В 1905 году в Америке продавалась застёжка с бодрым рекламным обещанием: «Потянул, и готово». Потянуть было можно. Дальше начинались неприятности. Застёжка могла разойтись сама, в самый неподходящий момент. Острые крючки цеплялись за ткань и рвали её. А перед стиркой эту штуку приходилось с одежды снимать. Портные её брали неохотно, покупатели тоже.
Её изобретатель бился над ней больше десяти лет и в конце концов к застёжкам охладел.
Одевались тогда долго. Высокие ботинки застёгивали на ряд мелких пуговиц, для которых продавали специальный крючок. Платья и юбки сбоку закрывались на крючки и петельки, и без чужой помощи с ними было не справиться. Застёжка, которая закрывается одним движением, была бы для всех спасением. Только работать она должна была как следует.
А довёл её до ума инженер, который вырос на хуторе в Швеции. Его звали Гидеон Сундбек. Сегодня его застёжку расстёгивают и застёгивают на куртках, джинсах, сумках, палатках и чемоданах по всему свету. Называется она молнией. А по-английски словом, которое придумал не он, а производитель резиновых бот.
Хутор Сонарп
Полное имя у него было длинное, на шведский лад: Отто Фредрик Гидеон Сундбек. Родился он 24 апреля 1880 года на хуторе Сонарп, в приходе Эдестугу. Это Смоланд, лесной и каменистый край на юге Швеции, лен Йёнчёпинг.
Отец, Юнас Отто Магнуссон Сундбек, был зажиточным крестьянином. Мать звали Кристина Каролина Класдоттер. Кроме Гидеона, в семье росли ещё пятеро детей.
О детстве будущего инженера биографы почти ничего не пишут. Известно другое: денег в семье хватило, чтобы сын учился дальше, чем сельская школа. Для смоландского хутора конца XIX века это уже немало. Многие смоландцы в те годы вообще уезжали за океан, в Америку.
Гидеон сначала окончил учёбу дома, в Швеции. Потом поехал в Германию.
Бинген-на-Рейне
Городок Бинген стоит на Рейне, там, где в него впадает Наэ. Виноградники на склонах, баржи на реке, старая крепость над крышами.
Политехническая школа там была совсем молодой. Её открыл в 1897 году инженер Герман Хёпке под названием «Рейнский техникум». Хёпке приехал из Ильменау, из Тюрингии, и следом за ним в Бинген перебрались несколько преподавателей и шестьдесят студентов. В 1898 году для техникума построили новое здание. Через несколько лет в его аудиториях сидел и молодой швед со смоландского хутора.
Там Сундбек выучился на инженера-электрика. Чертить, считать, разбирать машины до винтика и собирать обратно. В 1903 году он сдал экзамен на звание инженера. Ему было двадцать три.
Электротехника в те годы была самой модной инженерной профессией. Города тянули провода, ставили динамо-машины, пускали трамваи. В 1905 году двадцатипятилетний Сундбек переехал в Соединённые Штаты.
Его первой работой там стала компания «Вестингауз» в Питтсбурге, одна из главных электротехнических фирм Америки. Генераторы, моторы, трансформаторы. Для выпускника Бингена место было самое подходящее.
Питтсбург тех лет был городом заводов и дыма. Над рекой стояли сталелитейные цеха, по мостам грохотали поезда с углём и рудой. Фирма Джорджа Вестингауза в своё время поставила на переменный ток и не прогадала. За двенадцать лет до приезда Сундбека именно «Вестингауз» осветил электричеством Всемирную выставку в Чикаго. На той же самой выставке, как потом выяснится, показывали и застёжку, с которой будет связана вся его жизнь.
Проработал он там около года. А потом получил предложение, которое на первый взгляд выглядело странно. Его звали не строить моторы, а чинить застёжку.
Человек с пневматической дорогой
Чтобы понять, что это была за застёжка, придётся вернуться на несколько десятилетий назад.
Первым застёжку со скользящим замком попробовал запатентовать Элиас Хау, тот самый американец, что изобрёл швейную машину. В 1851 году он получил патент на «автоматическую непрерывную застёжку для одежды». Это был ряд зажимов, соединённых шнуром, который скользил по рёбрышкам. В продажу она так и не пошла.
Следующим за дело взялся человек из Чикаго, и случилось это через сорок лет.
Уиткомб Джадсон родился в 1843 году. Изобретателем он стал поздно. Много лет ездил по Среднему Западу торговым агентом: продавал сельские машины, потом весы для зерна и устройства для резки снопов.
Около 1888 года Джадсон начал изобретать сам. Главной его страстью стала пневматическая уличная железная дорога, вагоны, которые двигались бы сжатым воздухом. На неё он получил четырнадцать патентов. Всего за шестнадцать лет у него набралось тридцать.
Застёжка среди них появилась из бытовой досады. Тогда в моде были высокие ботинки, и застёгивались они на длинный ряд пуговиц или крючков. Джадсону, как пишут историки, это занятие попросту надоело.
В ноябре 1891 года Джадсон подал заявку на «застёжку-замок». Устройство было хитрое: два ряда крючков и петелек, а по ним скользит ползунок и сцепляет их по очереди. Заявку чуть не отклонили, потому что похожих застёжек для обуви было уже много. Но 29 августа 1893 года Джадсон получил два патента.
В том же году его застёжку показали на Всемирной выставке в Чикаго. Публика ходила смотреть на электрические фонтаны, на первое колесо обозрения и на движущийся тротуар, а среди всего этого стоял и стенд с застёжкой для ботинок.
Там её и заметил Льюис Уокер, адвокат из городка Мидвилл в Пенсильвании. Он поверил в изобретение и вложил в него деньги. Вместе с Джадсоном они основали компанию, которая потом не раз меняла название и место.
«Потянул, и готово»
Дела у компании шли туго. Первая застёжка Джадсона работала плохо, а каждый крючок и каждую петельку приходилось пришивать к одежде вручную. В 1904 году фирму переименовали в «Автоматик хук энд ай», то есть «Автоматический крючок и петля», и перевезли в Нью-Джерси, в портовый Хобокен, через Гудзон от Манхэттена.
Там появилась новая версия, «Си-кьюрити». Название звучало как английское security, надёжность. В рекламе обещали: «Потянул, и готово». Её задумали для разреза на юбках и платьях, где обычно сидел длинный ряд крючков.
С надёжностью вышла неловкость. Застёжка была склонна расходиться в самый неожиданный момент. Острые крючки рвали ткань. Перед стиркой её надо было снимать, а потом возвращать на место. Швейные фабрики интереса не проявили. Сам Джадсон к этому времени застёжками почти перестал заниматься.
Но Льюис Уокер не сдавался. В дело были вложены его деньги и годы. Компании нужен был человек, который разбирается в механике лучше, чем в рекламе.
Хобокен
В 1906 году Гидеон Сундбек ушёл из «Вестингауза» и поступил в компанию Джадсона и Уокера в Хобокене. Ему было двадцать шесть.
Хобокен был городом пристаней. Через Гудзон к Манхэттену ходили паромы, у причалов стояли трансатлантические пароходы, и с них сходили тысячи приезжих из Европы. Вдоль воды тянулись склады, мастерские и небольшие фабрики. На одной из таких фабрик и делали застёжки, которые никто не хотел покупать.
Для инженера с дипломом и работой в «Вестингаузе» это был странный шаг. Большая электротехническая компания против маленькой фирмы, у которой за плечами одни неудачи. Почему Сундбек согласился, биографы не объясняют. Известно только, что задачу он получил трудную и надолго.
Фабрикой там управлял Питер Арон Аронсон, механик и изобретатель, шведский уроженец, как и сам Сундбек. Начальник у молодого инженера оказался земляком и тоже человеком с руками и чертежами.
Работа досталась Сундбеку неблагодарная. Он взялся улучшать «Си-кьюрити». Получилась новая модель, её назвали «Плако». Ползунок в ней шёл вверх по направляющей петле, а крючки и петельки сидели на плотной хлопковой тесьме. Только главный порок никуда не делся. «Плако» тоже норовила разойтись сама. Покупатели встретили её так же прохладно, как предшественниц.
Зато самого Сундбека в компании оценили. Вскоре он стал главным конструктором. Теперь застёжка была его задачей целиком, со всеми её крючками, ползунками и неудачами.
Эльвира
У Питера Аронсона была дочь, Наоми Эльвира. 5 июня 1909 года в Хобокене она вышла замуж за Гидеона Сундбека. Жениху было двадцать девять лет.
В декабре того же 1909 года в Мичигане умер Уиткомб Джадсон. Ему было шестьдесят шесть. Застёжку, которая работала бы как следует, он так и не увидел.
А в 1911 году не стало Эльвиры.
Биографы Сундбека пишут об этом коротко и сходятся в одном: после её смерти он с головой ушёл в работу. Днями и вечерами сидел над чертёжной доской. Задача, над которой до него без толку бились пятнадцать лет, теперь занимала его почти целиком.
Без крючков
Сундбек понял то, к чему Джадсон так и не пришёл. Беда была не в ползунке и не в тесьме. Беда была в самих крючках и петельках. Пока застёжка держится на крючке, зацепленном за петлю, она будет расцепляться, стоит ткани изогнуться или натянуться. Крючок надо было выбросить.
Первая модель без крючков и петель получила название «Хуклесс номер один», то есть «Бескрючковая». Патент на неё Сундбек получил 29 апреля 1913 года.
К тому времени многое поменялось. В 1913 году Уокер собрал новых вкладчиков в Пенсильвании, перестроил компанию и перевёз её из Хобокена к себе домой, в Мидвилл. Теперь она называлась «Хуклесс фастенер компани», «Компания бескрючковой застёжки». В самом названии было обещание: крючков больше не будет.
Мидвилл был тихим городком на северо-западе Пенсильвании, с колледжем, речкой и железной дорогой. Здесь Сундбек проживёт всю оставшуюся жизнь.
Для компании переезд был последней ставкой. Почти двадцать лет на рынке, несколько моделей, и ни одна не держалась как следует. Всё теперь зависело от того, что придумает главный конструктор.
«Номер два»
Следующую модель Сундбек назвал скромно: «Хуклесс номер два». Большинство источников относит её к 1913 году, некоторые биографы называют 1914-й. Именно её сегодня считают молнией в полном смысле слова.
Устроена она была так, как устроена любая молния на куртке и сейчас. Две полоски тесьмы. На каждой ряд маленьких металлических звеньев. Каждое звено с одной стороны выпуклое, с другой с ямкой, как крохотная чашечка. Когда ползунок идёт вверх, он сводит два ряда вместе, и выпуклость каждого звена садится в ямку соседнего. Звенья противоположных рядов входят друг в друга, как пальцы сцепленных рук. Когда ползунок идёт вниз, он клином раздвигает их обратно.
Крючков нет. Цепляться нечему, рваться тоже нечему.
Вторая важная перемена была в густоте. У старых застёжек на дюйм длины приходилось четыре сцепляющих элемента. Сундбек довёл их число до десяти-одиннадцати на дюйм. Звенья стали мелкими, ряд плотным. Такая застёжка гнулась вместе с тканью и при этом держалась.
Разница с крючками была принципиальной. Крючок держит, только пока его тянут в нужную сторону. Стоит ткани выгнуться, и он соскакивает с петли. Звенья Сундбека держали друг друга со всех сторон сразу. Чтобы их разъединить, нужен был ползунок, который раздвигает их клином. Без ползунка застёжка не расходилась.
27 августа 1914 года Сундбек подал заявку на патент под названием «Разъёмная застёжка». Патент номер 1 219 881 ему выдали 20 марта 1917 года. До тридцать седьмого дня рождения оставалось чуть больше месяца.
На чертежах из этого патента узнаётся любая современная молния. Ползунок с ушком. Два ряда зубцов на тесьме. С тех пор менялись материалы и размеры, но принцип остался тот же.
Машина
Придумать хорошую застёжку было полдела. Её надо было ещё делать, тысячами и задёшево. Если каждое звено вырезать и ставить вручную, молния выйдет слишком дорогой, и покупать её не станут.
Поэтому вторую половину своей славы Сундбек заработал как конструктор станков. Он придумал машину, которая брала проволоку особого профиля, в сечении похожего на букву Y, отрезала от неё звенья и выдавливала в каждом ту самую ямку-чашечку. Среди историков машина известна под коротким именем S-L.
По данным Национального зала славы изобретателей США, уже в первый год производства компания выпускала сотни футов застёжки в день.
Патенты на станки шли следом за патентами на саму застёжку. В 1920 году Сундбек получил патент на машину, которая формовала металлические детали и сажала их на место. А в 1923-м запатентовал станок, который делал застёжку почти без отходов металла.
Первые годы молния продавалась плохо. Её ставили на кисеты для табака и на прочие мелочи. Одежду ею ещё почти не застёгивали: до настоящего признания у портных оставалось лет двадцать.
Слово придумали в Огайо
Перелом случился в 1923 году. Город Акрон в Огайо тогда называли резиновой столицей Америки: там стояли заводы, которые делали шины для автомобилей, шланги, подошвы и всё, что можно было сделать из каучука. Одна из этих компаний, «Би Эф Гудрич», выпускала боты, резиновые сапожки, которые надевали поверх обычной обуви в слякоть. Старые застёжки на них застёгивались долго и пропускали воду.
В «Гудрич» решили поставить на новые боты застёжку из Мидвилла. Такие боты застёгивались одним движением, одной рукой.
Оставалось придумать название. Глава компании Бертрам Уорк предложил слово zipper. В английском zip значит и короткий свистящий звук, и быстрое движение. Ровно это и происходило, когда ползунок пролетал снизу вверх: вжик, и готово.
Тут случился забавный поворот. Уорк придумывал название для бот, а не для застёжки. Саму застёжку он предлагал называть по-деловому, «скользящей». Но покупатели рассудили иначе. Слово перешло с бот на застёжку и приросло к ней намертво. Источники здесь расходятся только в одном: большинство называет 1923 год, некоторые 1924-й.
Компания «Гудрич» потом даже зарегистрировала слово как торговую марку. Но удержать его не смогла. Так словом zipper по-английски стали звать любую такую застёжку, кто бы её ни сделал.
Шестьдесят миллионов в год
После бот дело пошло. Застёжка из Мидвилла, которую столько лет никто особенно не хотел, вдруг стала модной.
В 1934 году одна только компания Уокера продала больше шестидесяти миллионов застёжек. Их ставили на мужские и женские вещи, на спальные мешки, на сумки, а потом на рюкзаки и чемоданы.
В 1935 году парижский модельер Эльза Скьяпарелли показала коллекцию, где молний было много, порой даже там, где без них можно было обойтись. Молнию больше не прятали, её показывали.
Около 1937 года лучшие портные мужских костюмов дали понять, что молния на брюках вполне прилична.
В том же 1937 году, после смерти Льюиса Уокера, компания сменила имя ещё раз. Её назвали «Талон», то есть «Коготь», по имени цепких когтей хищной птицы. Под этим названием мидвиллские молнии знали десятилетиями.
Уокер прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как застёжка, в которую он вкладывал деньги с 1890-х годов, принесла ему успех. Джадсону повезло меньше: он не дожил даже до патента на первую модель без крючков.
Мидвилл
Сундбек так и остался в Мидвилле. Он часто ездил в Канаду, в город Сент-Катаринс неподалёку от Ниагарского водопада, где на отдельной фабрике тоже делали молнии по его технологии. Но дом у него был в Пенсильвании.
Со временем у него снова появилась семья, в доме подрастали дети.
Родина его не забыла. В 1951 году Шведская королевская академия инженерных наук наградила Гидеона Сундбека своей золотой медалью. Сыну крестьянина с хутора Сонарп было уже за семьдесят.
Гидеон Сундбек умер 21 июня 1954 года в Мидвилле. Ему было семьдесят четыре. Похоронили его там же, на кладбище Гриндейл.
Что осталось
Долгое время его фамилию знали только инженеры и историки техники. Обычный человек, застёгивая куртку, не задумывался, кто это всё придумал.
В 2006 году Сундбека внесли в Национальный зал славы изобретателей США за работу над застёжкой-молнией.
А 24 апреля 2012 года, в день его 132-летия, компания Google поставила на главную страницу поисковика праздничную картинку в его честь. Посередине логотипа шла молния. Ползунок можно было потянуть мышкой вниз, страница расходилась на две половины, а под ней открывались результаты поиска о шведском инженере.
Рекламное обещание 1905 года, «потянул, и готово», через сто с лишним лет сработало на экране компьютера.
Возьмите любую молнию на любой куртке. Две полоски тесьмы. Ряды мелких звеньев, у каждого выпуклость с одной стороны и ямка с другой. Ползунок, который сводит их вместе так плотно, что они не разойдутся сами, как бы ни гнулась ткань.
Над тем, чтобы они не расходились сами, бился когда-то коммивояжёр из Чикаго. Пятнадцать лет спустя застёжка всё ещё расстёгивалась в самый неподходящий момент. А потом за неё взялся сын смоландского крестьянина с немецким дипломом. Задача, от которой его предшественник отступился, стала главным делом его жизни.
Сегодня такая застёжка есть на любой вешалке, в любой прихожей и на любом чемодане. И почти никто не знает, что у этой маленькой вещи есть фамилия.
