В середине двадцатых на голливудских задворках, где снимали дешёвые вестерны, утро начиналось одинаково. У ворот маленьких студий толпились парни в широкополых шляпах и сапогах со шпорами. Настоящие ковбои, бывшие участники родео, бродяги с Запада. Все ждали, кого сегодня возьмут.
Расценки знали наизусть. Пять долларов в день за то, чтобы проскакать в толпе всадников на заднем плане. Десять долларов, если нужен трюк в седле.
Среди этих парней был долговязый молчун из Монтаны. Рост метр девяносто один, неразговорчивый, со странной, чуть кособокой походкой. В седле он сидел так, будто родился в нём, и трюковую работу ему давали охотно.
Актёром становиться он не собирался. Деньги он копил на курсы рисования.
Саму работу он потом описывал двумя словами: «жёсткая и жестокая». Калечились на ней и люди, и лошади.
Звали его Фрэнк Джеймс Купер. Ему было двадцать три года.
Сын судьи
Родился он 7 мая 1901 года в Хелене, столице штата Монтана.
Родители были англичанами, перебравшимися в Америку. Отец, Чарльз Генри Купер, происходил из городка Хоутон-Реджис в Бедфордшире. В Монтане он стал видным юристом, завёл ранчо и дослужился до судьи Верховного суда штата. Мать, Алиса Брэйзиер, была родом из Джиллингема в графстве Кент, и замуж за Чарльза вышла уже в Монтане.
Старший брат Артур был на шесть лет старше Фрэнка.
В 1906 году отец купил скотоводческое ранчо Seven-Bar-Nine: около 240 гектаров земли милях в пятидесяти к северу от Хелены, возле посёлка Крейг на реке Миссури. Туда мальчишек отправляли на всё лето. Там они научились ездить верхом, охотиться и ловить рыбу.
Весной 1908 года выше по реке прорвало плотину Хаузер. Вода частично затопила земли Куперов, но семья успела уйти.
А в 1909-м мать решила, что сыновьям нужно настоящее британское образование.
Она увезла обоих в Англию и записала в Dunstable Grammar School, старую школу в Данстейбле. Жили мальчики у двоюродных родственников отца, Уильяма и Эмили Бартон, в том самом Хоутон-Реджисе.
Фрэнк учил латынь, французский и английскую историю. К школьной дисциплине он в итоге привык, светским манерам тоже выучился. Не смирился он только с одним: с жёсткими накрахмаленными итонскими воротничками, которые полагалось носить каждый день.
В августе 1912 года мать привезла сыновей обратно, и Фрэнк снова пошёл в школу в Хелене.
Машина, которая перевернулась
Лет в пятнадцать он попал в автомобильную аварию.
Дату биографы называют по-разному. Большинство, включая англоязычную Википедию, пишут про пятнадцать лет, то есть примерно 1916 год. На официальном сайте, который ведут наследники актёра, стоит тринадцать. В одном из американских справочников аварию и вовсе относят к студенческим годам.
Популярные биографии пересказывают его собственные слова: машина на ходу вдруг во что-то врезалась, перевернулась, встала на нос и придавила его. Одни источники пишут про повреждённое бедро, другие прямо про перелом.
Врач велел ехать на ранчо и восстанавливаться верховой ездой. Тогда это казалось разумным.
Он поехал и восстанавливался. В седле, каждый день.
Совет оказался ошибкой. На всю жизнь у него осталась скованная, слегка неуравновешенная походка и привычка сидеть в седле чуть под углом. Позже эта походка стала его приметой на экране.
В 1918 году, отучившись два года в старшей школе Хелены, он бросил её и вернулся на ранчо. Теперь уже не на лето, а насовсем, простым ковбоем при стаде в несколько сотен голов.
Казалось, на этом всё и определилось.
Учительница из Бозмена
Отец рассудил иначе. В 1919 году он устроил сына в старшую школу округа Галлатин в Бозмене.
Там была учительница английского по имени Ида Дэвис. Она взялась за рослого молчаливого парня с ранчо всерьёз: уговорила налечь на учёбу, заниматься в дебатном клубе и в школьном театре.
Много лет спустя Купер отзывался о ней с благодарностью и называл её, по словам биографов, «женщиной, отчасти виноватой в том», что он бросил ковбойское дело и пошёл в колледж.
Но настоящей его страстью было не слово и не сцена. Он хотел рисовать.
Ещё мальчишкой он засматривался на картины Чарльза Рассела и Фредерика Ремингтона, двух художников, которые писали Дикий Запад: всадников, стада, индейцев. Одну картину Рассела он изучал особенно долго. Она называется «Льюис и Кларк встречают индейцев в Росс-Хоул», написана в 1910 году и до сих пор висит в здании законодательного собрания штата в Хелене.
В 1920 году, ещё школьником, он записался на три курса рисования и живописи в сельскохозяйственный колледж Монтаны в том же Бозмене.
Отказ в драмкружке
В 1922 году он поехал учиться дальше, в Гриннелл-колледж в штате Айова. Цель была понятная и вполне земная: стать коммерческим художником или газетным карикатуристом.
Учился он в основном хорошо. Его рисунки и акварели развешивали по всему общежитию. Его выбрали художественным редактором студенческого ежегодника. Он рисовал обложки программок к спектаклям студенческого театра.
А вот в сам театр его не взяли.
Он пришёл на отбор в драматический клуб колледжа, и ему отказали. Сам колледж, разбирая на своём сайте легенды о знаменитых выпускниках, пишет, что отказали без малейших колебаний: юношу подвели страх сцены и заикание.
Будущий обладатель двух «Оскаров» за лучшую мужскую роль не прошёл в студенческий драмкружок.
Летом 1922 и 1923 годов он подрабатывал в Йеллоустонском национальном парке. Водил жёлтые открытые автобусы и возил туристов по парку.
Полтора года в Гриннелле шли вполне благополучно. А в феврале 1924 года он вдруг бросил колледж, так и не получив диплома.
Месяц он провёл в Чикаго. Искал работу художника. Не нашёл.
Вернулся в Хелену. Там местная газета Independent стала покупать у него карикатуры на злобу дня. Мечта, казалось, начала сбываться, пусть и в родном городе.
Лучше голодать в тепле
Осенью 1924 года отец оставил пост в Верховном суде штата. Двое родственников умерли, их наследством нужно было управлять, и Чарльз с Алисой переехали в Лос-Анджелес.
Сын приехал к ним в ноябре, по просьбе отца.
Почему он остался в Калифорнии, Купер потом объяснял с присущей ему простотой. Официальный сайт актёра приводит его слова: он «лучше будет голодать там, где тепло, чем голодать и мёрзнуть одновременно».
Первые недели выглядели именно как репетиция голода. Он брался за всё, что подворачивалось. Продавал рекламу на световых вывесках и театральных занавесах. Ходил по домам и уговаривал людей купить купоны на скидку в фотоателье. Пробовал устроиться в газету. Ничего не выходило.
А потом он встретил двух знакомых парней из Монтаны.
Те неплохо устроились. Снимались статистами и каскадёрами в малобюджетных вестернах, которые штамповали маленькие студии на голливудских задворках. Работа для тех, кто умеет держаться в седле.
Они познакомили его с ещё одним монтанским ковбоем, чемпионом родео Джеем Тэлботом по прозвищу Слим. Тэлбот отвёл новичка к человеку, который набирал людей на съёмки.
Так и появились те самые пять долларов за массовку и десять за трюк.
Слим Тэлбот, между прочим, из его жизни потом не исчез. Они стали близкими друзьями, вместе ездили на охоту, и больше тридцати лет Тэлбот работал у Купера дублёром и каскадёром.
Казак в маске и римский стражник
В начале 1925 года Фрэнк Купер начал сниматься. Имени его в титрах, разумеется, не было.
Он мелькал в вестернах по романам Зейна Грея. Скакал в кадре в картинах с Томом Миксом и Баком Джонсом, главными ковбоями немого экрана.
Брали его и в картины совсем другого сорта. В «Орле» 1925 года он проезжал казаком в маске. В «Бен-Гуре» стоял римским стражником. В «Наводнении в Джонстауне» 1926 года изображал одного из спасшихся.
Работа была постоянная, наездник он был отличный. И всё равно с каждым месяцем становилось яснее: трюки это путь в больницу, а не в кино.
Тогда он сделал то, чего от молчуна из Монтаны никто бы не ждал. Заплатил из своего кармана за собственную кинопробу. И нанял агента.
Агентом стала Нэн Коллинз, которая подбирала актёров на роли. И она сразу заговорила об имени.
Фрэнков Куперов в Голливуде уже хватало. Коллинз предложила взять имя Гэри, в честь своего родного города Гэри в штате Индиана. По её словам, в этом имени было что-то от грубого и крепкого характера её сталелитейного города. Как раз под стать парню с ранчо.
Ему имя сразу понравилось. Официально, по документам, Фрэнк Джеймс стал Гэри только в августе 1933 года, когда он давно уже был звездой.
Понемногу пошли роли с именем в титрах. В картине «Уловки» 1925 года он сыграл злодея. Потом была короткометражка «Молния побеждает» 1926 года.
А 1 июня 1926 года он подписал контракт с компанией Сэмюэла Голдвина. На пятьдесят долларов в неделю.
Сцена, которую не мог сыграть ковбой
Голдвин тем летом снимал большой вестерн «Победа Барбары Ворт». Режиссёр Генри Кинг, в главных ролях звёзды Рональд Колман и Вильма Банки. В финале картины рушилась плотина и вода сметала город.
Про то, как Купер туда попал, телеканал TCM рассказывает со ссылкой на биографии Голдвина и самого Купера.
Первой его заметила секретарша Голдвина Валерия Беллетти. Она видела высокого парня в городе и решила, что у него лицо для кино. Генри Кинг посмотрел ту самую пробу, которую Купер оплатил сам, и взял его. Каскадёром. Сперва Купер понадобился ему только спиной: в нескольких кадрах камера снимала Вильму Банки через его плечо.
А потом возникла проблема. Актёр, которого прочили на важную роль второго плана, молодого инженера Эйба Ли, застрял на съёмках другой картины. Кто именно это был, источники называют по-разному. Группа вот-вот должна была уезжать на натуру в Неваду, ждать дальше было нельзя.
Кинг решил попробовать каскадёра.
И дал ему не проходной эпизод, а самую трудную сцену роли. Эйб Ли, выбившийся из сил, входит в комнату, падает лицом вниз и успевает передать важное известие.
Голдвин был против. Он заявил, что это большая драматическая сцена и что ни один чёртов ковбой её не сыграет.
Купер сыграл.
Голдвин, как выяснилось, всё это время тайком наблюдал за съёмкой. Когда сцена была снята, он вышел и сразу поменял мнение.
Премьера «Победы Барбары Ворт» прошла 14 октября 1926 года. Фильм имел большой успех. Критики выделили Купера отдельно и назвали его «динамичной новой личностью» и будущей звездой. Биограф Джеффри Мейерс потом писал, что годы жизни среди ковбоев Монтаны придали этой роли «инстинктивную достоверность». Играть ковбоя ему было не нужно.
Голдвин поспешил предложить долгосрочный контракт. Купер не торопился. Его агент выторговал вариант получше: пятилетний контракт с Джесси Ласки на студии Paramount, 175 долларов в неделю.
Ещё недавно он получал десять долларов за день трюков.
Две минуты в «Крыльях»
В 1927 году ему очень помогла Клара Боу, самая яркая звезда Paramount тех лет.
В её хите «Оно», фильме, после которого по всей Америке заговорили об «it-girl», Купер появился в крошечной роли репортёра. С её помощью он получил заметные роли в драме «Дети развода» и в «Крыльях».
«Крылья» снимали с сентября 1926-го по апрель 1927 года в Техасе, на военном аэродроме Келли-Филд под Сан-Антонио. Огромный по тем временам бюджет, сотни статистов, настоящие самолёты и настоящие лётчики.
Роль у Купера была совсем маленькая. Курсант Уайт, сосед двух главных героев по палатке в лётной школе. На экране он пробыл около двух минут: знакомится, предлагает соседу откусить от своей шоколадки, бросает её на койку и уходит в учебный полёт. В тот же день курсант Уайт разбивается.
Двух минут хватило. На молодого актёра обрушилась гора писем от зрителей.
«Крылья» стали первым фильмом в истории, получившим «Оскар» как лучшая картина. Церемония прошла 16 мая 1929 года. И до сих пор это единственный полностью немой фильм с такой наградой.
В том же 1927 году Купер впервые получил главные роли, в вестернах «Путь в Аризону» и «Невада». В 1928-м он получал уже до 2750 долларов за фильм, а писем от поклонников приходило около тысячи в неделю. Студия ставила его в пару с самыми популярными актрисами. А картина «Время сирени», где он сыграл лётчика, стала его первым фильмом с синхронной музыкой и звуковыми эффектами и одним из самых кассовых фильмов года.
Но немое кино доживало последние годы. Некоторые звёзды на переходе к звуку сломались: голос не тот, выговор не тот, микрофон беспощаден.
У парня, которого не взяли в студенческий драмкружок из-за заикания, впереди был первый звуковой фильм.
«Хочешь так меня называть, улыбайся»
Фильм назывался «Виргинец». Снимал его Виктор Флеминг, тот самый, что через десять лет поставит «Унесённых ветром». Играли Уолтер Хьюстон и Мэри Брайан.
Для Купера это была первая главная роль в вестерне и первый фильм со звуком. Выговору уроженца Виргинии его натаскивал Рэндольф Скотт, будущая звезда вестернов.
Съёмки начались в конце мая 1929 года в Калифорнии и шли почти целиком на натуре, в Соноре и Лоун-Пайне. Для этого пришлось брать камеры в звуконепроницаемых кожухах, новинку того времени.
Героем был старший на ранчо в Вайоминге, человек без имени, которого все зовут просто Виргинцем. В салуне злодей Трампас его оскорбляет. Виргинец достаёт револьвер и спокойно говорит ему: «Хочешь так меня называть, улыбайся».
Эта реплика и стала визитной карточкой фильма.
«Виргинец» вышел 9 ноября 1929 года. Купер стал настоящей кинозвездой. В отличие от многих звёзд немого кино, на звук он перешёл без всяких трудностей. Голос у него оказался низкий, ясный и с приятной тягучестью.
Правда, слов у его героя было немного, и Купера надолго записали в актёры «да и нет», которые больше молчат, чем говорят. Сам он при этом называл «Виргинца» своим любимым фильмом. Да и в жизни был немногословен, и однажды объяснил это так: «Если другим есть что сказать поинтереснее, чем мне, я молчу».
Ему было двадцать восемь. Со дня, когда он впервые пришёл к воротам студии в поисках десятидолларового трюка, прошло меньше пяти лет.
Что было дальше
Дальше всё понеслось так быстро, что он едва выдержал.
В 1930 году вышло «Марокко» с Марлен Дитрих, одна из самых важных его ранних ролей. Режиссёр Джозеф фон Штернберг возился в основном с Дитрих, а с Купером обращался пренебрежительно и в какой-то момент стал кричать ему указания по-немецки. По рассказам биографов, Купер подошёл к режиссёру, который был ниже его почти на тридцать сантиметров, приподнял за воротник и посоветовал говорить с ним на языке, который здесь понимают. А рецензент New York Evening Post всё равно назвал эту роль одной из лучших у Купера.
Десять фильмов за два года, работа до изнеможения. К 1931 году Купер заработал малокровие и желтуху, похудел на четырнадцать килограммов, чувствовал себя одиноким и подавленным внезапной славой. В мае 1931-го он уехал из Голливуда и почти год провёл в Европе и Африке.
Вернулся он весной 1932 года здоровым и уже на совсем других условиях: четыре тысячи долларов в неделю и право самому одобрять режиссёра и сценарий.
Потом были «Прощай, оружие!» по Хемингуэю. «Мистер Дидс переезжает в город» Фрэнка Капры, за которого он получил первую номинацию на «Оскар». С 1936 по 1958 год, двадцать три года подряд, владельцы кинотеатров в опросе журнала Motion Picture Herald включали его в десятку самых популярных звёзд.
Над собой он умел посмеиваться. Про провальный фильм «Души в море» 1937 года он сказал, что это «почти картина»: «Почти захватывающая, почти интересная. И я был почти хорош».
От одной знаменитой роли он отказался сам. Продюсер Дэвид Селзник первым делом звал на роль Ретта Батлера в «Унесённых ветром» именно Купера. Тот засомневался и ответил «нет». Позже он признавал: «Это была одна из лучших ролей, какие только предлагали в Голливуде… Но я сказал нет. Я не видел себя таким лихим, а когда увидел, как безупречно сыграл эту роль Кларк Гейбл, понял, что был прав».
За «Сержанта Йорка» он получил свой первый «Оскар» за лучшую мужскую роль. Статуэтку ему вручал друг, Джеймс Стюарт. Купер вышел на сцену и сказал: «Эту награду завоевал сержант Элвин Йорк. Честное слово, я шестнадцать лет в этом деле и иногда мечтал, что мне достанется такая. Больше мне сказать нечего… Забавно, когда я об этом мечтал, речь у меня всегда получалась лучше».
Второй «Оскар» принёс ему вестерн «Ровно в полдень» 1952 года, где он сыграл шерифа, в одиночку выходящего против банды.
Он снялся в 84 полнометражных фильмах как ведущий актёр. Американский институт киноискусства поставил его на одиннадцатое место в списке величайших звёзд экрана.
Последний «Оскар»
В 1960 году у Купера нашли рак. Весной и летом он перенёс две операции, осенью ещё снимался в Англии. В конце декабря семейный врач сказал его жене, что болезнь дала метастазы и операция уже не поможет. Самому Куперу сразу говорить не стали.
9 января 1961 года друзья устроили в его честь ужин в голливудском клубе «Фрайарс». Купер закончил вечер короткой речью: «Единственное достижение, которым я горжусь, это друзья, которых я здесь нашёл».
17 апреля 1961 года Купер смотрел по телевизору церемонию вручения «Оскаров». Ему присудили почётную премию за вклад в кино, третью статуэтку в жизни. Получать её за него вышел Джеймс Стюарт, тот самый, что девятнадцать лет назад вручал ему первую.
Стюарт едва сдерживал слёзы и сказал со сцены: «Куп, я сейчас же привезу это тебе. И знай: вместе с ним идут вся тёплая дружба, и привязанность, и восхищение, и глубокое, глубокое уважение всех нас».
Гэри Купер умер 13 мая 1961 года в Лос-Анджелесе. Шестьдесят ему исполнилось за шесть дней до этого.
Художником он так и не стал. Курсы рисования, ради которых он когда-то скакал в дешёвых вестернах за десять долларов в день, остались где-то в 1925 году. Но из той жизни он унёс в кино всё, что потом сделало его Гэри Купером: умение держаться в седле, привычку молчать, пока не спросят, и неровную походку, которая осталась от перевернувшейся машины и неправильного лечения.
