Старшеклассник из подмосковного Люблино дочитал «Героя нашего времени» и сказал себе фразу, которая определила всю его жизнь: он должен стать актёром, чтобы сыграть Печорина.
Звали его Олег Даль.
Он родился 25 мая 1941 года в семье инженера-путейца и школьной учительницы. Отец, Иван Зиновьевич, прошёл путь от инженера до главного конструктора, мать, Прасковья Петровна, работала в школе. Старшая сестра Ираида была на восемь лет старше.
Сначала мальчик мечтал не о театре, а о небе: хотел стать лётчиком. Из-за чрезмерного увлечения спортом у него начались проблемы с сердцем, и мечту о полётах пришлось оставить.
Осталось другое: рисование, хор и театральная студия при Центральном доме детей железнодорожников.
Была одна серьёзная помеха. Олег картавил.
Для будущего артиста это приговор. Он справился с ним сам — без логопедов, без специалистов, просто упрямо, пока звук «р» не встал на место.
В 1959 году, получив аттестат, он подал документы в Щепкинское училище при Малом театре. На экзамене читал монолог Ноздрёва из «Мёртвых душ» и отрывок из «Мцыри».
Ноздрёв в исполнении длинного, худющего юноши с копной вьющихся волос никак не походил на гоголевского персонажа.
Его всё равно приняли — на курс профессора Николая Анненкова.
Училище он окончил в 1963-м и попал в «Современник».
Дальше пошли роли, по которым его знает страна: Алик Крамер в «Моём младшем брате», Женя Колышкин, Солдат и Кукольник в «Старой, старой сказке», Соболевский в «Хронике пикирующего бомбардировщика».
В семидесятые — Шут в «Короле Лире», Лаевский в «Плохом хорошем человеке», принц Флоризель, Зилов в «Отпуске в сентябре».
О Печорине он не забыл.
Обещание, данное себе в школьные годы, исполнилось через два десятилетия. В 1975 году Анатолий Эфрос поставил телеспектакль «Страницы журнала Печорина». Печорина играл Даль, Грушницкого — Андрей Миронов.
Условия были совсем не лермонтовские. Эфрос жаловался, что телевизионное производство душит режиссёра: мизансцены приходилось строить на пятачке. «Нет ни воздуха, ни Машука, всё стиснуто как-то», — говорил он.
Спектакль показали в том же 1975 году, и реакция части зрителей была близка к возмущению: такого Печорина — холодного, доведённого до автоматизма — принимать не хотели.
Критики увидели другое. Обозреватель писал, что Печорин у Даля «пронизан светом высокого, чуть холодноватого и неизменно критического ума». Театральный критик Константин Рудницкий заметил, что это вовсе не бретёр, играющий с судьбой в рулетку: «Перед нами — сумрачный мыслитель и наблюдатель, старающийся понять самого себя».
Внутрь спектакля было вставлено лермонтовское «И скучно, и грустно, и некому руку подать…» — и в исполнении Даля стихи звучали не отдельным номером, а прозаическим монологом героя.
Услышав это чтение, лермонтовед Ираклий Андроников сказал, что артист владеет «секретом медленного чтения».
Работать Даль умел только на пределе. Роли он выбирал резко, от многих отказывался, уходил из театров, ссорился с режиссёрами. В 1976 году пошёл учиться режиссуре на Высшие курсы — и через год был оттуда отчислен. С октября 1980-го начал преподавать актёрское мастерство во ВГИКе.
Он писал стихи и пьесы, вёл дневники. Всё это опубликовали уже после его смерти.
Олега Даля не стало 3 марта 1981 года. Ему было тридцать девять лет.
В 1987-м он посмертно получил специальный приз Союза кинематографистов за роль Зилова.
В 2021 году на доме на Смоленском бульваре, где он прожил последние три года, появилась мемориальная доска.
А школьник, который когда-то дал себе слово стать актёром ради одной-единственной роли, своё слово сдержал. Пусть и через двадцать лет.
