Хмурый мальчишка из Денвера свалился с крыши и, по семейной легенде, впервые расхохотался 😯 А через сорок с лишним лет вручал первые в истории «Оскары»: Дуглас Фэрбенкс

Денвер, середина восьмидесятых годов позапрошлого века. Город на краю прерии, который вырос на серебре и золоте Скалистых гор. По улицам гремят конки, у салунов привязаны лошади, на горизонте белеют снежные вершины.

В одном из домов на Бэннок-стрит растёт мальчик, о котором мать тревожится больше, чем о старших сыновьях. Он почти не смеётся. Сидит тихо, смотрит исподлобья, на чужие улыбки не отвечает. Вдобавок он смуглый, куда темнее братьев, и прохожие так пялятся на младенца в коляске, что мать, как пишут биографы, однажды прикрыла ему лицо.

Через тридцать лет этот хмурый ребёнок станет самым весёлым человеком американского экрана. Будет прыгать с балконов, перелетать с крыши на крышу, съезжать по корабельному парусу и улыбаться так, что в кинозалах начнут улыбаться в ответ. Его назовут «королём Голливуда». Он вместе с Чарли Чаплином, Мэри Пикфорд и Дэвидом Гриффитом создаст собственную киностудию, а в мае 1929 года выйдет к гостям в отеле на бульваре Голливуд и вручит первые в истории статуэтки, которые потом все станут называть «Оскарами».

Но до этого ещё далеко. Пока его зовут Дуглас Ульман, и он только что залез на крышу.

Мальчик на крыше сарая

Дуглас Элтон Томас Ульман родился 23 мая 1883 года в Денвере, штат Колорадо. Отец, Хезекайя Чарльз Ульман, был адвокатом и человеком с размахом. В Денвер он приехал за удачей: в Скалистых горах тогда скупали рудники, и он тоже вложился в несколько горных предприятий.

Мать, Элла Аделаида, родом из Нового Орлеана, к тому времени уже успела побывать замужем. От первого мужа, Джона Фэрбенкса, у неё остался сын, тоже Джон. Был ещё сын от второго брака, Норрис. А от Ульмана родились двое мальчишек погодков: сначала Роберт, через год Дуглас.

Журнал American Heritage, пересказывая семейные воспоминания, описывает младшего так: младенцем он казался замкнутым и мрачным. А потом вдруг полез вверх. К трём годам, говорится в той же статье, он «облазил всё во дворе и раскачался на каждой ветке и каждой перекладине».

На свой третий день рождения именинник пропал. Мать оторвали от гостей: брат прибежал сказать, что Дуглас опять на крыше. Так и было. Мальчик забрался по садовой решётке для вьюнков и сидел на крыше сарая, довольный, как воробей.

Дальше начинается легенда, которую потом с удовольствием повторяли киножурналы. Однажды мальчишка всё-таки сорвался с крыши, ударился, поднялся и захохотал. Самый мрачный ребёнок в семье смеялся так, будто ему рассказали лучший анекдот на свете. И с того дня, если верить семейному преданию, его будто подменили: он стал душой любой компании.

Как было на самом деле, теперь не скажет никто. Биографы относятся к этой истории с улыбкой: Фэрбенкс и сам любил приукрасить своё прошлое, а уж киностудии и подавно. Но ясно одно. Мальчик, которого тянуло на крыши, вырос в человека, который всю жизнь лез туда, куда другие не решались.

Фамилия первого мужа

Рудники Чарльза Ульмана прогорели. Дела пошли так плохо, что в 1888 году он уехал из Денвера в Нью-Йорк. Дугласу тогда было пять.

В энциклопедиях разное пишут о том, почему отец ушёл из семьи. Одни упоминают неудачи с рудниками, другие ссоры с женой. Как бы там ни было, дети остались с матерью.

Годы спустя Дуглас уговорил отца приехать в Денвер. Встреча вышла натянутой. Отец уехал, и, как пишет American Heritage, больше Дуглас его никогда не видел и ничего о нём не слышал.

Элла решила начать с чистого листа. Она вернула детям фамилию своего первого мужа. Так Дуглас Ульман стал Дугласом Фэрбенксом. Эту фамилию потом выбьют на афишах Бродвея, напишут огромными буквами над входами в кинотеатры от Нью-Йорка до Лондона, и мало кто из зрителей узнает, что досталась она ему от человека, которого он никогда не видел.

Шекспир за обеденным столом

Кое-что отец всё же успел оставить сыну. Чарльз Ульман был страстным любителем театра и, по словам биографов, знатоком Шекспира. Он декламировал Барда по любому поводу и без повода, за столом, на прогулке, в гостиной. Позже Дуглас сам говорил, что именно отцу обязан своей тягой к сцене.

Мальчишка подхватил эту привычку. Он читал наизусть монологи из Шекспира, а заодно передразнивал уличных торговцев с их акцентами и выкриками, так что вокруг собирались соседские дети. Мать видела, к чему всё идёт, и записала его в театральную студию Маргарет Фили, бывшей актрисы, которая учила денверских подростков сценической речи. Говорят, Фили сразу разглядела в нём талант.

Он играл в любительских спектаклях, выходил на сцену летнего театра в денверском парке Элитч. И при этом оставался сорвиголовой, от которого стонал весь квартал.

Городская библиотека Денвера собрала его детские выходки, и список получился внушительный. С приятелями он выпустил змей в вагон конки. Однажды в классе разбилось окно, и разбили его, понятно, Дуглас с другом. Когда учительница стала выяснять, откуда взялся камень, мальчишка достал из кармана другой камень, уронил на пол, поднял и протянул ей.

— Вот он, учительница, — сказал Дуглас с самым невинным видом.

Перед школой он ходил на руках. Когда мать заставляла его идти в церковь, он подливал уксус в вино для причастия.

Из старшей школы Ист-Хай его в конце концов выгнали. Почему именно, рассказывают по-разному. По одной версии, он перерезал струны школьного пианино. По другой, слишком рьяно украсил к Дню святого Патрика бюсты в школьных коридорах, лентами и краской. Было ему неполных шестнадцать.

Через стену в гримёрку

Учиться дальше он не собирался. Он устроился билетёром в денверский «Бродвей», самый нарядный театр города. Платили гроши, зато можно было каждый вечер смотреть спектакли из-за бархатной портьеры и видеть настоящих актёров на расстоянии вытянутой руки.

В Денвер на гастроли приехал Фредерик Уорд, известный трагик, который возил по Америке свою шекспировскую труппу. Юный билетёр решил, что это его шанс. Официально представиться звезде не получалось, и тогда, если верить одной из историй, которые бережёт денверская библиотека, Дуглас вскарабкался по стене театра и спрыгнул прямо в гримёрку Уорда.

Можно представить лицо почтенного трагика, когда сверху к нему свалился смуглый подросток и, не переводя дыхания, принялся читать Шекспира. Уорда это, судя по всему, развеселило. В сентябре 1899 года шестнадцатилетний Фэрбенкс уехал с его труппой.

«Хуже всех был Дуглас Фэрбенкс»

Первая роль досталась ему скромная: лакей в пьесе «Шут герцога». Второй сезон он работал ещё и помощником режиссёра, таскал декорации и следил за выходами.

А потом в Дулуте, городке на берегу Верхнего озера, ему вдруг поручили Лаэрта в «Гамлете». Роль большая, с поединком на шпагах, а времени на подготовку почти не было. Фэрбенкс вышел на сцену. На следующий день местная газета напечатала рецензию, которую он, наверное, помнил всю жизнь.

«Труппа мистера Уорда была плоха, но хуже всех был Дуглас Фэрбенкс», — написал дулутский критик.

Сам Уорд отозвался мягче, но смысл был тот же. «В этом темноволосом юнце больше прыти, чем мастерства», — так передают его слова биографы. В конце гастролей он с мальчишкой расстался и посоветовал ему сначала набраться опыта и посмотреть мир.

Другой бы на этом закончил с театром. Фэрбенкс поехал в Нью-Йорк.

Гарвард, скотовоз и скобяная лавка

Следующие пару лет его биографии похожи на лоскутное одеяло, и сшито оно отчасти им самим. Фэрбенкс обожал рассказывать о своей молодости, и с каждым пересказом история становилась краше.

Он говорил, что учился в Гарварде. Журнал American Heritage пишет об очень короткой попытке пройти там «специальный курс» для тех, кто не окончил школу. Другие биографы относятся к этой истории строже и считают гарвардские рассказы выдумкой. Ещё он рассказывал, что ходил в Европу на судне для перевозки скота. Такие поездки тогда были обычным способом для бедных парней увидеть Старый Свет: работаешь в трюме, кормишь и поишь бычков, а платы за дорогу с тебя не берут. Было ли это на самом деле, биографы спорят до сих пор, а критик, писавший о нём в The New York Review of Books, прямо относит скотовоз к числу его небылиц.

Зато другое подтверждается без споров. В Нью-Йорке ему надо было на что-то жить. Он сидел клерком в конторе на Уолл-стрит и торговал скобяными товарами: замками, петлями, гвоздями, дверными ручками. А в промежутках бегал по театральным агентствам и выпрашивал роли.

Представьте молодого человека в дешёвом костюме, который днём пересчитывает ящики с шурупами, а вечером декламирует перед зеркалом монолог Лаэрта. Он ещё не знает, что пройдёт меньше года, и его фамилия появится в программке бродвейского театра.

Бродвей

В феврале 1902 года на Бродвее дали премьеру комедии «Её господин и повелитель». В составе был и Дуглас Фэрбенкс. Ему было восемнадцать.

Звездой он стал не сразу. Ездил с гастрольными труппами, играл в пьесе «Роза из Плимута». Ведущая актриса той постановки потом вспоминала, что молодой партнёр не мог устоять на месте и вёл себя так, будто у него «тяжёлый случай пляски святого Витта». Он прыгал через мебель, взлетал на подоконники, перемахивал через перила. Режиссёры хватались за голову, а публика смеялась и аплодировала.

Скоро стало ясно, что эта неуёмность и есть его козырь. Фэрбенкс получал роли весёлых, ловких, уверенных в себе молодых американцев, у которых всё горит в руках. Во время одной репетиции, пишут биографы, он запрыгнул на балкон второго этажа декорации, а в перерыве поднимался по лестнице на руках.

К 1908 году он был уже настоящей бродвейской звездой. Пьеса «Джентльмен из Миссисипи», где он играл, шла сезон за сезоном.

Мыльная фабрика тестя

Летом 1907 года двадцатичетырёхлетний актёр женился. Невеста, Анна Бет Салли, была дочерью Дэниела Салли, промышленника, который когда-то наделал шуму на хлопковой бирже. Венчались они в Уотч-Хилле, на курортном побережье Род-Айленда.

Тесть смотрел на театр без восторга и предложил зятю серьёзное дело. Фэрбенкс ушёл со сцены и устроился в мыловаренную компанию «Бьюкен», одно из многочисленных предприятий Салли. Звезда Бродвея сидел в конторе и занимался мылом.

Долго это не продлилось. Финансовый кризис 1907 года ударил и по делам Салли, и Фэрбенкс с явным облегчением вернулся на подмостки. В декабре 1909 года у него родился сын, Дуглас Фэрбенкс-младший, которому тоже предстояло стать киноактёром.

Театральная пресса всё чаще писала о нём как о человеке, который не играет, а носится по сцене. В 1913 году в спектакле «Хоторн из США» он так отчаянно бегал, прыгал и перемахивал через препятствия, что известный критик Перси Хэммонд описал его выход почти как спортивный забег: прыгая, мчась, ныряя и беря барьеры, герой успел к последнему акту как раз вовремя, чтобы сказать «Я тебя люблю».

Сцена ему уже становилась тесной. Только он сам об этом пока не догадывался.

Две тысячи в неделю и «прыгучий болванчик»

В 1915 году в Нью-Йорк приехал Гарри Эйткен, глава новой кинокомпании «Трайэнгл». Он искал бродвейские имена для экрана и предложил Фэрбенксу контракт, от которого трудно отказаться: по сообщениям прессы, две тысячи долларов в неделю. Плюс обещание, что над его фильмами будет работать сам Дэвид Гриффит, самый знаменитый режиссёр Америки.

Театральные актёры тогда смотрели на кино свысока. Немые картинки, балаган для рабочих окраин. Но деньги были огромные, и Фэрбенкс с семьёй перебрался в Лос-Анджелес. Ему было тридцать два.

С Гриффитом не сложилось с первого дня. Великий режиссёр не знал, что делать с этим непоседой. Он назвал Фэрбенкса «прыгучим болванчиком», игрушкой на ниточках, и посоветовал ему податься к Маку Сеннету, королю грубой комедии с тортами в лицо и полицейскими погонями.

Первый фильм, «Ягнёнок», снимал не Гриффит. Сюжет простой и очень американский: изнеженный юноша из богатой семьи попадает в переделку и оказывается настоящим храбрецом. 23 сентября 1915 года картину показали в Нью-Йорке, и зал принял её восторженно. Публика увидела на экране то, чего не видела на сцене: человек не изображал ловкость, он действительно лазал, прыгал и дрался.

Дальше за него взялись двое молодых сценаристов, Анита Лус и Джон Эмерсон. Они быстро поняли, что Фэрбенкса не надо сдерживать. Ему надо давать поводы для прыжков. Так появились его ранние комедии, где весёлый молодой американец смеётся над снобами, взбирается по стенам и выходит победителем из любой передряги.

Трюки он делал сам. Дублёров, по словам биографов, звал крайне редко. Прыжки с балкона на балкон, с лошади на крышу поезда, спуск по портьере на глазах у изумлённых гостей: всё это зрители видели в исполнении самого Фэрбенкса. Мальчишка, который в три года залез на крышу сарая, наконец нашёл профессию, где за это платят.

В 1916 году он основал собственную кинокомпанию. К 1918 году его называли самым популярным актёром Голливуда, а по гонорарам он вошёл в первую тройку всей киноиндустрии. В те же годы он выпустил книжку бодрых советов под названием «Смейся и живи».

«Пациенты захватили лечебницу»

К концу десятых годов кинобизнес менялся. Крупные студии и прокатчики забирали всё больше власти: решали, сколько платить звёздам, что им снимать и где показывать. Чаплин, Фэрбенкс, Мэри Пикфорд и Гриффит решили, что так дальше нельзя.

5 февраля 1919 года они вчетвером зарегистрировали собственную компанию, United Artists, «Объединённые артисты». Идея была дерзкая: актёры и режиссёр сами решают, какие фильмы делать, и сами выводят их в прокат, без хозяев над головой. Фэрбенксу было тридцать пять.

Голливудские дельцы отнеслись к затее с насмешкой. Главе студии Metro Pictures Ричарду Роуланду приписывают знаменитую фразу, которая облетела всю индустрию: «Пациенты захватывают лечебницу».

«Пациенты» справились. Первым фильмом новой компании стала комедия «Его величество американец», которую Фэрбенкс сам написал и в которой сам сыграл. Картина имела успех. А марка United Artists пережила своих основателей на много десятилетий.

В 1920 году Фэрбенкс женился на Мэри Пикфорд, «любимице Америки». Газеты называли их голливудскими королём и королевой, а их дом «Пикфэр» стал главной светской гостиной Голливуда.

Плащ, шпага и счастье, которое надо заслужить

В том же 1920-м он сделал ход, который определил всю его дальнейшую судьбу. Весёлый молодой американец в пиджаке сменил костюм. Фэрбенкс сыграл благородного разбойника в «Знаке Зорро».

Чёрная маска, плащ, шпага, буква Z, вырезанная на стене остриём клинка. Зорро взлетал на крыши, перепрыгивал с балкона на балкон, сражался с целым гарнизоном и при этом не переставал улыбаться. Картина сделала Фэрбенкса суперзвездой. Ему было тридцать семь, и он только начинал.

Потом были «Три мушкетёра», где он сыграл д’Артаньяна. «Робин Гуд» 1922 года с замком таких размеров, каких Голливуд ещё не строил. «Багдадский вор» 1924 года с летающим ковром и крылатым конём. В начале этого фильма зрители видели надпись, выложенную звёздами на ночном небе: «Счастье надо заслужить». Сам Фэрбенкс называл картину сказкой для взрослых.

В «Чёрном пирате» 1926 года, снятом в цвете, есть сцена, которую киноманы пересматривают до сих пор. Герой вонзает нож в парус и съезжает вниз по полотнищу, распарывая его сверху донизу. В детстве он скатывался с крыши сарая. Теперь он скатывался с мачты, и на это смотрел весь мир.

30 апреля 1927 года Фэрбенкс и Пикфорд оставили отпечатки ладоней и подошв в мокром цементе у Китайского театра Граумана на Голливудском бульваре. Сегодня там сотни таких плит, а их плита была одной из самых первых.

Пятнадцать минут в Цветочном зале

Той же весной 1927 года несколько десятков самых влиятельных людей кино собрались, чтобы создать Академию кинематографических искусств и наук. Возглавить её поручили Фэрбенксу. Ему было сорок три. Академия должна была мирить студии с актёрами, разбирать споры и поощрять лучшие работы.

Вот ради поощрения и придумали награду. Позолоченная статуэтка рыцаря с мечом, стоящего на бобине с плёнкой. Названия «Оскар» у неё тогда ещё не было.

16 мая 1929 года в Цветочном зале отеля «Рузвельт» на Голливудском бульваре собрались примерно двести семьдесят гостей. Билет стоил пять долларов. Сначала был ужин. Потом к гостям вышел глава Академии Дуглас Фэрбенкс и начал вручать статуэтки.

Никакой интриги не было: имена победителей объявили ещё в феврале. Никакого радио, никаких телекамер, никаких красных дорожек. Вся церемония вручения уложилась примерно в пятнадцать минут. Через неделю ведущему исполнялось сорок шесть.

Так первую церемонию «Оскара» провёл человек, который начинал билетёром в денверском театре, получил разгромную рецензию в Дулуте и продавал дверные петли в Нью-Йорке. Тот самый мальчишка с Бэннок-стрит, которого когда-то сняли с крыши сарая.

Мальчишка, который полез на крышу

Если сложить его путь в одну строчку, она выйдет почти невероятной. Хмурый младенец, которого мать прятала от любопытных прохожих. Отец, уехавший навсегда и оставивший сыну только любовь к Шекспиру. Чужая фамилия, ставшая знаменитой. Прыжок через стену в гримёрку трагика. «Хуже всех был Дуглас Фэрбенкс». Скобяная лавка. Мыльная контора тестя. «Прыгучий болванчик» в глазах Гриффита. И пятнадцать минут в Цветочном зале, с которых началась самая известная кинопремия в мире.

Он никогда не был ни самым красивым, ни самым высоким актёром своего времени. Зато он был, пожалуй, самым неугомонным. Из любой неудачи он выходил так же, как когда-то поднимался после падения с крыши: отряхивался и смеялся.

А вам случалось видеть ребёнка, которого невозможно снять с забора, и думать, что из него вырастет?