Олег Ефремов родился 1 октября 1927 года в Москве и вырос в большой коммунальной квартире на Арбате. Об этой коммуналке он потом мог рассказывать часами, и, по словам историка театра Анатолия Смелянского, говорил о ней так, «как если бы речь шла о Царском Селе».
Театр начался для него с детских игр. С двоюродным братом Германом они вырезали из бумаги кукол, клеили простые декорации и разыгрывали спектакли. Потом был драмкружок при Доме пионеров, которым руководила женщина, когда-то учившаяся у Михаила Чехова.
А потом был двор. Приятель по двору, Александр Калужский, оказался внуком знаменитого мхатовского актёра Василия Лужского. Он и ввёл Олега в театральную Москву, а в 1945 году уговорил поступать в Школу-студию МХАТ.
Ефремов поступил. Его учителями стали Михаил Кедров и Василий Топорков, корифеи Художественного театра.
Каждый студент, вспоминал Ефремов, «как бы примеривался быть одним из тех, кто тогда блистал на мхатовской сцене». И добавлял: «Все интересы пересекались на этом театре, ничего другого в жизни не было».
Отказ, который казался концом
Летом 1949 года Ефремов окончил Школу-студию. Ему был двадцать один год.
Дальше по логике вещей была дорога в труппу МХАТа. Ради этого и учились.
Его не пригласили.
Для молодого человека, у которого «ничего другого в жизни не было», это казалось катастрофой.
Приглашение пришло из другого места, из Центрального детского театра. Там Ефремов и дебютировал: сыграл школьника Володю Чернышева в пьесе Виктора Розова «Её друзья». Критики заметили, что на сцене будто бы «не актёр, а много раз виденный нами в жизни школьник — в военной гимнастёрке с отцовского плеча».
С Розовым его свяжет ещё многое. Но об этом чуть позже.
«Катастрофа» обернулась удачей. В 1950 году театр возглавила Мария Кнебель, в 1954-м туда пришёл её ученик Анатолий Эфрос, и почти забытый детский театр стал одним из самых интересных в Москве. Ефремов прослужил в нём до 1957 года и сыграл больше двадцати ролей: от Иванушки-дурачка в «Коньке-горбунке» до Самозванца в «Борисе Годунове». В 1955-м впервые попробовал себя как режиссёр и поставил весёлую музыкальную комедию «Димка-невидимка».
Характер у него и тогда был непростой. Эфрос вспоминал, как они ставили спектакль «В добрый час!»: «Мы иногда спорили все четыре репетиционных часа. Остальные актёры, так и не начав репетировать, уходили домой, а когда возвращались вечером на спектакль, заставали нас стоящими в той же позе и продолжающими спор».
Педагог в двадцать один год
Было в 1949 году и ещё одно событие, которое тогда никто не считал важным. Едва окончив Школу-студию, Ефремов в том же году начал в ней преподавать. Сначала ассистентом на курсе Александра Карева.
Преподавать он потом будет полвека. Дорос до профессора и заведующего кафедрой актёрского мастерства.
К середине пятидесятых вокруг молодого педагога сложилась компания. Его студенты, выпускники Школы-студии, молодые актёры московских театров: Галина Волчек, Игорь Кваша, Лилия Толмачёва, Светлана Мизери, Евгений Евстигнеев.
Они мечтали о театре, который рождается не по приказу, а сам, из компании единомышленников. Где пьесу в репертуар берут общим решением, где всей труппой решают судьбу каждого актёра. А если обсуждают самого руководителя, он выходит из комнаты, чтобы не стеснять остальных. Так у них потом и было заведено.
Названия поначалу тоже не было никакого громкого: сначала они звались просто «Студией молодых актёров».
Спектакль, который начался в полночь
Первый спектакль они выбрали у Виктора Розова, того самого драматурга, с которого начался дебют Ефремова в детском театре. Пьеса называлась «Вечно живые». Ефремов её поставил и сам сыграл Бориса Бороздина.
Показ назначили на 15 апреля 1956 года. Начали ровно в полночь, в камерном зале Школы-студии МХАТ. Критиков и журналистов не звали. В зале сидело около сотни человек, в основном студенты.
Так в Москве появился «Современник». Первый за много десятилетий театр, который родился не «сверху», а «снизу».
Ефремову было двадцать восемь лет.
Некоторые зрители и критики после премьеры разочарованно говорили: «Спектакль замечательный, конечно, но ведь вы показали нам просто хороший МХАТ». Ефремов и много лет спустя вспоминал эти слова как высшую похвалу. Ровно этого он и хотел: вернуть на сцену тот Художественный театр, о котором мечтал студентом.
В 1960 году «Современник» с огромным успехом съездил на гастроли в Ленинград. Новый театр быстро завоевал популярность. А окна кабинета Ефремова, как вспоминал актёр Михаил Козаков, «продолжали светиться всю ночь»: единомыслие труппы, по его словам, вырабатывалось в бесконечных спорах и обсуждениях.
Свой театр он сформулировал сам: «Для меня театр — это содружество людей, живущих как бы на одном дыхании, исповедующих одни и те же идеи».

Письмо «Современника»
Тем временем у МХАТа, того самого театра, куда Ефремова когда-то не взяли, дела шли неважно. Много лет в театре не было главного режиссёра, внятной репертуарной линии тоже, а первой сценой страны уже давно называли ленинградский БДТ.
В 1970 году художественный совет МХАТа выбрал нового руководителя. После долгих переговоров 7 сентября 1970 года министр культуры Екатерина Фурцева представила труппе Олега Ефремова.
Ровно через двадцать один год после того, как выпускника Школы-студии не пригласили в этот театр даже рядовым актёром.
Владимир Высоцкий потом напишет, что Ефремов въехал во МХАТ «на белом княжеском коне».
Свою труппу он звал с собой целиком. Предлагал «Современнику» войти во МХАТ в полном составе, хотя бы для начала отдельным филиалом. Но бывшие студийцы в эту затею не поверили. Обида была, и немалая: их руководитель уходил.
И всё же в тот же день, 7 сентября, актёры «Современника» отправили мхатовцам письмо:
«Мы отдаём вам самое дорогое, что имели, — Олега Николаевича, с которым прожили пусть недолгую, но трудную и наполненную жизнь в искусстве. Мы хотим верить, что вы будете уважать, любить Ефремова и помогать ему».
Вслед за ним тогда ушли немногие, и среди них Евгений Евстигнеев. Позже, когда во МХАТе начались настоящие перемены, туда потянулись и другие «современниковцы». А в 1976 году Ефремов уговорил перейти к себе Иннокентия Смоктуновского.
Айболит, Подберёзовиков и таксист Саша
Зрители, которые никогда не были во МХАТе, знают Ефремова по кино. И любят его там совсем не за руководящие должности.
Эльдар Рязанов поначалу пробовал его в «Берегись автомобиля» на главную роль, Юрия Деточкина. Не вышло: по словам режиссёра, сильный характер прирождённого лидера скрыть не удалось, и получался «волк в овечьей шкуре». Зато Рязанов увидел в нём идеального следователя Максима Подберёзовикова. «С одной стороны, его актёрской индивидуальности присущи черты, которые положено иметь следователю, то есть стальной взгляд, решительная походка, уверенность жеста, волевое лицо. С другой стороны, в актёре присутствовала самоирония», — писал Рязанов.
Ролан Быков снял его в сказке «Айболит-66». Чудаковатого доктора Ефремов сыграл с тонким юмором и с той же простотой и естественностью, что и все свои роли.
А в «Трёх тополях на Плющихе» он сыграл таксиста Сашу. Композитор Александра Пахмутова поначалу отказывалась писать музыку к этому фильму. Потом посмотрела отснятый материал и сказала: «Если я и напишу музыку, то только из-за крупного плана Ефремова». Сцена, где героиня Татьяны Дорониной поёт «Нежность», а Саша просто слушает и молчит, стала одной из лучших в фильме.
Тот самый МХАТ
Ефремов руководил Художественным театром тридцать лет. Играл там чеховского Астрова и булгаковского Мольера. И полвека, с того самого 1949 года, учил студентов в Школе-студии, где когда-то учился сам.
В 2007 году, к восьмидесятилетию Ефремова, на доме на Тверской, где он жил, открыли мемориальную доску. Устанавливал её руководитель МХТ, бывший ученик и актёр его «Современника».
А начиналось всё с отказа, который двадцатиоднолетний выпускник считал концом света.
Иногда закрытая дверь просто показывает, что свой театр придётся строить самому.
Фото: Главархив Москвы (mos.ru), кадр к фильму «Три тополя на Плющихе», 1968, CC BY 4.0; Лев Медведев (Leo Medvedev’s Archive), 1998, CC BY-SA 4.0






