Ходил в школу через день, а в остальные пас скот 🐄. Потом придумал ключ, который сегодня лежит почти в каждом доме 🔧. Только имени его на ключе нет: Юхан Петтер Юханссон и пять букв Bahco

У одного из въездов в шведский город Энчёпинг стоит памятник, мимо которого трудно проехать без улыбки. Это разводной ключ, только огромный.

Поставили его здесь не ради шутки. Больше ста лет назад в Энчёпинге жил и работал человек, придумавший ту самую форму разводного ключа, которая сегодня лежит в инструментальном ящике почти в любом доме. Фирма, выросшая из его мастерской, выпустила таких ключей больше ста миллионов.

Звали его Юхан Петтер Юханссон. В Швеции его чаще называют коротко, двумя буквами: JP. Только на самих ключах его фамилии нет. Там выбиты пять букв чужого имени: Bahco.

А начиналось всё в избушке на чужой земле, откуда мальчишка ходил в школу через день, потому что в остальные дни надо было работать.

Избушка на склоне

Юхан Петтер родился 12 декабря 1853 года в приходе Сёдра-Хярене, на западе Швеции, к северо-востоку от Гётеборга. Сегодня эти места относятся к коммуне Вогорда. Тогда это была обычная сельская округа: поля, перелески, хутора, приходская церковь.

Семья жила в бакстуге. Так шведы называли самое бедное жильё, какое только бывало в деревне: крохотную избушку, которую безземельные люди ставили на чужом участке, нередко прямо в склон холма. Своей земли у таких семей не было, кормились подённой работой у хозяев. Избушка, где родился Юхан Петтер, называлась Стёппаторпет и стояла на земле хутора Фётене-Нулгорден.

Отца звали Юханнес Юханссон-Юлин, мать Кристина Брюнгельсдоттер. Юхан Петтер был у них первенцем. Сколько детей родилось следом, источники считают по-разному: общество его памяти в Энчёпинге пишет о семерых, английская энциклопедия о шестерых. Ясно одно: ртов в избушке было много.

В народную школу он ходил примерно с семи до двенадцати лет. И то через день. В остальные дни мальчик работал, как и большинство деревенских детей его круга.

Работа у него была самая детская из всех возможных и при этом самая скучная. Всё детство он служил пастушком. Шведское слово для этого, «валлпойке», переводится просто: мальчик при стаде. Целый день на выгоне, в любую погоду. Подрос, и его взяли младшим батраком на хутор.

Ничто в этой жизни не обещало ему ни мастерской, ни патентов. Такие мальчишки обычно так и оставались батраками или уезжали за океан, если удавалось скопить на билет.

Паровая машина на торфянике

Первая машина в его жизни нашлась совсем рядом, на торфяной фабрике в Вогорде. Торф там резали, сушили и прессовали на топливо, и всё это хозяйство приводила в движение паровая машина.

Подростка взяли к ней подручным. Он таскал торф и подкидывал топливо в топку, потом стал кочегаром. Работа грязная, жаркая и однообразная. Но Юхан Петтер впервые оказался рядом с механизмом, который сам двигался, пыхтел и делал работу за десятки рук.

Шведская деловая газета Dagens PS много лет спустя напишет, что именно любопытство к паровым машинам и всякой новой технике рано проснулось в этом деревенском парне. Он родился, как там сказано, в «зоне столкновения» старой крестьянской Швеции с новой, фабричной. И оказался на правильной стороне этого столкновения.

Девятнадцать лет и лопата

В 1873 году девятнадцатилетний Юхан Петтер ушёл из родных мест. Он нанялся на строительство железной дороги Хальсберг — Мьёльбю, той самой, что шла через Моталу.

Таких рабочих в Швеции звали раллар. Это были землекопы железных дорог: вручную копали выемки, отсыпали насыпи, таскали шпалы и рельсы, жили в бараках и кочевали следом за стройкой. Про раллар шведы потом сложат песни и напишут книги, а в те годы это была просто самая тяжёлая работа, на которую брали без всякого образования. Нужны были только спина и руки.

Потом он перебрался на другую стройку, на дорогу Стокгольм — Вестерос — Бергслаген. Работал на участке между Вестеросом и Кольбеком, где шла подгонка пути. Был и землекопом, и кочегаром.

Профессий у него за эти годы набралось на целую трудовую книжку. Общество его памяти перечисляет их подряд, без пропусков: пастушок, младший батрак, подручный при торфе, кочегар, землекоп-раллар, а дальше пойдут заводские, о которых речь впереди. Читаешь его и видишь лестницу, по которой он поднимался без всякой протекции, ступенька за ступенькой.

Заклёпки докрасна

С железной дороги путь лежал в Эскильстуну, на завод Мунктелля. Это был один из старейших механических заводов Швеции: там строили паровозы, локомобили и сельские машины. В некоторых справочниках этот завод называют Bolinder-Munktell, но так он станет называться гораздо позже, после слияния 1932 года. В 1874 году это был просто «Мунктелль».

Начинал Юхан Петтер с самого низа. Сначала держал заклёпки, потом грел их.

На заводах того времени котлы и рамы собирали на горячих заклёпках. Подручный калил их в маленьком горне до яркого красного цвета и щипцами подавал дальше. Другой рабочий прижимал к шляпке тяжёлую поддержку, а клепальщик молотом расплющивал раскалённый стержень с обратной стороны. Грохот стоял такой, что клепальщики к старости часто глохли.

Через год-другой его уже ставили собирать локомобили. Так называли паровые машины на колёсах, которые возили по хуторам, чтобы крутить молотилки и пилы. Юханссон научился понимать машину целиком, от топки до последнего болта.

В 1877 году он стал кузнечным мастером в имении Хагбюхольм в приходе Ирста, под Вестеросом. Ему было двадцать три года. Ненадолго он поработал и на механическом заводе в самом Вестеросе.

Билет, который не купили

Около 1878 года Юхан Петтер решил уехать в Америку. Решение по тем временам самое обычное. Из Швеции за океан тогда уезжали сотнями тысяч: земли не хватало, работы тоже, а за океаном ждали заводы и прерии. Родители Юхана Петтера, к слову, в итоге тоже оказались в Америке, хотя когда именно они уехали, источники не уточняют.

Но на «Мунктелле» молодого мастера запомнили. Когда там узнали, что он собирается в эмиграцию, ему сделали предложение, какое редко делают бывшему клепальщику: выбрать на заводе любую должность, какую захочет. Лишь бы остался.

Он остался.

Следующие восемь лет, с 1878 по 1886 год, Юханссон проработал на «Мунктелле» и перепробовал там едва ли не всё. Был приёмщиком готовых машин, разъездным монтажником, чертёжником. И, как сказано в его биографии, изобретателем.

В 1883 году появилось первое его изобретение, смазочная маслёнка для цилиндров машин. Патент на неё взял завод. Вещица скромная, но с неё и начался счёт, который к концу жизни перевалит за сотню.

Разъездному монтажнику доставалась самая разная работа. Однажды ему выпало ставить отопление в Стокгольме, в центральной тюрьме Лонгхольмен. Общество его памяти приводит его шутку об этом: «Сидел на Лонгхольмене три месяца, только не в камере».

Девушка из Смоланда

27 ноября 1881 года Юхан Петтер женился. Его избранницу звали Ингрид Матильда, она была родом из Бьёрнашё в приходе Оскар, в лене Кальмар. Это Смоланд, юго-восток Швеции, край камней и лесов, откуда тоже массово уезжали в Америку.

Жениху было двадцать семь, невеста была на несколько лет моложе. Прожили они вместе больше тридцати лет.

В 1888 году у них родился сын Ханнес, известный потом как Ханнес Брюнге. Он выучится на инженера и со временем возглавит отцовское дело.

Кузница на площади

3 июля 1886 года тридцатидвухлетний Юханссон сделал шаг, на который решаются немногие наёмные мастера. Он ушёл с завода, который когда-то удержал его от Америки, и стал сам себе хозяином.

Для этого он выбрал Энчёпинг, небольшой город в Упланде, между Стокгольмом и Вестеросом. Снял кузницу на нынешней площади Густава Адольфа и взялся за ремонт и монтаж: трубы, отопление, сельские машины. Работы хватало.

Уже через год, 8 ноября 1887 года, он перебрался в Фанну, за три с половиной километра к востоку от центра. Там и выросла «Энчёпингская механическая мастерская», по-шведски Enköpings Mekaniska Verkstad. Семья поселилась рядом, на вилле Фридхем.

Газета Dagens PS пишет, что через год после переезда у него уже работали четырнадцать человек и что для своих рабочих он строил жильё. Хозяина, по тем же сведениям, уважали и в мастерской, и в городе.

Свою голову он применял и к сельским машинам. В 1887 году переделал конструкцию молотилки, в 1890-м сделал машину для обмолота клевера. Но прославиться ему предстояло совсем другим, и повод к этому дал не учёный и не заказчик, а собственный рабочий.

Рабочий увёз все клещи

Ремонтник в те годы возил с собой целый арсенал. Трубы бывают разного диаметра, и на каждый размер нужны были свои трубные клещи. Одни под тонкую трубу, другие под трубу потолще, третьи под совсем толстую. Отправляешься на вызов, значит, тащи весь набор. Железо тяжёлое, набор громоздкий.

А набор у Юханссона был один.

Много лет спустя он сам рассказал, что из этого вышло. Его слова приводит шведский сборник «Sverige i tiden 1900–1920», выпущенный стокгольмским Культурхюсет в 1977 году. Юханссон вспоминал: «У меня был всего один набор трубных клещей, и когда рабочий забирал их все с собой в деревню, я оставался без клещей. Ведь надо было возить с собой клещи на все размеры труб, каждые брали только один размер, и приходилось тащить целый тяжёлый воз. И вот однажды меня вдруг осенило, что хорошо бы иметь регулируемые трубные клещи».

То есть изобретение родилось не в конструкторском бюро. Оно родилось в мастерской, где хозяин раз за разом оставался без нужного инструмента, пока его рабочий где-то в деревне возился с чужими трубами.

Дальше, по его же словам, всё пошло быстро: «Я сконструировал первые регулируемые трубные клещи, которые брали несколько размеров, получил на них патент и из ремонтника превратился в конструктора и фабриканта. Я понял, что выписывать счёт за готовый заводской товар приятнее, чем делать ремонт, который всегда считали слишком дорогим».

Патент на регулируемый трубный ключ Юханссон получил 17 августа 1888 года. Ему было тридцать четыре.

Трубный ключ хватает трубу подвижной губкой, а размер под диаметр подгоняют, не меняя инструмента. Теперь вместо воза клещей ремонтник брал с собой один ключ. В каталогах инструмента рычажные трубные ключи такого рода до сих пор числятся «шведского типа», а сама Bahco выпускает модель с подписью Swedish model.

Одна губка стоит на месте

Трубный ключ решил задачу с трубами. Но у ремонтника есть ещё гайки и болты, и на каждый размер гайки нужен свой гаечный ключ. Та же беда, только мельче: полная сумка железа, а нужного размера в ней, как назло, нет.

Юханссон взялся и за это. Осенью 1891 года он получил патент на регулируемый гаечный ключ. Обе губки у того ключа были подвижными.

Конструкция работала, но получилась сложноватой. И Юханссон сделал то, что умеют хорошие мастера: убрал лишнее. Одну губку он сделал неподвижной, заодно с рукояткой, а вторую оставил ходить по зубчатой рейке. Двигает её маленький винт-червячок, который крутят большим пальцем прямо в руке, не выпуская ключа. Под это он заново продумал и всю форму инструмента.

Дополнительный патент на улучшенный ключ зарегистрировали 11 мая 1892 года. В шведском патентном реестре он значится под номером 4066, а называется по старой орфографии «Ställbar skrufnyckel», то есть «регулируемый винтовой ключ». Юханссону было тридцать восемь.

Честности ради стоит сказать, что ключи с винтом придумывали и до него. Ещё в 1840-х годах английские инженеры, прежде всего Ричард Клайберн, предлагали похожие схемы с червячком на рейке. Но именно доработанная шведская форма разошлась по миру и стала тем, что сегодня называют просто разводным ключом. В шведском языке у него отдельное слово, «скифтнюкель». В Америке такой ключ запатентуют только в 1915 году, и там его будут звать по марке фирмы, Crescent.

Купец из Стокгольма

Сделать хороший ключ было полдела. Его надо было продать, и не только соседям по Упланду. Сам Юханссон был мастером и изобретателем, торговцем он не был. Нужен был компаньон, который умеет продавать.

Звали его Берндт Август Хьорт. Родился он в 1862 году на железоделательном заводе Дальсбрук под Або, в семье машиниста, и ребёнком переехал с родителями в Швецию. Юность у него тоже прошла у машин: он собирал молотилки на механическом заводе в Сёдертелье, работал мастером и разъездным агентом у велосипедного фабриканта Пера Фрома.

В 1889 году Хьорт с компаньоном открыл в Стокгольме маленькую лавку машин и инструментов, «Б. А. Хьорт и компания». Больших денег за ним не стояло. Первые годы они торговали в основном инструментом, который везли из Германии и Америки.

Тут их пути и сошлись. Шведская деловая пресса пишет, что партнёров для своих изобретений искал сам Юханссон. Хьорт купил исключительное право продавать по всему миру то, что делала мастерская Юханссона: трубные ключи и разводные. Когда именно подписали договор, источники расходятся. Справочники по истории Bahco и биографы Хьорта называют 1890 год, шведская статья о самом Юханссоне и общество его памяти говорят о 1892-м.

Этот же купец в 1892 году купил права ещё на одно шведское изобретение. Механик Франс Вильгельм Линдквист как раз запатентовал керосиновую плитку, которая горела без копоти. Называлась она «Примус». Хьорт вывел её на мировой рынок, и через несколько десятилетий слово «примус» в России станет нарицательным. Вспомните хотя бы булгаковского кота: «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус».

Так в одной стокгольмской конторе оказались сразу два шведских изобретения, которые потом знали на всех континентах. Примус шёл под своим именем. А ключи из Энчёпинга пошли по свету под маркой Bahco.

Пять чужих букв

Bahco на самом деле не слово. Это имя торговца, сложенное в одно: B. A. Hjorth & Co. Инициалы B и A, первая буква фамилии H и «Co» от «компании».

Получилось, что инструмент, который придумал бывший пастушок из Вогорды, вся планета знает под именем продавца. А сам Юханссон продолжал делать то, что любил: придумывать.

Дело росло. Ключи шли нарасхват, мастерскую расширяли, выпуск увеличивался. В 1902 году «Энчёпингская механическая мастерская» стала акционерным обществом, и Хьорт вошёл в число её крупнейших владельцев, вторым по величине пакета. В том же году его фирма закрепила за собой исключительное право на продажу энчёпингских инструментов.

Компания самого Хьорта официально переименуется в AB Bahco очень нескоро, только в 1954 году. Но на ключах марка Bahco к тому времени давно стала главной.

Сахарница и выговор жены

У большой фабрики появился директор, но в душе Юханссон оставался мастером, которого раздражает любое неудобство. Самая домашняя история из его жизни случилась в 1909 году, и случилась она за семейным столом.

Он пришёл домой из мастерской с грязными руками и полез пальцами в сахарницу. Жена, Ингрид Матильда, сделала ему замечание.

Другой муж просто пошёл бы мыть руки. Юханссон придумал сахарные щипцы на пружине, такую маленькую хваталку с коготками, чтобы брать кусковой сахар, не касаясь его пальцами. Регистрация датирована 3 февраля 1909 года. Такие щипцы и сегодня лежат в собраниях шведских музеев, в том числе Технического музея в Стокгольме.

Год потерь и перемен

1914 год перевернул его жизнь сразу с двух сторон. Умерла Ингрид Матильда, с которой они прожили больше тридцати лет. И в том же году его мастерская слилась с другой местной фирмой, «Энчёпингской машиностроительной фабрикой». Новое общество назвали «Энчёпингские мастерские», а директором стал Юханссон.

А уже в 1916 году Юханссон продал свои акции Хьорту, и фабрика стала дочерней фирмой его торгового дома. Дело перешло в руки Хьорта и сына изобретателя, Ханнеса Брюнге, к тому времени уже дипломированного инженера.

Со стороны это может выглядеть как уход на покой. Только на покой Юханссон не собирался. Шведская деловая пресса объясняет его решение просто: он хотел целиком отдаться изобретательству. То есть освободил себе руки для того, что любил больше, чем управлять: для чертежей.

Америка, почти через сорок лет

В том же 1916 году случилась поездка, которая замыкает его историю как будто нарочно. Почти за сорок лет до этого молодой мастер собирался в Америку и не поехал, потому что завод уговорил его остаться.

Теперь он всё-таки поплыл через океан. Ненадолго, на три месяца, и не за работой. Общество его памяти пишет, что в Америке жила его мать, которой тогда было восемьдесят шесть лет, и сын поехал её навестить.

Вернувшись, он снова сел за чертёжный стол, теперь уже на полный день, как изобретатель и конструктор.

Лампа на длинной руке

Новой его страстью стало электричество. В 1919 году Юханссон закончил работу над светильником, который назвал «Триплекс». Это была подвесная лампа на подвижном рычаге: свет можно было отвести в сторону, подтянуть ближе, повернуть туда, где он нужен. Для лампы в Фанне построили отдельную фабрику.

Задумывал он её для рабочих помещений: больниц, контор, цехов, где человеку нужен хороший свет прямо над руками, а не тусклая лампочка под потолком. Шведские авторы видят в «Триплексе» предка нынешних настольных ламп на шарнирах. Выпуск этой лампы потом даже возобновили.

Идеи не кончались и дальше. В 1923 году он вместе с П. Г. Сальвеном придумал ёршик для чистки курительных трубок. В 1928-м сделал защёлку для дверец шкафов, чтобы те не распахивались сами. Через год защёлку уже выпускали.

Последний патент ему выдали 22 августа 1940 года. Это был держатель для той самой лампы «Триплекс». Изобретателю было восемьдесят шесть лет.

Ключ в нагрудном кармане

В шведской книге «Svenska uppfinnare», то есть «Шведские изобретатели», есть его фотография. Седой старик в круглых очках, в жилете поверх полосатой рубашки, держит в руках огромный трубный ключ и разглядывает его, как скрипичный мастер разглядывает скрипку. А из нагрудного кармашка жилета торчит маленький разводной ключ.

Когда точно сделан снимок, описания расходятся: где-то стоят 1930-е, где-то 1940 год. В любом случае ему уже за семьдесят пять, за плечами больше полувека работы и больше сотни патентов. Сколько их точно, считают по-разному. Общество его памяти насчитало сто десять патентов, зарегистрированных в шведском патентном ведомстве. Шведская энциклопедическая статья говорит о ста восемнадцати изобретениях. Английская ограничивается осторожным «больше ста».

Юхан Петтер Юханссон умер в Энчёпинге 25 августа 1943 года. До девяностолетия ему оставалось три с половиной месяца. Похоронили его там же, в Энчёпинге, на кладбище при церкви Богоматери, Vårfrukyrkan.

Что осталось

Мастерская в Фанне пережила своего основателя на шесть десятилетий. В середине 2000-х годов производство Bahco из Энчёпинга перевели за границу, а саму марку сегодня держит крупная международная инструментальная группа. Но разводных ключей под этим именем к тому времени выпустили больше ста миллионов.

В 1992 году в Энчёпинге собрались люди, которым была дорога память о нём, и основали общество его имени. С 1994 года у общества был свой музей, где собраны его изобретения. В 2018-м музей закрылся, а в мае 2022 года открылся снова, в новом зале на триста квадратных метров.

Одна из улиц города называется улицей J.P. Юханссона. А у въезда в город стоит тот самый памятник-ключ.

Мальчик при стаде

Если оглянуться на его жизнь целиком, в ней поражает не гениальное озарение, а упрямая лестница. Пастушок, который ходил в школу через день. Подручный при паровой машине на торфянике. Землекоп на железной дороге. Подручный клепальщика с раскалёнными заклёпками. Кузнечный мастер в имении. Монтажник, чертёжник, изобретатель. Хозяин маленькой кузницы на площади.

И на каждой ступеньке он смотрел на одно и то же: на работу, которая даётся людям тяжелее, чем могла бы. Воз трубных клещей, который тащат на каждый вызов. Сумка гаечных ключей, где нужного размера никогда нет. Грязные пальцы в сахарнице. Тусклая лампа под потолком, когда свет нужен над руками.

Он не стал знаменитостью. Его имени нет на ключах, его портрета нет на купюрах, и за пределами Швеции его имя знают немногие. Зато его ключ лежит в кладовке почти у каждого, и когда кто-нибудь в очередной раз подкручивает гайку разводным ключом, крутя большим пальцем маленький червячок, он пользуется решением, которое придумал бывший мальчик при стаде из Вогорды.

А ещё он, похоже, лучше многих понимал, что в работе по-настоящему приятно. Это он сформулировал сам, прямо и без затей: выписывать счёт за хорошую готовую вещь приятнее, чем бесконечно чинить чужое.