Каждую субботу отец выходил во двор с ведром и мыл чужую машину. Свою при этом не мыл годами.
«Москвич» стоял под окнами четырнадцать лет и никуда не ездил.
Зелёный, сорок первая модель, с брезентовым чехлом на лобовом стекле и спущенным задним колесом.
Анатолий Петрович выходил к нему по субботам, в девять утра. Ведро, тряпка, губка, ковшик.
Мыл сверху вниз, не торопясь. Протирал стёкла газетой, обходил кругом, смахивал листья с капота, вытирал насухо ручки дверей.
Потом уносил ведро и шёл заниматься своими делами.
Своя «Лада» стояла в трёх метрах и была вечно в разводах.
Сын Артём спрашивал раз двадцать за все годы.
— Пап, зачем?
— Надо, — отвечал отец.
Соседи привыкли. Новые жильцы удивлялись первый год, потом тоже привыкали и начинали объяснять это следующим новеньким по-своему.
Один раз, лет пять назад, во двор приехал эвакуатор: кто-то из жильцов пожаловался на брошенный транспорт. Анатолий Петрович вышел в тапках, поговорил с водителем минут пятнадцать, и эвакуатор уехал пустым.
Что он там говорил, никто не слышал.
В прошлую субботу Анатолий Петрович вышел в девять утра с ведром.
Место под окнами было пустым.
Он поставил ведро на асфальт и стоял так минут пять. Артём смотрел на это из окна, потом оделся и спустился.
Отец сел на бордюр. И рассказал.
«Москвич» принадлежал Сергею Ивановичу из тридцать второй квартиры, его товарищу по цеху. Они проработали бок о бок двадцать шесть лет.
Машину Сергей Иванович собирал по частям. Покупал не новую, перебирал сам, восстанавливал по выходным в гараже, доставал детали через знакомых.
Довёл до ума в две тысячи одиннадцатом. Записался на техосмотр на понедельник.
В пятницу вечером у него случился инфаркт. До понедельника он не дожил.
Вдова, Тамара Николаевна, машину продавать не стала. Просто не смогла. Оставила стоять под окнами, а через год у неё умерла сестра, потом она долго болела сама, и стало не до того.
Сын Сергея Ивановича, Мишка, тогда учился в девятом классе.
Мишка начал мыть отцовскую машину сам. Каждую субботу, с ведром, как отец когда-то. Первые месяцы соседи видели это и отводили глаза.
Анатолий Петрович стал выходить вместе с ним. Молча. Приносил вторую тряпку.
Так они и мыли вдвоём, пока Мишка не окончил школу и не уехал учиться в другой город.
Потом Анатолий Петрович продолжил один.
— Пацан приезжал раз в год, — сказал он Артёму. — Смотрел, что машина чистая, и уезжал. Разговаривать про это мы с ним не разговаривали.
Артём спросил про эвакуатор.
Отец ответил, что показал водителю фотографию Сергея Ивановича из цехового альбома и сказал: «Это его. Он собирал её шесть лет и не проехал ни километра. Дай ей постоять».
Водитель постоял, покурил и уехал.
Машину забрали в прошлый четверг.
Мишке двадцать девять. Он восстановил документы, переоформил «Москвич» на себя и приехал за ним с эвакуатором. Матери он ничего не сказал заранее, чтобы не волновать.
Анатолия Петровича он не застал: тот был на даче.
В пятницу Мишка позвонил ему сам.
Сказал, что машина в мастерской, что двигатель, скорее всего, живой, что ремонт займёт месяцев восемь и что первым делом он приедет на ней сюда, во двор.
И попросил в субботу утром ведро не выносить.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
