Максиму Дунаевскому досталась самая тяжёлая фамилия в советской музыке.
Его отец, Исаак Дунаевский, написал «Весёлых ребят», «Цирк», «Детей капитана Гранта». Эти мелодии знал наизусть каждый человек в стране.
Родители Максима никогда не были расписаны: мать, балерина Зоя Пашкова, растила сына, а отец жил в другой семье, но сына любил и признавал.
В пятьдесят пятом Исаака Дунаевского не стало. Максиму было десять.
Наследником отца его признали отдельным решением Совета министров — случай для того времени исключительный.
Дальше мальчик с громкой фамилией рос под одним и тем же вопросом, произносимым вслух и без слов: «Ну и что ты сможешь после такого отца?»
Ответ прозвучал в семьдесят восьмом.
«Д’Артаньян и три мушкетёра» вышел на экраны, и «Пора-пора-порадуемся» запели дворы, школы и застолья. Песню, написанную сыном, страна полюбила так же безоговорочно, как когда-то песни отца.
А дальше пошло одно за другим.
«Ах, водевиль, водевиль». «Карнавал» с «Позвони мне, позвони», которую до сих пор поют со слезами. «Мэри Поппинс, до свидания» с «Ветром перемен» и «Леди Совершенство».
Два композитора Дунаевских не конкурируют, им досталось по эпохе на каждого.
Отец написал музыку тридцатых и сороковых. Сын — мелодии, под которые росли семидесятые и восьмидесятые.
Сегодня Максиму Дунаевскому за восемьдесят, он пишет, выступает и возглавляет жюри театральной премии. Фамилия давно перестала быть только отцовской.
