки, ток разогревал тонкую проволочку, а та воспламеняла порошок в маленьком желобке.

Заявку он подал летом 1899 года. 7 ноября 1899-го ему выдали американский патент № 636 492 на «Flash-Lamp», лампу-вспышку. Ему было двадцать два. Это был первый его патент, но далеко не последний.

Мастерская на Мюррей-стрит

5 сентября 1900 года, через несколько дней после того, как ему исполнилось двадцать три, Джошуа открыл свою мастерскую. Она разместилась на третьем этаже, в лофте дома 24 по Мюррей-стрит, в деловой части нижнего Манхэттена. Компанию он назвал Lionel Manufacturing Company. Делать там собирались электрические «новинки»: моторчики, запалы, мелкие приборы на батарейках.

Почему Lionel, а не Cohen? Когда его об этом спрашивали, он, по рассказу нью-йоркской газеты West Side Spirit, отвечал совсем просто: «Надо же было её как-то назвать». Второе имя звучало хорошо, его легко было запомнить, и оно не спорило с фамилией. Помогал ему товарищ, Гарри Грант, которого разные источники называют то ассистентом, то компаньоном.

Дела шли медленно. Небольшая мастерская с батарейками и запалами на хлеб зарабатывала, но не больше. Нужно было что-то, что будут покупать в лавках обычные люди.

Вентилятор, от которого не дует

Он придумал переносной электрический вентилятор на батарейках. Вместе с Грантом собрал маленький моторчик, насадил на вал лопасти и залюбовался. По словам биографов, сам Коуэн потом называл этот вентилятор «самой красивой вещью, какую вы видели в жизни». И тут же признавался в его единственном недостатке: если встать в футе от него, никакого ветерка не почувствуешь.

Покупатели этот недостаток тоже заметили. Вентилятор не шёл.

Другой на его месте махнул бы рукой и разобрал неудачу на детали. Коуэна в этой неудаче устраивало одно: сам моторчик. Маленький, надёжный, работает от батареек. Вентилятор из него не получился, но мотор-то крутится. Значит, ему можно найти другую работу.

В двух шагах от Мюррей-стрит, под Бродвеем, тридцатью годами раньше изобретатель Альфред Бич проложил короткий тоннель и катал по нему пассажиров в вагончике, который толкал вперёд воздух от огромного вентилятора. В нижнем Манхэттене вообще любили механические чудеса. Оставалось придумать, куда пристроить моторчик от неудачного вентилятора.

Ответ нашёлся на Кортландт-стрит.

Витрина Ингерсолла

Роберт Ингерсолл торговал на Кортландт-стрит, в доме 67. Его доллары-часы знала вся страна: дешёвые, крепкие, карманные часы, которые мог купить почти любой рабочий. На их успехе Ингерсолл расширился и стал торговать игрушками и всякими занятными мелочами.

С витриной у него не ладилось. Уличная толпа в деловом квартале спешит, ей некогда разглядывать чугунного слона на колёсиках. Игрушки стояли за стеклом аккуратными рядами, и никто на них не смотрел.

Коуэн проходил мимо, держа в голове свой моторчик. И, как он потом рассказывал, увидел решение: если в витрине что-то будет двигаться, люди остановятся. Он зашёл к Ингерсоллу и предложил сделать для окна движущуюся приманку. Ингерсолл согласился.

То, что Коуэн собрал, мало походило на поезд. Это был открытый деревянный ящичек, похожий на коробку из-под сигар, поставленный на четыре колеса. По одной версии, ящичек был выкрашен в красный цвет, а сбоку золотыми буквами шла надпись Electric Express, «Электрический экспресс». Моторчик от вентилятора через шестерёнки крутил колёса. Колёса были изолированы, а рельсами служили две тонкие металлические полоски, вставленные в деревянные шпалы. Ток от сухих батареек шёл прямо по рельсам.

Вагончик бегал по кругу между пожарными машинами и клоунами. Сам Коуэн называл его потом «первой движущейся рекламой в Нью-Йорке, если не считать людей-бутербродов и живых зазывал». Людьми-бутербродами тогда звали тех, кто ходил по улицам с рекламными щитами на груди и на спине.

Цена вопроса была скромной. «Я продал его за четыре доллара», вспоминал Коуэн. И уточнял, что продал свой первый железнодорожный вагон вовсе не как игрушку.

Покупатели купили рекламу

Дальше случилось то, ради чего эту историю пересказывают уже больше ста лет.

Прохожие действительно начали останавливаться у окна. Только смотрели они не на часы и не на чугунных слонов. Они смотрели на ящичек, который сам собой ехал по рельсам. Потом заходили внутрь и спрашивали, можно ли его купить. Ингерсолл, человек практичный, продал витринный вагончик первому же желающему.

Коуэн потом сформулировал это одной фразой: первый покупатель, который его увидел, купил рекламу вместо товара.

На следующий день Ингерсолл снова пришёл в мастерскую на Мюррей-стрит. Тут источники расходятся. В пересказе журнала American Heritage, со слов самого Коуэна, лавочник вернулся за ещё одним вагончиком. Сайт Ассоциации коллекционеров игрушечных поездов и Еврейская виртуальная библиотека пишут, что он заказал сразу шесть. Как бы то ни было, за Ингерсоллом потянулись и другие магазины.

Датируют этот эпизод тоже по-разному: блог нью-йоркских историков Bowery Boys относит его к декабрю 1900 года, большинство остальных к 1901-му. А знатоки, составившие справочник Greenberg’s Guide to Lionel Trains, и вовсе считают, что первым изделием фирмы был моторный трамвайчик, а Electric Express появился, чтобы найти моторчику ещё одно применение. Историки игрушек спорят о деталях до сих пор. Но главное в этой истории никто не оспаривает: вещь, сделанную как приманка для чужого товара, люди захотели купить саму по себе.

Коуэн сделал из этого вывод. С этого времени его всё больше занимали не моторчики для витрин, а игрушечные железные дороги.

Тридцать футов рельсов за семь долларов

В 1902 году вышел первый каталог Lionel. Скромная чёрно-белая книжечка на шестнадцать страниц, без глянца и без цветных картинок. Но в ней уже было почти всё, из чего потом вырастет целое увлечение.

Был электрический трамвай, который продавался вместе с тридцатью футами стального пути, то есть примерно девятью метрами, за семь долларов. Деньги по тем временам немалые: средний заработок рабочего за шестидневную неделю, по подсчёту газеты West Side Spirit, составлял около девяти с половиной долларов. Был подвесной мост длиной в два фута, около шестидесяти сантиметров. Была стрелка, позволявшая выложить путь восьмёркой. Был тупиковый упор для запасной ветки.

И был всё тот же Electric Express, теперь уже в продаже для детей. Многие дома в то время ещё не имели электричества, поэтому поезда работали от сухих батареек или от стеклянных банок с кислотой, мокрых элементов.

Через год, в 1903-м, в каталоге появился паровоз. Его списали с настоящего туннельного локомотива железной дороги Балтимор и Огайо. Рядом поставили вагон-кран с чугунной стрелой: ручку можно было крутить, крюк поднимался, и груз переезжал на платформу.

Этот кран Коуэн считал принципиальной вещью. Дети, рассуждал он, хотят не просто смотреть на поезд. Они хотят с ним играть: грузить, переключать, командовать. Позже это назовут «игровой ценностью», и под этим знаменем пройдёт вся история его фирмы.

Кстати, на Викискладе, общей фототеке Википедии, источником портрета молодого хозяина фирмы указан как раз каталог Lionel 1903 года: пиджак из пёстрого твида, высокий белый воротничок, цепочка от часов на жилете. Тот самый снимок, что стоит в начале этой статьи.

Третий рельс и коробочка, которая укрощает ток

Батарейки садились, кислотные банки были капризны и пачкали всё вокруг. А в городские квартиры тем временем приходило электричество. Коуэн понимал, что будущее за розеткой, но пускать бытовой ток прямо в детскую игрушку было нельзя.

В 1906 году он предложил два решения разом. Первое: трансформатор, коробочку, которая понижала напряжение домашней сети до безопасного для игрушечного поезда. Второе: путь с третьим, средним рельсом. По нему шёл ток, а два крайних рельса стояли на расстоянии 2⅛ дюйма друг от друга, это около пяти с половиной сантиметров. Такую колею Коуэн, не страдая скромностью и тут, назвал «стандартной», Standard gauge. А на рекламе Lionel появился девиз «Стандарт для всего мира».

К 1906 году, по данным биографического справочника EBSCO, поезда Lionel продавались уже только как игрушки, без всякой рекламной роли. К 1907-му каталог предлагал трамваи, паровозы и вагоны с надписями настоящих дорог, Нью-Йоркской центральной и Пенсильванской. Мальчишка мог собрать у себя на полу кусочек той самой железной дороги, по которой отец ездил на работу.

Сесилия, дети и новая фамилия

В 1902 году Джошуа познакомился с Сесилией Либерман. Поженились они через два-три года: справочник EBSCO называет 1904-й, Википедия 1905-й. В семье родились двое детей, сын Лоуренс и дочь Изабель. Лоуренсу много лет спустя достанется руководство отцовской компанией.

В 1910 году Джошуа Лайонел Коэн официально стал Коуэном. Почему он сменил фамилию, точно не знает ни один биограф. Одни предполагают, что так ему было проще в торговле, где к евреям относились с предубеждением. Справочник EBSCO при этом подчёркивает: своего еврейского происхождения он никогда не скрывал.

Тот же 1910 год стал для фирмы переездом. Тесный лофт на Мюррей-стрит остался в прошлом, производство перебралось на фабрику в Нью-Хейвене, штат Коннектикут. А в 1914 году Lionel переехала ещё раз, в Ирвингтон, штат Нью-Джерси, поближе к Нью-Йорку.

Маленькая колея и большие витрины

В 1915 году Коуэн выпустил поезда помельче, для колеи O. Они стоили дешевле, занимали меньше места на полу и со временем стали для игрушечных дорог самым ходовым размером. Тогда, правда, это была просто вторая линейка рядом со «стандартной».

В 1918 году фирма получила новое имя: Lionel Corporation. Во главе встал сам Коуэн. С этого времени он всё меньше сидел над чертежами и всё больше занимался тем, что умел лучше всего, то есть продажами. Изобретатель уступил место торговцу.

Торговцем он оказался таким же изобретательным. Справочник EBSCO приводит цифры: в 1907 году продажи Lionel составили 22 тысячи долларов, а в 1921-м уже 839 тысяч, почти в сорок раз больше.

В двадцатые годы Коуэн придумал ход, который замкнул его историю в кольцо, как игрушечную дорогу восьмёркой. Он уговаривал владельцев больших универмагов строить к Рождеству целые железнодорожные городки вокруг праздничных ёлок в витринах. Поезда, разумеется, поставлял сам. Расчёт был простой: мальчишка, увидевший в витрине бегущий поезд, будет просить его в подарок до самого сочельника.

То есть он сделал ровно то же, что когда-то в лавке Ингерсолла. Только теперь движущаяся витрина продавала не чужой товар, а его собственные поезда.

От кухни до витрины

Джошуа Лайонел Коуэн прожил долгую жизнь. Он умер 8 сентября 1965 года во Флориде, в Палм-Бич, в восемьдесят восемь лет, и похоронен в Нью-Йорке, в Куинсе. В 2007 году его имя внесли в Национальный зал славы изобретателей США.

Если сложить его биографию до двадцатых годов, получится странная цепочка. Ни одно звено в ней не задумывалось как начало железной дороги.

Деревянный паровозик с паровым моторчиком взорвался на кухне. Учёба в Сити-колледже и в Колумбийском университете оборвалась, не дойдя до диплома. Лампа-вспышка для фотографов принесла патент, но не славу. Электрический вентилятор не давал ветра, и его никто не брал. Даже вагончик в окне Ингерсолла делался не для детей, а для того, чтобы прохожие заметили товар Ингерсолла.

И всё-таки каждое звено пригодилось. Из вентилятора достался моторчик. Из лампы и батареек осталось умение управляться с током. Из Купер-Юнион, школы человека, построившего один из первых американских паровозов, он вынес любовь к мастерским. А из кухни, где когда-то пострадали обои, похоже, вынес главное упрямство: паровоз должен ехать сам.

Покупатели в лавке на Кортландт-стрит увидели в витрине то, чего не увидел даже хозяин. Ингерсолл покупал приманку за четыре доллара. Люди, заходившие к нему с улицы, хотели купить маленькое чудо, которое движется само. Коуэн услышал их раньше других, и на этом простом наблюдении выросла одна из самых известных игрушечных фирм Америки.

Сегодня, когда под ёлкой где-нибудь в мире по кругу бежит игрушечный поезд, а ребёнок лежит рядом на полу и следит, как вагоны ныряют в картонный тоннель, в этом есть немного от того дня в нижнем Манхэттене. Витрину сделали, чтобы продавать чужой товар. А купить захотели саму витрину.