Щенок родился 17 октября 1913 года на Аляске, в питомнике каюра Леонарда Сеппалы, и с самого начала выглядел неудачей.
Он часто болел. Был мелким, неуживчивым, огрызался на людей. Ездовой собаки в нём не видел никто, включая хозяина.
Сеппала отдал его знакомому — тот не справился с характером и вернул щенка обратно. Потом пса взяла женщина, решившая держать его как комнатного. Он сбежал от неё через окно.
Убежал не куда попало. Он догнал уходившую упряжку Сеппалы и пристроился рядом.
Хозяин посмотрел на это и оставил его себе. Назвал Того — в честь японского адмирала.
Первое серьёзное испытание пёс устроил себе сам: его поставили рядом с вожаком, и он, с повреждённой задней лапой, протащил нарты семьдесят пять миль, работая злее многих взрослых собак.
Позже Сеппала сказал про него так: «Я нашёл прирождённого лидера, какого пытался вывести годами».
Зимой 1925 года в город Ном на побережье Аляски пришла дифтерия.
Ном был отрезан от мира: порт замёрз, самолёты в такую погоду не летали. Сыворотку с антитоксином нужно было довезти по снегу — и её повезли эстафетой, от каюра к каюру, через пургу и мороз.
Эта эстафета вошла в историю как Великая гонка милосердия.
На самый тяжёлый участок вышел Леонард Сеппала. Вожаком у него был Того, которому к тому времени исполнилось двенадцать лет — по собачьим меркам возраст пенсионный.
С 31 января по 1 февраля упряжка прошла от Нома к Шактулику и обратно до Головина. Двести шестьдесят четыре мили. Четыреста двадцать пять километров.
Ночью в буране Сеппала перестал видеть дорогу. Вести упряжку вслепую он не мог — вёл её Того, который вывел людей и собак к придорожному домику. Один раз они едва не ушли под лёд.
До Головина они дошли. Сыворотку Сеппала передал следующему каюру, Чарли Олсону.
А дальше произошло то, что обидно до сих пор.
Последний отрезок вёз помощник Сеппалы Гуннар Каасен, и вожаком у него бежал другой пёс — Балто. Именно они въехали в Ном с сывороткой на глазах у всей страны.
Славу забрали они. Балто попал в газеты, стал героем Америки, и уже в 1925 году ему поставили памятник в Центральном парке Нью-Йорка.
Балто вместе с другими собаками своего этапа пробежал около тридцати одной мили — примерно пятьдесят километров.
Того с Сеппалой прошли четыреста двадцать пять.
Сеппала о славе Каасена говорил спокойно. Но с тем, что вклад его вожака остался незамеченным, а в Нью-Йорке стоит памятник другой собаке, он смириться не смог.
И в 1926 году сделал вещь, на которую способен только очень упрямый человек: устроил пробег на сибирских хаски через всю страну — от Калифорнии до восточного побережья. Во главе упряжки шёл Того.
Их встречали тысячные толпы. На всём пути.
Кульминацией стало выступление в Нью-Йорке — там, где стоял памятник. Того вывели перед публикой, и норвежский полярный исследователь Руаль Амундсен под аплодисменты надел на него золотую медаль.
Последние годы пёс прожил в питомнике в Мэне, окружённый заботой хозяина.
Он оставил огромное потомство: его гены живут в лучших сибирских хаски до сих пор. Чучело Того хранится на Аляске, в Музее упряжных собак под Анкориджем, и к нему до сих пор идут люди.
А в 1960 году восьмидесятитрёхлетний Леонард Сеппала сказал то, что подводит итог всей истории: лучшего пса, чем Того, у него не было.
Иногда главную работу делает тот, чьё имя узнают последним.
