Татьяна Тарасова выросла на льду в самом буквальном смысле: её отец, Анатолий Тарасов, создал советскую хоккейную школу.
Дочь выбрала фигурное катание. Каталась в паре, выигрывала, шла вверх.
Оборвалось всё не в прыжке и не на выбросе.
После победного проката, во время круга почёта, она упала на дорожке. Вывих плеча, который перешёл в привычный: сустав вылетал снова и снова.
Для парного катания это приговор — о поддержках можно забыть. В девятнадцать лет Тарасова закончила со спортом.
Позже она вспоминала это время как самое чёрное: жизнь, выстроенная вокруг льда, кончилась раньше, чем началась.
Уже в двадцать она вышла на тот же лёд с другой стороны бортика. Тренером.
Дальше — полвека работы, равной которой в фигурном катании нет.
Ирина Роднина и Александр Зайцев. Наталья Бестемьянова и Андрей Букин. Оксана Грищук и Евгений Платов. Илья Кулик. Алексей Ягудин, которого она приняла после Мишина и довела до золота Солт-Лейк-Сити.
К две тысячи четвёртому году её ученики собрали семь золотых олимпийских медалей в трёх дисциплинах и сорок одну победу на чемпионатах мира и Европы.
Такой коллекции нет ни у одного тренера в истории этого спорта.
Потом страна узнала её заново — по «Ледниковому периоду», где она разбирала прокаты звёзд так же требовательно, как когда-то прокаты чемпионов.
Плечо, сломавшее одну карьеру, подарило другую. Ту самую, ради которой, кажется, всё и было.
