Картинка приходила на землю урывками, только когда корабль проходил над наземными приёмными пунктами. Чёрно-белая, зернистая. Её сразу записывали на киноплёнку, чтобы потом пересмотреть кадр за кадром. На экране были две маленькие собаки в комбинезонах, пристёгнутые ремнями. Одна совсем белая. Другая светлая, в коричневых пятнах.
Шёл август 1960 года. Корабль с двумя собаками кружил вокруг Земли на высоте около трёхсот километров и делал один оборот примерно за полтора часа. Врачи у экранов знали этих собак как своих. Каждую привычку, каждый поворот головы, кто первой подходит к миске, кто вздрагивает от резкого звука. Несколько месяцев они возились с ними с утра до вечера, а в последние недели и круглые сутки.
Звали собак Белка и Стрелка. А ещё совсем недавно у них не было ни этих имён, ни хозяев, ни своего угла.
Обе были самыми обычными дворняжками. Где именно их подобрали, источники не уточняют. Известно другое: собак для полётов искали не в питомниках среди породистых, а на улицах и во дворах. Родословную тут не ценили. Ценили характер.
Почему именно дворняжки, врачи объясняли просто. Уличная собака с первых дней привыкла выживать сама. Она неприхотлива, вынослива и быстро привыкает к новым людям. Так, по крайней мере, считали в институте, где готовили собачий отряд, и опыт их не подвёл.
Да и выбор между собаками и, скажем, обезьянами сделали не наугад. Олег Газенко, один из основателей космической медицины, который потом руководил подготовкой собак, ходил смотреть на дрессированных животных в цирк. Обезьяны показались ему слишком нервными и непредсказуемыми. Собаки, особенно беспородные, были спокойнее, сообразительнее и хорошо отвечали на ласку. Так в космической медицине и появились свои четвероногие.
Брали в этот отряд далеко не всех. Мерка была строгая, почти как у портного. Вес не больше шести килограммов. Рост в холке не выше тридцати пяти сантиметров. Возраст от двух до шести лет. Маленькая взрослая собака, которая поместится в тесной кабине и при этом уже не щенок.
Два других условия удивляют сильнее. Брали только самок. Причина самая бытовая: собак предстояло надолго закрыть в герметичной кабине в специальной одежде, и для девочек оказалось проще сделать санитарное устройство. Под кобеля, который задирает лапу, такую штуку придумать было куда сложнее.
И брали только светлых. Изображение из кабины шло на землю чёрно-белым, а камеры лучше передавали контраст. Светлая собака на экране видна хорошо, тёмную толком не разглядишь.
Было и ещё одно требование, неофициальное. Собака должна была хорошо выглядеть. Если всё пройдёт удачно, её фотографии напечатают газеты, и мордочка у будущей знаменитости должна быть симпатичной.
Задачу поставил главный конструктор Сергей Павлович Королёв: подготовить собак к суточному полёту по орбите с возвращением обратно в спускаемом аппарате. Для этого отобрали двенадцать собак. Ни одно живое существо до тех пор с орбиты на Землю не возвращалось.
Из двенадцати лучше всех к испытаниям приспособились две.
Белая была заводилой. Самая активная и общительная в группе, на тренировках она показывала лучшие результаты. К миске подходила одной из первых. И первой научилась лаять, если что-то шло не так. Этот её лай врачам ещё предстояло услышать в самый неподходящий момент.
Вторая, светлая с коричневыми пятнами, была её полной противоположностью. Робкая, немного замкнутая, держалась в сторонке. Зато злобы в ней не было ни капли, с людьми она была дружелюбна.
Обеим ко времени полёта было около двух с половиной лет.
Имена у них поначалу были другие. По словам Адили Котовской, которая участвовала в подготовке собак, и по материалам Музея космонавтики, белую звали Вильна, а пятнистую Капля. Встречается и другая версия, в которой собак звали Альбина и Маркиза, но её подтверждает меньше источников.
Незадолго до полёта собак переименовали. Кто именно придумал новые клички, рассказывают по-разному. Сходятся в одном: нужны были имена простые и звонкие, такие, чтобы их легко было запомнить. Белую назвали Белкой, пятнистую Стрелкой.
Слово «белка» по-русски сразу и про зверька, и про белую шерсть, для белой собаки лучше не придумаешь. «Стрелка» короткое и быстрое слово, его легко крикнуть через весь двор. С этими именами их потом и запомнили.
Готовили собак в Москве, в институте авиационной и космической медицины. Новеньких в отряде первым делом отмывали, осматривали у ветеринаров и как следует кормили. Жили собаки в виварии при институте. Потом начинались месяцы тренировок.
Самым трудным, как пишут об этой подготовке, оказалось вовсе не то, что кажется страшным со стороны. Не центрифуга и не грохот. Тяжелее всего собакам давалась теснота. Животное, которое привыкло бегать по дворам, надо было научить подолгу и спокойно сидеть в маленьком закрытом пространстве.
Делали это постепенно. Собак сажали в металлический ящик того же размера, что и контейнер в спускаемом аппарате. Сначала ненадолго, потом всё дольше. Затем надолго помещали в макет космического корабля. Вокруг гудело и шумело, привычных людей рядом не было. Собаки учились терпеть и шум, и одиночество, и долгое сидение на одном месте.
Кормить их в полёте предстояло автомату. Еду для этого придумали особую. Желеобразную массу, в которой было сразу всё, и пища, и вода, разработал И. С. Балаховский. По описанию Музея космонавтики, в неё шли мясо, жир, овсянка, вода, агар-агар и витамины. Собак приучали есть это желе из автомата, по расписанию, и не отказываться от него, даже когда вокруг непривычно.
Отдельная наука была с одеждой. Для полёта собакам сшили специальные комбинезоны. К телу крепились датчики, тут же было и санитарное устройство. Носить всё это предстояло часами и сутками, и собак терпеливо учили не пытаться сорвать или сгрызть провода. Как сотрудник института Армен Гюрджиан примеряет им полётное снаряжение, видно на архивной фотографии из фондов Музея космонавтики.
Контейнер для полёта сделали двухместным. Собаки сидели рядом, могли видеть и слышать друг друга. Пару, как потом писали, подбирали и с этим расчётом: вдвоём собакам спокойнее. Для робкой Стрелки это, наверное, значило немало. Рядом всегда была бойкая Белка, которая ничего не боялась.
Лететь предстояло одни сутки. Но готовили собак с большим запасом, к пребыванию в кабине до восьми суток. На всякий случай.
Последний этап подготовки был уже почти настоящим полётом, только на земле. Собаки в одежде с датчиками сидели в герметичной кабине. Их крутили на центрифуге, чтобы привыкли к перегрузкам, как при взлёте и спуске. Трясли на вибростенде, где кабина дрожит так же, как на работающей ракете. Белка и Стрелка прошли и то и другое, и их перевели на предполётный режим.
С этого времени собаки не оставались одни ни на минуту. За ними круглосуточно следили врачи и лаборанты. Дежурные записывали в специальный журнал всё, что происходило с каждой за сутки: как поела, как спала, как вела себя в кабине.
Летели Белка и Стрелка не одни. Корабль заодно превратили в маленький летающий ковчег. В катапультируемом контейнере вместе с собаками разместили двенадцать мышей, насекомых, растения, культуры грибков, семена кукурузы, пшеницы, гороха и лука, разные микробы. Ещё двадцать восемь лабораторных мышей и две белые крысы летели в самой кабине корабля, вне контейнера. Всего выходит сорок мышей. В англоязычных источниках называют сорок две и добавляют к компании ещё и серого кролика.
Зачем столько попутчиков, понятно из задач полёта. Учёные хотели узнать, как живой организм переносит перегрузку, долгую невесомость и переход от одного к другому. Как действует на него космическое излучение. Скажется ли всё это на здоровье, а у мышей, растений и семян на потомстве. Собаки здесь были главными, но не единственными испытателями.
Кроме того, проверяли, как работают системы, без которых человек в полёте не обойдётся. Питание, вода, очистка воздуха, приземление. Если эти системы выдержат сутки с двумя собаками, сорока мышами и двумя крысами, значит, на них можно будет рассчитывать и дальше.
Сам контейнер тоже был непростой. Это был один из вариантов того, что конструкторы готовили для будущих полётов человека. Внутри кабина для животных с лотком, автомат кормления, вентиляция, санитарное устройство. Телевизионные камеры с подсветкой и системой зеркал. Радиопередатчики, по которым после посадки капсулу должны были найти в степи. Всё, что здесь работало на двух собак, потом предстояло доверить людям.
Весь корабль-спутник без последней ступени ракеты весил 4600 килограммов. А главные его пассажирки весили не больше шести килограммов каждая.
Утром 19 августа 1960 года кабину с Белкой и Стрелкой установили в корабль. Сделали это за два часа до старта. Подготовкой корабля к запуску руководил лично Королёв.
В 11 часов 44 минуты по московскому времени ракета ушла со стартовой площадки Байконура. На орбиту вышел второй космический корабль-спутник. В газетах и справочниках его называют ещё «Спутником-5».
Старт собаки перенесли тяжело, но так, как и ожидали врачи. Пока ракета набирала высоту, у обеих сильно участились дыхание и пульс. Перегрузка прижимала их книзу, кабину трясло. А когда корабль вышел на орбиту и двигатели смолкли, всё понемногу пришло в норму.
Впервые за всю историю за животными в полёте следили по телевизору. Над приёмными пунктами корабль передавал на землю картинку из кабины, её записывали на плёнку. То, что камеры снимали вне зоны связи, корабль копил и отдавал позже. По телеметрии шли пульс и дыхание, давление, кардиограмма, тоны сердца, температура тела. Специальные датчики отмечали каждое движение собак. Врачи расшифровывали данные и особым кодом передавали их в центр управления.
Поначалу Белка и Стрелка лежали тихо, даже немного вяло. Врачи это понимали: после такого старта любой станет вялым. Потом сработал автомат кормления, и собаки, несмотря на всё пережитое, поели с аппетитом. Невесомость на кровообращение заметно не повлияла. Температура тела у обеих за весь полёт так и не изменилась.
Кабина всё это время жила своей тихой жизнью. Давление, температура и влажность воздуха держались в норме. Воздух периодически очищался: специальное вещество поглощало углекислый газ и водяной пар, а взамен выделяло кислород. Автоматы кормления выдавали еду два раза в сутки, и это тоже был отдельный опыт: проверяли, можно ли нормально есть в невесомости. Белка и Стрелка ответили на этот вопрос по-собачьи просто. Ели.
Корабль шёл виток за витком. Около полутора часов на один оборот вокруг всей планеты. Над океанами, над материками, над ночью и днём. Внизу у экранов дежурили люди, которые всего несколько месяцев назад впервые увидели этих двух дворняжек.
А после четвёртого витка что-то пошло не так.
Белка вдруг стала крайне беспокойной. Та самая бойкая Белка, которая на тренировках была лучшей и ничего не боялась. Она билась в привязных ремнях, пыталась вырваться и лаяла. Её стошнило. По телеметрии и по картинке было отчётливо видно: собаке плохо.
Стрелка лежала рядом спокойно. Робкая, тихая Стрелка весь полёт так и провела, без единого срыва.
Вот и угадай заранее. На тренировках в лидерах ходила Белка, а Стрелку считали тихоней. А в самый трудный момент тихоня осталась невозмутимой, и разнервничалась как раз заводила. Учёных этот эпизод потом всерьёз насторожил.
Врачи на земле видели всё это на экране. А кабина была в трёх сотнях километров над ними, и до посадки оставалось ещё тринадцать витков. Помочь отсюда было нечем. Оставалось только смотреть, записывать и ждать.
Сколько это длилось, в описаниях не сказано. Корабль шёл дальше.
Двадцатого августа, когда пошёл восемнадцатый виток, с Земли подали команду на спуск. Включилась тормозная двигательная установка, корабль сошёл с орбиты. Дальше всё решали автоматика и парашюты.
Спускаемый аппарат приземлился в заданном районе, в степи между Орском, Кустанаем и Амангельды. От расчётной точки его отделяло около десяти километров. Программа полёта была выполнена полностью.
К месту посадки поспешили специалисты. Найти капсулу в степи помогали её собственные радиопередатчики, ради этого их и ставили. В поисковую группу включили и научных сотрудников, которые готовили собак и знали их в лицо, чтобы сразу понять, как те себя чувствуют. Сохранилась кинохроника: собак достают из капсулы спускаемого аппарата.
Уже по первому осмотру было видно, что Белка и Стрелка в порядке. В описании полёта есть характерная оговорка: на тренировках в центре подготовки, бывало, собаки выглядели хуже.
Первые дни после возвращения обе были немного вялыми и ели без особого аппетита. Это списали на стресс, и скоро всё вернулось к обычному. Анализы ничего тревожного не показали. Даже у Белки, которую так мучило на четвёртом витке.
Подвели итог. Больше двадцати пяти часов в полёте. Семнадцать полных витков вокруг Земли. Около семисот тысяч километров пути. И обе собаки вернулись живыми. Белка и Стрелка стали первыми животными, которые слетали на орбиту и вернулись домой.
Беспокойство Белки на четвёртом витке врачи не забыли. Анализы были в норме, но сам случай заставил задуматься. Если крепкой, натренированной собаке на орбите вдруг стало так плохо, то и с человеком надо действовать осторожно. Решили, что первый полёт человека будет как можно короче, всего в один виток. Через восемь месяцев, 12 апреля 1961 года, Юрий Гагарин облетел Землю ровно один раз. Как пишут историки космонавтики, длительность того полёта фактически предопределила Белка.
А пока героинь надо было доставить домой. В Москву собак везли самолётом, и в этом самолёте случилась сцена, которую потом вспоминал Олег Газенко. Его слова приводит «Российская газета».
«Сергей Павлович сразу же распорядился разместить собачек на диване, а сам ушёл в другой салон», — рассказывал Газенко.
Главный конструктор, который сам руководил подготовкой корабля к старту, уступил свой диван двум дворняжкам. Самолёт летел в Москву, а на диване ехали две виновницы торжества.
На следующий день после возвращения собак показали журналистам. Сохранилась кинохроника той пресс-конференции. Сотрудник Академии наук поднимает Белку и Стрелку на руках перед объективами, фотографы щёлкают затворами, корреспонденты торопливо пишут в блокнотах. Ещё недавно эти две собаки были никому не нужны во дворе.
Слава на них обрушилась сразу. Белку и Стрелку печатали на открытках, на марках, на плакатах. О них писали газеты, их показывали в кинохронике. Позже про них сняли мультфильмы, и снимают до сих пор.
А жили собаки по-прежнему при Государственном научно-исследовательском и испытательном институте авиационной и космической медицины, там же, где их когда-то готовили.
Через несколько месяцев после полёта у Стрелки родились щенки. Шестеро, все здоровые. Отцом стал пёс по кличке Пушок. Он тоже служил в отряде, участвовал во многих наземных экспериментах, но сам в космос так и не слетал.
Одной из задач полёта было понять, скажется ли космос на потомстве. Шесть здоровых щенков у собаки, которая сутки провела на орбите, выглядели самым наглядным ответом. Его не нужно было расшифровывать по телеметрии: вот они, возятся у мамы под боком.
Сама Стрелка, та робкая пятнистая дворняжка, которая всегда держалась в сторонке, стала мамой большой семьи. Фотографии Стрелки со щенками сохранились в фондах Музея космонавтики и в московском архиве.
Судьба одного из щенков известна подробнее других. Как сказано в русской Википедии, он долгое время жил в питомнике школы военизированной охраны Министерства путей сообщения. Присматривал за ним К. С. Ахлебининский, тот самый человек, который когда-то участвовал в подготовке собак к полёту. Так что и щенок космической собаки попал в знакомые руки.
Белка и Стрелка прожили долгую жизнь. Обе дожили до глубокой старости и умерли своей смертью, при том же институте, рядом с людьми, которые их когда-то выучили и отправили на орбиту.
Сейчас, спустя больше шести десятков лет, история выглядит почти сказкой. Но всё в ней складывается из очень земных вещей. Мерка в тридцать пять сантиметров. Железный ящик размером с контейнер. Желе из автомата по расписанию. Комбинезон, который нельзя грызть. Журнал, куда дежурные записывали, как собака поела и как спала.
И люди за всем этим. Олег Газенко, который выбрал собак вместо обезьян и руководил их подготовкой. Адиля Котовская, которая потом рассказала, как собак звали до полёта. Армен Гюрджиан, который примерял им комбинезоны. К. С. Ахлебининский, который потом присматривал за щенком Стрелки. И лаборанты, и дежурные, чьи имена в справочники не попали. Это они месяцами сидели рядом с тесным ящиком, кормили, уговаривали, записывали каждый пульс и приучали двух дворняжек не грызть провода.
И две дворняжки, которых когда-то никто не ждал дома. Одна белая, бойкая, первая у миски и первая, кто залает, если что-то не так. Другая пятнистая и тихая, которая спокойно пролежала сутки там, откуда до неё не возвращался никто.
Их выбрали из двенадцати за рост, вес, светлую шерсть и характер. Им дали новые имена, сшили комбинезоны и научили сидеть в тесноте. А потом закрыли в кабине, отправили вокруг Земли семнадцать раз и ждали внизу, глядя в зернистый экран.
Они вернулись. А на земле их ждали люди, которые знали каждую из них в лицо.
