Сервант стоял в большой комнате с семьдесят восьмого года.
Тёмный, полированный, с гранёными стёклами, за которыми парадный сервиз, хрусталь и коробка с документами.
Ремонта в квартире не было никогда. Обои те же, что при въезде, линолеум протёрт до основы у порога, кран на кухне подтекал двадцать лет подряд.
Дочь Лариса предлагала помочь. Мать отвечала: «Нам с отцом и так хорошо».
Отца не стало в двенадцатом. Мать прожила одна ещё четырнадцать лет и умерла в апреле.
Разбирая сервант, Лариса нашла за коробкой с документами свёрток в целлофане.
Деньги. Купюры разных лет, аккуратно разложенные пачками, перетянутые аптечными резинками. Сверху записка почерком матери: «На ремонт».
Сумма оказалась внушительной для пенсии, но не астрономической: копилось десятилетиями, по чуть-чуть.
Лариса сначала не поняла ничего. Копила на ремонт и не сделала?
Ответ нашёлся в той же коробке — тетрадь, куда мать записывала расходы.
Записи шли с восемьдесят четвёртого. И примерно раз в год встречалась одна и та же строчка:
«Взяла из ремонта — Ларисе на зимние сапоги».
«Взяла из ремонта — Ларисе на репетитора».
«Взяла из ремонта — Ларисе на свадьбу».
«Взяла из ремонта — внуку на компьютер».
«Взяла из ремонта — Ларисе на первый взнос».
Каждый раз сумма уходила, потом снова копилась. Сорок лет подряд один и тот же карман латал дыры чужой жизни.
Записи чередовались с приписками: «положила обратно», «дополнила», «в этом году много».
Последняя строчка датирована февралём этого года: «Взяла из ремонта — Ларисе на лекарства, она не знает».
Лариса сделала ремонт в июле.
В квартире матери, которую решила не продавать.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
