В 1828 году из нормандского городка Беллем ушёл восемнадцатилетний парень. Ушёл не в солдаты и не на учёбу, а в компаньоны к бродячему торговцу, который возил по округе чулки, вязаные колпаки и прочую бельевую мелочь. Такой товар обычно раскладывали там, где собирался народ: на базарной площади, у церкви после службы, на рыночных рядах соседних городков.
Звали парня Аристид Бусико. Через сорок с лишним лет он построит в Париже магазин, который историки торговли назовут первым универмагом в мире. А после его смерти этим магазином будет руководить женщина, на которой его родители когда-то запрещали ему жениться. Бывшая прачка, которая в детстве, по преданию, пасла гусей. И она сделает то, чего от владелицы огромного парижского магазина никто не ждал.
Но до этого ещё очень далеко. Пока есть только дорога, короб с чулками и рыночная площадь, где покупатель торгуется за каждый су.
Шляпная лавка в Беллеме
Аристид Жак Бусико родился 14 июля 1810 года в Беллеме, тихом городке на краю лесистого края Перш, в нынешнем департаменте Орн. Французские биографы называют его отца шляпником. Английские пишут чуть шире: семья держала маленькую лавку, где продавали ткани, ленты и всякую мелочь для дамского гардероба. Так или иначе, мальчик рос за прилавком.
В провинциальной лавке тех лет цены на товар не писали. Хозяин смотрел на покупателя и называл сумму. Если перед ним стояла зажиточная фермерша, сумма была одна. Если бедная вдова, другая. Покупатель возмущался, хозяин уступал, оба делали вид, что расстаются довольными. На одну ленту могло уйти четверть часа разговоров.
Аристид работал в семейной лавке приказчиком, то есть отмерял, заворачивал, считал сдачу и слушал этот бесконечный торг. Что он о нём думал в те годы, неизвестно. Но много позже весь его магазин будет устроен ровно наоборот.
С коробом по рынкам
В восемнадцать он из лавки ушёл. По данным французских источников, в 1828 году Аристид покинул Беллем компаньоном бродячего торговца бельевым товаром. Английская версия его биографии говорит проще: в восемнадцать он торговал тканями вразнос.
Ремесло это было тяжёлое и бедное. Бродячий торговец шёл от городка к городку пешком или на телеге, ночевал на постоялых дворах, мок под дождём и раскладывал товар на ярмарках среди лотков с сыром, глиняной посудой и живыми курами. Покупатели у него были самые придирчивые: крестьянки, которые копили на пару чулок полгода и потому щупали каждую петлю.
Именно здесь, судя по всему, он и научился главному в своей профессии. Смотреть, что люди трогают руками. Слушать, о чём спрашивают. Замечать, от чего отказываются, когда узнают цену.
Тогда же рядом с ним появился человек, который пройдёт с ним всю дальнейшую жизнь. Рене-Никола Лижье, ровесник Аристида, тоже торговал тканями на нормандских рынках. В 1829 году друзья вместе перебрались в Париж. Позже Лижье будет участвовать и в его парижских делах.
Приказчик с улицы Бак
Париж конца 1820-х годов был городом маленьких лавок. Каждая торговала чем-то одним: одна лентами, другая перчатками, третья сукном. Узкие улицы, тёмные витрины, хозяева, которые встречают покупателя у порога и не выпускают без покупки.
Но на левом берегу Сены, на улице Бак, работал магазин другого сорта. Назывался он «Маленький святой Фома», по-французски Au Petit Saint-Thomas. Это был так называемый «магазин новинок»: там продавали сразу ткани, шали, шляпы, бельё и разную дамскую одежду, и у каждого товара был свой отдел. Хозяин, Симеон Маннури, слыл человеком предприимчивым.
В 1834 году двадцатичетырёхлетний Бусико поступил к Маннури младшим продавцом. Его поставили в отдел шалей. Шаль тогда была одной из главных вещей в гардеробе парижанки, и выбирали её долго, придирчиво, с примеркой перед зеркалом.
Работал он так, что его заметили. Из продавцов он вырос в заведующего отделом, а потом стал закупщиком, то есть сам ездил за товаром и решал, что магазин будет продавать в новом сезоне. Ради закупок он бывал в Англии и, по словам биографов, выучил английский самостоятельно, в разъездах.
У Маннури было чему поучиться. Современные парижские историки приписывают «Маленькому святому Фоме» сразу несколько новшеств. Цены там писали на ярлыках. По отделам можно было свободно ходить и смотреть. А в конце сезона остатки старого товара распродавали по сниженной цене, чтобы освободить место под новый. Распродажи со скидками бывали и раньше, но именно такую сезонную распродажу парижские краеведы называют рождением нынешних французских «солдов».
Бусико провёл в этом магазине почти пятнадцать лет. Всё, что потом прославит его имя, он впервые увидел здесь, за чужим прилавком. Его заслуга окажется в другом: он доведёт эти приёмы до таких размеров, каких не видел никто.
Девушка из столовой по соседству
Неподалёку от улицы Бак работала дешёвая столовая. Французы называли такие заведения «бульонами»: одно горячее блюдо в день, простая еда для рабочих и мелких служащих, которые забегали перекусить до или после смены. Держала её молодая женщина по имени Маргерит Герен.
Её история начиналась ещё беднее, чем его. Маргерит родилась 3 января 1816 года в деревушке Вержю, в Бургундии, в нынешнем департаменте Сона и Луара. Отец неизвестен. Мать растила её одна. По преданию, девочка пасла гусей и не умела ни читать, ни писать.
В марте 1827 года муниципальный совет Вержю запретил выпасать гусей на общинной земле. Маленькая пастушка осталась без работы. Мать отправила её в Париж, к дяде, который был водоносом и разносил воду по домам. В 1828 году двенадцатилетняя Маргерит оказалась в столице и пошла в ученицы к прачке, недалеко от той самой улицы Бак.
Дальше было то, что потом не раз вспоминали её биографы. Девочка, которая не знала грамоты, научилась читать и писать. Скопила немного денег. И открыла собственное заведение, ту самую столовую с горячим блюдом дня.
Аристид стал её постоянным посетителем. Английские источники рассказывают, что он заходил по утрам за кофе. Знакомство случилось около 1835–1836 года. Ему было двадцать пять или двадцать шесть, ей около двадцати.
Родители Аристида о таком браке и слышать не хотели. Сын беллемского лавочника, заведующий отделом в солидном парижском магазине, и вчерашняя прачка без отца, хозяйка дешёвой столовой. Французские биографы прямо пишут, что семья считала её неровней.
Поженить их родня не могла, но и разлучить не сумела. В 1836 году Аристид и Маргерит стали жить вместе, без венчания. В 1839 году у них родился сын, Антони-Аристид. Отец официально признал его в 1845-м.
Обвенчались они только 5 октября 1848 года. К тому времени они прожили вместе двенадцать лет, сыну шёл десятый год, жениху было тридцать восемь, невесте тридцать два.
Тот год вообще выдался для Аристида переломным.
Под сорок и без места
В 1848 году «Маленький святой Фома» закрылся. Одна из версий называет причиной новый налог на большие многоотдельные магазины. Для Бусико итог был один. Почти пятнадцать лет на одном месте, должность заведующего, а теперь ни места, ни жалованья.
Совсем рядом, на углу улиц Севр и Бак, с 1838 года работала галантерейная лавка братьев Видо, Поля и Жюстена. Называлась она «У Бон Марше», то есть «Дёшево». Лавка была скромная: четыре отдела, около дюжины служащих и примерно триста квадратных метров. Продавали там ткани, швейную мелочь, зонтики, постельное бельё.
Бусико пришёл туда работать. По одной из версий, он сразу стал уговаривать хозяев торговать по-новому: ставить на товар твёрдую цену, чтобы покупатель доверял лавке и не боялся, что его обманут. Братья Видо слушали. А в 1852 году предложили ему стать компаньоном.
Денег у Аристида было немного. Он вложил все сбережения и добавил к ним выручку от продажи наследства, доставшегося ему в родном Перше. Вместе вышло пятьдесят тысяч франков. 1 июня 1853 года товарищество «Братья Видо и Аристид Бусико» оформили официально. Оборот лавки тогда составлял около полумиллиона франков в год. Всю прибыль компаньоны договорились пускать обратно в дело.
Маргерит в эти годы была рядом. Позже биографы будут называть её не просто женой, а настоящей союзницей мужа: она поддерживала все его рискованные планы, когда осторожные люди советовали остановиться.
Цена на ярлыке
То, что Бусико сделал с маленькой лавкой «Дёшево», сегодня кажется обычным. Тогда это выглядело почти безрассудством.
Первое: вход стал свободным. Любой мог зайти, походить между прилавками, потрогать ткань, посмотреть и уйти, ничего не купив. Никто не хватал покупателя за рукав и не обижался, если тот ушёл с пустыми руками. Для лавочника старой школы это звучало дико: зачем пускать человека, который ничего не берёт?
Второе: цена стояла на ярлыке и была одинаковой для всех. Богатая дама и кухарка платили за метр ситца одну и ту же сумму. Торговаться было не о чем. Мальчишка, который вырос за прилавком отцовской лавки и потом годами слушал торг на нормандских рынках, теперь отменил этот торг у себя совсем.
Третье: наценка была крошечной. Французские историки приводят цифры: Бусико брал около 13,5 процента, тогда как обычная лавка закладывала в цену 41 процент. Зато у мелкого торговца товар мог лежать на полках по два года, а у Бусико весь склад обновлялся примерно за два месяца. Он зарабатывал не на каждой продаже, а на том, что продаж становилось очень много.
Четвёртое: купленную вещь можно было вернуть или обменять. Не подошёл цвет, муж не одобрил, передумала. Магазин забирал товар обратно. Покупательницы сначала не верили, потом стали заходить чаще: если покупку можно вернуть, решиться на неё легче.
Пятое: распродажи. Бусико устраивал их по сезонам, а позже придумал «неделю белого», когда со скидкой продавали постельное бельё, скатерти и полотенца, залежавшиеся за прошлые месяцы. Белый цвет дал этим распродажам имя, и под ним они живут во Франции до сих пор.
Откуда у него взялась сама мысль о магазине, где можно бродить часами? Во французской биографии Бусико есть красивая подробность. Говорят, идея пришла к нему на Всемирной выставке 1855 года в Париже, когда он заблудился среди бесконечных стендов и витрин. Человек, который ничего не собирался покупать, ходил там часами и разглядывал всё подряд.
Цифры показали, что он не ошибся. По английским данным, с 1852 по 1860 год продажи выросли с полумиллиона франков до пяти миллионов. По французским, в 1862-м оборот дошёл до семи миллионов.
Полтора миллиона от кондитера
Братья Видо смотрели на этот размах с тревогой. Английские биографы пишут, что Поль Видо не любил слишком напористую манеру компаньона. В 1863 году Бусико выкупил у партнёров их доли. Сделка обошлась в полтора миллиона франков.
Таких денег у него не было. Часть дал взаймы человек по имени Анри Майяр, кондитер, который сколотил состояние в Нью-Йорке. Там он своими глазами видел, как торгуют американцы: огромные объёмы, маленькая наценка. Майяр рассказывал Бусико о «Мраморном дворце» нью-йоркского торговца Александра Стюарта, открытом в 1846 году, и о его восьмиэтажном магазине 1862 года.
Деньги кондитера пошли в дело. Бусико было пятьдесят два года, когда маленькая галантерея на углу Севр и Бак целиком перешла к нему и Маргерит.
Первый камень
Лавке стало тесно. 9 сентября 1869 года на улице Севр заложили первый камень нового здания. Положила его Маргерит Бусико, та самая девочка-гусятница из Вержю.
Первую очередь строил архитектор Александр Лапланш. С 1872 года проекты делали Луи-Огюст Буало и его сын Луи-Шарль, а железный каркас рассчитывали инженеры, среди которых была фирма Гюстава Эйфеля. Того самого, чья башня появится над Парижем почти двадцать лет спустя. В новом здании были железный каркас и огромные витрины. Стройка растянулась надолго: последние корпуса закончили только в 1887 году. В итоге площадь магазина превысила пятьдесят тысяч квадратных метров.
Внутри Бусико продолжал придумывать. В 1867 году вышел первый каталог: около полутора тысяч товаров, к которым прикладывали образцы тканей. Теперь купить что-то в «Бон Марше» могла жительница провинциального городка, которая ни разу не была в Париже. Покупки доставляли на дом, сначала на конных повозках.
Для мужей, которые томились, пока жёны выбирали ткани, устроили читальный зал с газетами. Детям раздавали воздушные шары и устраивали для них развлечения. Для покупательниц работал буфет. В залах ставили лифты.
Магазин строили для женщин, и продавали в нём в основном женщины. Примерно половину служащих составляли продавщицы. Незамужние девушки жили в комнатах на верхних этажах.
Порядки для служащих в «Бон Марше» тоже были необычными для своего времени. По воскресеньям магазин закрывался. С 1872 года работала столовая для персонала. Были вечерние курсы, врачебная помощь, продвижение по службе: от второго продавца до старшего за прилавком, а оттуда до заведующего отделом. Продавцы получали процент с продаж. В 1876 году появилась касса взаимопомощи и пенсионная касса: пенсию платили тем, кто прослужил двадцать лет.
Справедливости ради, французские историки пишут и о другой стороне. Рабочий день длился около двенадцати часов. Хозяин был человеком властным, и в 1869 году служащие жаловались на нагрузку. Платили продавцам меньше, чем фабричным рабочим, а объединяться в союзы им не позволяли. Отеческая забота шла в обмен на строгую дисциплину и полную преданность магазину.
А оборот рос. В 1869 году он дошёл до двадцати одного миллиона франков. Вслед за «Бон Марше» в Париже открывались новые большие магазины: «Лувр» в 1855-м, «Базар Отель-де-Виль» в 1856-м, «Прентан» в 1865-м, «Самаритен» в 1869-м. Многие из них основали люди, прошедшие школу прилавка в таких «магазинах новинок».
Декабрь на улице Бак
Аристид Бусико умер 26 декабря 1877 года в своём доме на улице Бак. Ему было шестьдесят семь лет. Той самой улице, где он больше сорока лет назад начинал продавцом шалей и где в дешёвой столовой встретил Маргерит.
К этому дню в магазине работали 1788 человек. Годовой оборот составлял семьдесят два миллиона франков. Бродячий торговец, ушедший из Беллема с коробом бельевого товара, оставил после себя магазин-гигант, о котором говорил весь Париж.
Отпевали его в церкви Святого Фомы Аквинского, а 28 декабря похоронили на кладбище Монпарнас.
Казалось, на этом история должна была перейти к наследнику. Магазин принял сын, Антони-Аристид. Но он был тяжело болен и пережил отца меньше чем на два года. Он умер 18 октября 1879 года, бездетным.
Вдова во главе
Маргерит осталась одна. Ей было шестьдесят три года. Мужа нет, сына нет, внуков нет. И огромный магазин, в котором без малого две тысячи служащих каждое утро ждали, кто теперь будет решать.
Решать стала она. Бывшая прачка, которая научилась грамоте уже взрослой, возглавила дело и вела его следующие годы вместе со старыми соратниками мужа. В январе 1880 года появилось товарищество «Вдова Бусико и компания». Компаньонами вдовы стали руководители магазина, её самые доверенные служащие. Английские биографы объясняют смысл этого шага так: она хотела, чтобы магазин и после её смерти сохранил свой «семейный» характер и не ушёл в чужие руки.
В марте 1882 года в «Бон Марше» написал письмо Эмиль Золя. Писатель собирал материал для нового романа и попросил разрешения посмотреть магазин изнутри. Ему устроили подробную экскурсию. Роман «Дамское счастье» вышел в 1883 году, и его героя, хозяина огромного парижского магазина Октава Муре, принято считать отчасти списанным с Аристида Бусико.
В 1886 году Маргерит сделала следующий шаг. Товарищество превратилось в «Гражданское общество Бон Марше», и его паи могли принадлежать только служащим магазина. Не банкирам, не дальним родственникам, не биржевым игрокам. Тем, кто стоял за прилавками, вёл счета, отмерял ткани.
Завещание
16 декабря 1886 года Маргерит Бусико подписала завещание. Его текст потом напечатали парижские газеты.
Своих наследников у неё не было. Главной наследницей она назначила Общественную помощь и больницы Парижа, городское ведомство, которое управляло столичными больницами. Она попросила построить на левом берегу Сены больницу. Её открыли, назвали больницей Бусико, и она лечила парижан почти весь XX век, до закрытия в 2000 году. По некоторым данным, несколько коек в ней держали для служащих «Бон Марше».
Служащим магазина она завещала крупные суммы. Размер зависел от должности и от того, сколько лет человек прослужил.
Были в завещании и другие строки. Пастеровский институт, который в то время собирал деньги на борьбу с бешенством, получил сто тысяч франков, а ещё раньше, в 1886 году, Маргерит подарила ему двести пятьдесят тысяч. Деньги ушли учреждениям для детей и молодёжи, обществам художников и литераторов. Виллу в Беллеме, родном городе мужа, она превратила в дом для стариков и матерей-одиночек. Загородный дом супругов в Фонтене-о-Роз по её завещанию стал приютом для престарелых служащих «Бон Марше». Управлять магазином она поручила трём его руководителям во главе с Жюлем Плассаром.
Маргерит Бусико умерла 8 декабря 1887 года, около часа ночи, на своей вилле в Каннах. Ей был семьдесят один год. Она пережила мужа почти ровно на десять лет. Её тело привезли в Париж, в дом на улице Бак. 12 декабря её отпели в той же церкви Святого Фомы Аквинского и похоронили на Монпарнасе, рядом с мужем и сыном.
Что осталось
Магазин «Бон Марше» стоит на углу улиц Севр и Бак до сих пор. Рядом с ним разбит сквер Бусико, а ближайшая станция метро тоже носит эту фамилию. В сквере стоит мраморная скульптура работы Поля Моро-Вотье, поставленная в 1914 году: Маргерит Бусико и баронесса Клара де Гирш, тоже известная благотворительница.
Почти всё, к чему сегодня привыкли покупатели, в этом магазине когда-то было новостью. Свободный вход. Цена на ярлыке. Возврат покупки. Сезонные распродажи. Каталог с доставкой на дом. Многое Бусико не изобрёл первым, а подсмотрел у Маннури и у американцев. Но именно он собрал всё вместе под одной крышей и показал, что так можно торговать с огромным размахом.
А начиналось всё с восемнадцатилетнего парня из Беллема. Он шёл по нормандской дороге с коробом чулок и вязаных колпаков, раскладывал товар на базарной площади и слушал, как крестьянки торгуются за каждый су. И с девочки из бургундской деревни, которая пасла гусей, а потом стирала чужое бельё в двух шагах от улицы Бак.
Он построил магазин, где больше никто ни с кем не торговался. Она отдала его тем, кто за этими прилавками работал.
