3 октября 1935 года в Нидерландах начался матч за звание чемпиона мира по шахматам.
По одну сторону доски сидел Александр Алехин. Чемпион мира с 1927 года, победитель крупнейших турниров, человек, для которого шахматы были профессией, заработком и почти всей жизнью.
По другую сторону сидел тридцатичетырёхлетний голландец в очках. Доктор математики. Преподаватель женского лицея в Амстердаме.
Шахматным профессионалом он не был ни одного дня и так им и не стал.
Звали его Махгилис Эйве, но в шахматном мире он был просто Макс.
Фаворитом его не считали. По рассказам знавших его людей, он и сам не слишком верил, что сможет обыграть Алехина.
Чтобы понять, как учитель оказался за этой доской, придётся вернуться на три с лишним десятка лет назад, в пригород Амстердама.
Дом, где раз в неделю играли турнир
Макс Эйве родился 20 мая 1901 года в Ватерграфсмере. Сейчас это часть Амстердама, а тогда был отдельный пригород.
Отец, Корнелиус Эйве, преподавал в младших классах церковной школы. Семья жила скромно, а детей было шестеро: старший брат Виллем, младшие Кеес и Боб, сёстры Анни и Тини. Макс родился вторым.
Позже отец перешёл в обычную школу, потому что там платили больше, и вдобавок давал частные уроки скрипки и фортепиано. Музыке он учил и собственных детей.
Но в доме Эйве была ещё одна страсть. Корнелиус и его жена Элизабет любили шахматы и раз в неделю собирали знакомых на маленький домашний турнир.
Так что шахматы вошли в жизнь ребёнка раньше, чем школа.
Играть Макс научился совсем маленьким. Русская биография называет четыре года, английские источники говорят о пяти. В главном они сходятся: очень скоро мальчик начал обыгрывать и отца, и мать.
Учился он в той же школе, где преподавал отец. И уже там стало видно, что голова у него устроена под математику.
Десять лет и ни одной проигранной партии
В 1911 году, на Рождество, в Амстердаме проводили однодневный шахматный турнир. Среди участников оказался десятилетний мальчик.
Он выиграл все партии.
Это был первый турнир в его жизни.
Дальше всё пошло быстрее, чем позволяли правила. В юношеский шахматный клуб тогда принимали с шестнадцати лет, но для Эйве сделали исключение. А в двенадцать его приняли в Амстердамский шахматный клуб, к взрослым.
В 1914 году подросток выиграл партию в сеансе одновременной игры у известного голландского мастера Яна те Кольсте.
К четырнадцати годам он уже играл в турнирах Шахматной федерации Нидерландов. В 1917-м пробился в группу «Б» национального чемпионата и впервые получил за шахматы деньги.
В Амстердаме тех лет можно было вживую встретить игроков с мировыми именами. Молодой Эйве лично знал Зигберта Тарраша, Рихарда Рети, Савелия Тартаковера. С венгерским мастером Гезой Мароци он подружился и дружил потом десятилетиями.
Математика прежде всего
В 1918 году Эйве поступил на математический факультет Амстердамского университета.
Вот здесь в его биографии и появляется то, что определит всю дальнейшую жизнь. Шахматы он не бросил. Но и главным делом их не сделал.
Студент ездил на турниры в Англию и Швецию. В 1920 году по Нидерландам гастролировал чемпион мира Эмануил Ласкер, и Эйве выиграл у него партию в сеансе одновременной игры.
В 1921-м он впервые стал чемпионом Нидерландов. Потом выигрывал этот титул снова и снова, больше десяти раз, и по числу побед в национальном чемпионате его рекорд в Голландии не побит до сих пор.
В том же 1921 году он сыграл два турнира, в Будапеште и в Гааге. Оба выиграл Алехин. Эйве в Будапеште стал шестым, а в Гааге предпоследним, с двумя очками из девяти.
Первое знакомство с будущим соперником вышло болезненным.
После этого студент стал меньше играть и больше сидеть над математикой. В 1923 году он с отличием окончил университет. В конце того же года выиграл традиционный рождественский турнир в английском Гастингсе, где вторым стал его друг Мароци.
В первой половине 1924-го Эйве поработал учителем в провинциальном лицее.
Летом того же года в Париже, в дни Олимпийских игр, разыграли первый чемпионат мира среди любителей. Эйве дошёл до финала и поделил там места с четвёртого по шестое.
Доктор Эйве
Примерно в эти годы он познакомился с Каро Бергман, которая стала его женой. С годом свадьбы биографы расходятся, но прожили они вместе всю жизнь, и у них родились три дочери.
Главным делом середины двадцатых была диссертация. В 1926 году Эйве защитил в Амстердамском университете докторскую по математике. Название такое, что с первого раза не выговоришь: дифференциальные инварианты двух ковариантных векторных полей с четырьмя переменными. Руководили работой Роланд Вайценбёк и Хендрик де Врис.
С тех пор его называли «доктор Эйве». Именно так, с учёной степенью, о нём потом будет говорить Капабланка.
В том же 1926 году доктор математики получил место преподавателя в женском лицее в Амстердаме. Там он проработал до 1940 года, четырнадцать лет.
Вёл он, по некоторым данным, не только математику, но и механику с астрономией.
Лицей был его основной работой. Шахматы получали то время, что оставалось.
Соревноваться всерьёз он мог в основном во время школьных каникул. Даже когда ему давали отгул на турнир, готовиться было некогда: как пишут его биографы, уроки он вёл до последнего момента.
У шахматной элиты жизнь была устроена иначе. Для Алехина, Капабланки, Боголюбова турниры были работой. Они колесили по миру, давали сеансы, писали книги и жили на это.
Эйве тоже писал книги, и за жизнь написал их больше семидесяти. Но расписание ему диктовал лицей.
Первые встречи с Алехиным
В 1926 году амстердамский клуб, за который выступал Эйве, искал ему соперника для матча из числа сильнейших в мире. Ласкер отказался, он тогда не выступал. Боголюбов запросил слишком большой гонорар. Согласился Алехин, который как раз готовился к матчу за мировую корону с Капабланкой.
Десять партий играли с декабря 1926-го по январь 1927-го. Эйве проиграл две партии на старте, отыгрался победами в седьмой и восьмой, но в решающей десятой, где ошибались оба, выиграл Алехин. Итог 5½ на 4½ в пользу гостя.
В том же 1927 году Алехин обыграл Капабланку и стал чемпионом мира.
А в 1928-м в Гааге прошёл чемпионат мира среди любителей, который проводила молодая Международная шахматная федерация. Эйве выиграл его, набрав 12 очков из 15.
Чемпион мира среди любителей. Точнее титула для учителя математики не придумать.
Дальше были два матча с Ефимом Боголюбовым, оба проигранные с одинаковым счётом 4½ на 5½. Был турнир в Карлсбаде 1929 года, собравший почти всю шахматную элиту, где Эйве поделил места с пятого по седьмое.
В том же 1929-м доктор Эйве напечатал математическую работу о шахматах. С помощью бесконечной последовательности нулей и единиц он показал, что по тогдашним правилам партия теоретически могла длиться вечно.
Зимой 1930/31 года он выиграл турнир в Гастингсе, обойдя самого Капабланку. А летом 1931-го проиграл кубинцу матч из десяти партий: два поражения, восемь ничьих, ни одной победы. Советская биография Эйве объясняет этот результат отчасти усталостью после учебного года.
Усталость после учебного года. У одного из сильнейших шахматистов мира.
В 1932-м он сыграл вничью матч из 16 партий с Сало Флором и разделил второе место на турнире в Берне, где опять победил Алехин. Американский гроссмейстер Рубен Файн писал, что именно эти результаты сделали Эйве и Флора самыми вероятными соперниками чемпиона мира.
Решение уйти
В 1933 году Эйве в очередной раз выиграл чемпионат Нидерландов и объявил, что заканчивает с шахматами.
Ему было тридцать два. Он хотел заниматься наукой и преподаванием.
Решение продержалось меньше года.
В самом конце 1933-го в одном из кафе Эйве случайно встретил австрийского мастера и аналитика Ханса Кмоха, который тогда жил в Голландии. Эту встречу Эйве потом описал сам, и его рассказ приводит Гарри Каспаров в книге «Мои великие предшественники». Эйве вспоминал: «Он знал о моём решении оставить шахматы, но, очевидно, никогда его не одобрял. По мнению Кмоха, я мог добиться гораздо большего и испытать свои силы в борьбе за звание чемпиона мира».
Кмох убедил его в главном. Алехин как практический шахматист, безусловно, сильнее. Но при основательной подготовке можно получить такое преимущество, что исход матча станет по меньшей мере неясным.
Итог того разговора Эйве сформулировал коротко: «С этого момента решение было практически принято: я вызову Алехина на матч за звание чемпиона мира».
Деньги на матч не падали с неба. Голландские любители шахмат ещё раньше собрали так называемый «комитет Эйве», главной целью которого было устроить матч на первенство мира с их соотечественником в роли претендента. Играть решили в Нидерландах: на родине Эйве найти финансирование было проще всего.
Алехин вызов принял. Матч назначили на осень 1935 года. Тридцать партий. Чтобы победить, нужно было выиграть не меньше шести и набрать больше 15 очков.
Готовился Эйве основательно. Кроме разбора дебютного репертуара Алехина, в его плане был спорт, и занимался он им много.
В 1934 году на турнире в Цюрихе он разделил второе место. Турнир выиграл Алехин, но единственное поражение ему нанёс именно Эйве.
В 1935 году, ещё до матча, голландский радиожурналист Хан Холландер спросил Капабланку, что тот думает о предстоящем поединке. Запись сохранилась в архивах голландского телерадиовещания. Капабланка ответил: «Игра доктора Алехина на 20 процентов блеф. Игра доктора Эйве ясная и прямая. В некоторых отношениях она не так сильна, как у Алехина, но более уравновешенна».
Эйве в той же записи говорил по-голландски, что его настроение качается от оптимизма к пессимизму. И напоминал, что за предыдущие десять лет счёт их встреч с Алехиным был равным: 7 на 7.
Тринадцать городов
Матч начался 3 октября 1935 года, и на одном месте он не стоял. Партии играли в тринадцати городах Нидерландов: в Амстердаме, Роттердаме, Утрехте, Гааге, Делфте, Гауде, Гронингене, Барне, Хертогенбосе, Эйндховене, Зейсте, Эрмело и приморском Зандвоорте.
Это был первый матч за мировую корону, где у игроков были секунданты, помогавшие анализировать отложенные партии.
Начало вышло ровно таким, какого ждали скептики. Первую партию выиграл Алехин. После семи партий он вёл 5:2, после девяти 6:3.
Три очка разницы с чемпионом мира. В таком матче это выглядело почти приговором.
Работу при этом никто не отменял. Об Эйве рассказывают, что на некоторые партии матча он приезжал прямо с уроков.
А потом Алехин заиграл слабее, а Эйве начал выигрывать. После четырнадцатой партии счёт сравнялся: 7:7.
Чемпион снова ушёл вперёд и после девятнадцатой партии вёл уже на два очка. Эйве очень сильно провёл двадцатую партию и выиграл её. Потом выиграл двадцать первую. Снова равенство.
В 24-й партии Алехин грубо ошибся в эндшпиле и упустил победу. Две следующие партии взял Эйве.
Жемчужина Зандвоорта
Двадцать шестую партию играли в Зандвоорте. Эйве играл белыми и в неясной позиции пожертвовал фигуру за три пешки. Борьба шла не без ошибок, но выиграл голландец.
Савелий Тартаковер назвал эту партию «жемчужиной Зандвоорта». Под этим именем она и вошла в учебники.
Теперь уже Эйве вёл 14:12. Алехин ответил победой в 27-й партии, 13:14. Дальше три ничьи подряд.
15 декабря 1935 года тридцатая партия закончилась вничью. Итоговый счёт 15½ на 14½. Девять побед Эйве, восемь побед Алехина, тринадцать ничьих.
Учитель математики из женского лицея стал пятым чемпионом мира по шахматам. Ему было тридцать четыре года.
Кинохроника того дня сохранилась. После последней партии Эйве просят сказать несколько слов, а Алехин рядом, как описывает эти кадры шахматный портал ChessBase, выглядит оглушённым и потрясённым.
Потом был торжественный вечер в отеле «Карлтон». Алехин выступил по-французски, и в хронике слышны его слова: «Я горд и счастлив, что у шахматного мира есть чемпион, который является джентльменом». И тут же официально вызвал Эйве на матч-реванш.
Для голландских шахмат этот титул стал огромным толчком. В 1936 году Эйве получил орден Оранских-Нассау.
Была у этой победы и другая сторона, о которой рассказывал гроссмейстер Юрий Авербах. В книге «О чём молчат фигуры» он утверждает, что голландской федерации не удалось собрать полный призовой фонд. Чемпиону мира по условиям гарантировалась определённая сумма, а Эйве, по этой версии, играл только за титул. И после чествования по случаю победы, пишет Авербах, у нового чемпиона мира не оказалось денег даже на дорогу домой.
Спор, который не утих до сих пор
Проигрыш Алехина многим показался невозможным. Почти сразу появилось объяснение, которое кочует по книгам и сегодня: чемпион пил.
Голландский гроссмейстер Ян Хейн Доннер позже писал, что шахматный мир с победой Эйве просто не смирился и общее мнение гласило, будто Алехин опять перебрал. Встречается даже версия, что 21-ю партию он якобы играл пьяным.
Соглашались с этим далеко не все. Сало Флор, помогавший Эйве во время матча, считал, что Алехину больше помешала самоуверенность, чем алкоголь. Сам Алехин перед матчем говорил, что выиграет легко. Каспаров главной причиной называл недооценку соперника.
Бывшие чемпионы мира Василий Смыслов, Борис Спасский, Анатолий Карпов и Гарри Каспаров разбирали партии того матча и пришли к выводу, что Эйве победил заслуженно, а уровень игры был достоин чемпионата мира. Владимир Крамник говорил, что на результат выпивка Алехина не повлияла, и приводил довод: в турнирах после матча Эйве выиграл у Алехина три партии, а проиграл одну.
Спрашивали об этом и самого Эйве. Его ответ приводит Каспаров. Эйве сказал: «Не думаю, что тогда он пил больше, чем обычно».
Дальше он объяснял подробности. Алехин жил в отеле «Карлтон», хозяин которого входил в тот самый комитет Эйве, и знаменитому гостю из вежливости не выставляли счетов за напитки. А ещё Алехин плохо видел, но не любил носить очки, поэтому ходил неуверенно, и многие принимали эту походку за опьянение.
Два года с короной
Сразу после матча Эйве передал права на организацию следующих матчей на первенство мира Международной шахматной федерации.
А сам продолжил выступать, уже в звании чемпиона. В 1936 году в Ноттингеме собрались все сильнейшие шахматисты своего времени. Эйве занял третье место, отстав на пол-очка от Капабланки и Михаила Ботвинника и на пол-очка опередив Алехина. Потом выиграл турниры в Амстердаме и Бад-Наухайме, оба раза впереди Алехина.
Рубен Файн, вскоре ставший секундантом Эйве, оценивал те годы так: «За два года до матча-реванша сила Эйве выросла. Хотя он никогда не имел над соперниками такого превосходства, как его предшественники, сильнее его в этот период не было никого».
Реванш
Матч-реванш начался 5 октября 1937 года, снова в Нидерландах. Фаворитом на этот раз считали Эйве.
Алехин готовился всерьёз: отказался от алкоголя и табака. Позже, правда, пить снова начал.
Поначалу шла настоящая борьба. Эйве вёл 1:0, потом 3:2. Решающей оказалась шестая партия: Алехин разгромил соперника уже в дебюте. Следующие две партии тоже взял он.
Дальше Алехин держал преимущество в два-три очка, а начиная с 21-й партии игра Эйве надломилась. Из пяти последних партий Алехин набрал четыре с половиной очка. После 25-й партии счёт стал 15½ на 9½, и титул вернулся к прежнему владельцу.
Файн был секундантом Эйве в этом матче. Срыв он объяснял нервным напряжением, которое, по его мнению, усиливали попытки Эйве сохранять внешнее спокойствие.
В том же разговоре о выпивке Эйве обронил, что немного выпить, по его мнению, помогает, хотя и не на длинной дистанции. И что он жалел, что во время второго матча с Алехиным не пил совсем.
Учитель, доктор, профессор
Преподавание в женском лицее закончилось в 1940 году. Шла Вторая мировая война, и большие международные турниры на несколько лет почти исчезли.
После войны Эйве снова сел за доску. В 1946 году на турнире в Гронингене стал вторым, уступив только Ботвиннику. Весной 1948-го сыграл в матч-турнире за вакантный титул чемпиона мира, но в сорок шесть лет был заметно старше соперников и финишировал последним.
Он играл за сборную Нидерландов на шахматных олимпиадах с 1927 по 1962 год, неизменно на первой доске.
А параллельно нашёл себе новую математику. В 1950-х Эйве увлёкся вычислительными машинами. В 1956 году стал консультантом нидерландского отделения компании Remington Rand, которая выпускала ЭВМ. В 1957-м, во время рабочей поездки в США, сыграл две партии с юным Бобби Фишером: одну выиграл, вторую свёл вничью.
С 1964 года доктор Эйве был профессором и читал курс автоматической обработки данных в Роттердаме, потом в Тилбургском университете, откуда ушёл в 1971 году.
С 1970 по 1978 год он возглавлял Международную шахматную федерацию.
До 1972 года, когда чемпионом стал Фишер, Эйве оставался последним чемпионом мира, родившимся не в Российской империи и не в СССР.
Умер он 26 ноября 1981 года в Амстердаме, от сердечного приступа. Ему было восемьдесят. Его пережили жена и три дочери.
Сегодня в центре Амстердама, недалеко от Лейдсеплейн, есть площадь Макса Эйве. На ней стоит шахматный центр его имени с музеем и библиотекой, большая шахматная доска под открытым небом и памятник, открытый в 2004 году.
Профессионалом он так и не стал. Он был сыном учителя, учителем, доктором математики, профессором. И два года, с декабря 1935-го до конца 1937-го, чемпионом мира, которого в начале того матча не считали даже фаворитом.
