На грунтовом корте в Ницце лежит белый носовой платок. Отец отходит к сетке и кивает. Худенькая девочка с тёмными волосами, перехваченными лентой, подбрасывает мяч и бьёт. Мяч ложится на платок. Отец поднимает платок, складывает вдвое и кладёт в другой угол корта. Девочка бьёт снова.
Так, по рассказам, и выглядели тренировки Сюзанн Ленглен в начале 1910-х. Платки становились всё меньше, пока отец не заменил их монетой. Говорили, что она попадала в монету до пяти раз подряд.
Через несколько лет газеты назовут её «Божественной». Она выиграет шесть Уимблдонов, олимпийское золото в Антверпене и после войны проиграет в одиночном разряде один-единственный матч, да и тот не доиграет. Её именем назовут второй по величине корт «Ролан Гаррос» и кубок, который до сих пор вручают победительнице Открытого чемпионата Франции.
А начиналось всё с больной девочки, которой отец купил ракетку в магазине игрушек.
Девочка из Пасси
Сюзанн Рашель Флора Ленглен родилась 24 мая 1899 года в Париже, в шестнадцатом округе, в тихом квартале Булонвилье на углу с улицей Ранелаг. (В русской Википедии местом рождения указан Компьень, но французские и английские биографы сходятся на Париже.)
Отец, Шарль Ленглен, по образованию был аптекарем. Деньги в семье появились не от лекарств: от своего отца Шарль унаследовал компанию конных омнибусов, тех самых громоздких карет, которые возили парижан по городу до появления автобусов. Через несколько лет после рождения дочери он дело продал и зажил как рантье, человек со средним, но вполне надёжным достатком. Мать звали Анаис.
У Сюзанн был младший брат. Он умер совсем маленьким, не дожив до трёх лет. Больше детей в семье не было, и всё внимание родителей досталось дочери.
В середине 1900-х Ленглены перебрались из Парижа на север, в деревню Маре-сюр-Мац под Компьенем. Зимы проводили на юге, в Ницце. Там у них был дом через дорогу от Теннисного клуба Ниццы. Эта деталь окажется в судьбе девочки решающей.
Здоровьем Сюзанн не блистала. Она страдала астмой, плохо спала по ночам, росла худенькой и нервной. Французские биографы потом напишут, что хрупкое здоровье и бессонница останутся с ней надолго, а перед важными матчами её будет трясти от волнения.
При этом двигаться она любила. К восьми лет плавала, гоняла на велосипеде, а больше всего увлекалась диаболо. Это такая игрушка: катушку раскручивают на верёвочке, натянутой между двумя палочками, подбрасывают высоко вверх и ловят. Зимой на Английской набережной в Ницце маленькая Сюзанн показывала номера с диаболо перед целыми толпами гуляющих. Отец потом говорил, что спокойствие перед огромными трибунами у неё именно оттуда. Девочка с детства привыкла, что на неё смотрят сотни глаз.
Три с половиной франка
Шарль Ленглен и сам играл в теннис, по-любительски. Но главное, он был страстным зрителем. На Ривьере в первой половине года шла череда турниров, куда съезжались лучшие игроки мира, и Шарль старался не пропускать ни одного.
Дочь он поначалу в спортсменки не прочил. Теннис, как рассказывала потом сама Сюзанн, должен был стать лекарством: отец считал, что игра на свежем воздухе прибавит ей выносливости и поможет справиться с астмой.
В июне 1910 года, вскоре после того как дочери исполнилось одиннадцать, Шарль купил ей ракетку в магазине игрушек. (Французские источники относят этот день к 1911 году, незадолго до её двенадцатилетия, так что точную дату биографы спорят до сих пор.) Сюзанн потом вспоминала, что детская ракетка стоила три с половиной франка, а в придачу отец привёз из Компьеня несколько мячей «кошмарного вида».
Корт разметили прямо на лужайке у дома. Никакого покрытия, никакой нормальной сетки. Просто трава, мел и девочка с игрушечной ракеткой.
Через месяц стало понятно, что игрушкой дело не обойдётся. Сюзанн так уверенно отбивала мячи, что отец заказал ей настоящую ракетку у фирмы, выпускавшей их для взрослых игроков.
Ещё через три месяца она впервые сыграла на настоящем грунтовом корте. Корт в Париже принадлежал другу семьи, доктору Сизелли. Доктор посмотрел на игру одиннадцатилетней девочки и посоветовал записать её на турнир в Шантийи. Турнир был серьёзный, взрослый, и Сюзанн играла там в разряде с форой, где слабым игрокам дают несколько очков вперёд.
Она выиграла четыре круга подряд и заняла второе место.
Для Шарля это был момент, когда лекарство от астмы превратилось во что-то совсем другое.
Отец, тренер и мучитель
После Шантийи Шарль Ленглен взялся за дочь всерьёз. Он стал изучать игру лучших теннисистов, мужчин и женщин, и довольно быстро сделал вывод, который по тем временам выглядел почти дерзким.
Женщины в начале века играли медленно. Стояли на задней линии, перекидывали мяч через сетку и терпеливо ждали, пока соперница ошибётся. Мужчины играли иначе: атаковали, выходили к сетке, заканчивали розыгрыш с лёта. Шарль решил, что его дочь будет играть по-мужски.
Осенью семья вернулась в Ниццу, и отец пошёл договариваться с клубом через дорогу. Детей на корты Теннисного клуба Ниццы не пускали никогда. Для Сюзанн сделали исключение: дважды в неделю она тренировалась там бесплатно, а в пару ей ставили взрослых мужчин, лучших игроков клуба. Зимой на Ривьеру съезжались сильнейшие теннисисты мира, и некоторые из них перекидывались мячом с девочкой в детской юбке.
Занимался с ней и клубный тренер Жозеф Негро. У Негро был огромный набор ударов, и того же разнообразия он добивался от ученицы. Много лет спустя её многолетняя партнёрша по парам, американка Элизабет Райан, скажет о ней: «Она никогда не давала сопернице два одинаковых мяча подряд».
Но главным тренером оставался отец. Он придумал дочери ежедневную программу, от которой взвыл бы иной взрослый спортсмен. Скакалка, рывки на короткие дистанции, плавание, гимнастика, танцы. Позже биографы напишут, что в детстве Сюзанн брала уроки классического греческого танца, и именно оттуда её знаменитые прыжки на корте, больше похожие на балет, чем на теннис.
Корт для работы ног Шарль расчертил клетками, как шахматную доску. А для точности появились те самые платки. Отец раскладывал их по корту и требовал попадать мячом. Попала, значит платок складывается вдвое. Потом ещё раз. Потом вместо платка монета. История про пять попаданий в монету подряд давно стала частью легенды, и проверить её уже невозможно. Но то, что с детства её учили класть мяч в точку, видно по всей её дальнейшей игре.
Мягким наставником Шарль Ленглен не был, и сам это признавал:
«Я был строгим наставником, и хотя советы мои всегда были из лучших побуждений, критика порой бывала суровой, а иногда и несдержанной».
Родители смотрели все её матчи и прямо по ходу игры обсуждали между собой каждую мелкую ошибку дочери. Сдерживались они, как пишут биографы, только в одном случае: когда Сюзанн болела. Девочка быстро это поняла и научилась выглядеть больной. Потом даже близким людям было трудно понять, когда ей правда плохо, а когда нет.
Американский историк Ларри Энгельман, написавший о ней большую книгу, перечислял, кем был для Сюзанн отец: «отцом, учителем, тренером, советником, агентом, менеджером, защитником, наставником, а временами даже мучителем».
Рассказывали и такую историю. Однажды «Папа», как его звали все вокруг, зашёл в казино в Ницце и спросил гадалку, станет ли его дочь чемпионкой Франции. Гадалка ответила: «Больше, чем это… Больше, чем это». Правда это или семейная байка, никто уже не скажет. Но сам Шарль, судя по всему, в это верил.
Первые титулы
В июле 1912 года тринадцатилетняя Сюзанн впервые сыграла на обычном турнире, без форы. Это был чемпионат Компьеня, рядом с домом. В четвертьфинале она выиграла, а в полуфинале уступила Жанне Матте. Зато в разрядах с форой, одиночном и смешанном, взяла оба приза.
Зимой 1913 года в Монте-Карло случилось знакомство, которое продлится всю её карьеру. На парный турнир с форой Сюзанн записалась вместе с той самой Элизабет Райан, которая годом раньше переехала в Англию. Финал они проиграли в трёх сетах. Потом Райан станет её постоянной партнёршей в парах, и вместе они больше не проиграют ни одного матча.
В марте того же года Сюзанн впервые сыграла на чемпионате Юга Франции в своём родном клубе в Ницце. Выиграла всего один матч. Дебют вышел скромным.
Зато весной, вернувшись в Компьень, она взяла два первых в жизни титула в одиночном разряде. Оба в те самые недели, когда ей исполнялось четырнадцать. Летом дважды снова проиграла Матте, но закончила год двумя победами на последних двух турнирах. Французские биографы добавляют к этому списку чемпионат Пикардии, турниры в Лилле, Вимрё и Ле-Туке.
В январе 1914 года ей предложил сыграть в паре сам Энтони Уайлдинг, новозеландец, лучший теннисист мира тех лет. Вместе они выступили в смешанном разряде на зимних турнирах в Ницце и Каннах. Биографы пишут, что свой удар справа она строила именно по образцу Уайлдинга: плоский, почти без вращения, с ранним приёмом мяча на подъёме.
Ей было четырнадцать. Отец считал, что пора выходить на большую сцену.
Пятнадцать лет и шестнадцать дней
Весна 1914 года началась на Ривьере. Сюзанн обыграла сильную англичанку Рут Уинч, и теннисный мир этому искренне удивился. Но на больших турнирах ей пока доставалось. В Монте-Карло в четвертьфинале она уступила Райан. А на чемпионате Юга Франции в полуфинале проиграла Доротее Ламберт-Чамберс.
Это имя стоит запомнить. Ламберт-Чамберс, англичанка, к тому времени шесть раз выигрывала Уимблдон, а летом 1914 года выиграет его в седьмой. Играла она строго, умно и очень надёжно, в длинной юбке и с длинными рукавами, как полагалось даме.
В мае Сюзанн пригласили на чемпионат Франции. Тогда он был закрытым, только для французов, и устроен по старой системе. Действующая чемпионка ждала сразу в финале, в так называемом раунде вызова, а все остальные сначала разыгрывали между собой право с ней встретиться.
Ленглен прошла отборочную сетку из шести участниц и вышла на Маргерит Брокди. Брокди была олимпийской чемпионкой Стокгольма 1912 года. Первый сет Сюзанн взяла 7:5. Потом проиграла два, 4:6 и 3:6.
Этот матч потом войдёт в историю по очень необычной причине. Он станет последним доигранным до конца матчем в одиночном разряде, который Сюзанн Ленглен проиграла за всю жизнь.
Утешение нашлось в миксте. Вместе с Максом Декюжи, одним из лучших французских игроков, она выиграла смешанный разряд.
Вскоре в Сен-Клу, в парке Ла Фезандри под Парижем, открылся чемпионат мира на грунтовых кортах. Тогда это был один из главных турниров в мире, официально признанный Международной федерацией тенниса. Сюзанн исполнилось пятнадцать совсем недавно, в конце мая.
В полуфинале она отдала единственный за весь турнир сет, Сюзанн Амблар, и выиграла благодаря игре у сетки. В финале её соперницей была Жермен Голдинг. Голдинг любила длинные розыгрыши с задней линии, и Ленглен её в этом просто пересидела.
Она стала чемпионкой мира. В пятнадцать лет и шестнадцать дней, как посчитали потом статистики. Моложе победительницы крупного турнира в истории тенниса нет до сих пор. Мартина Хингис и англичанка Лотти Дод, ближайшие к ней по возрасту, были старше почти на год.
Вдобавок в паре с Райан она выиграла и парный разряд, причём в финале они не отдали соперницам, сёстрам Амблар, ни одного гейма.
Фотографы агентств Мёрисса и Роля снимали пятнадцатилетнюю чемпионку прямо на корте в Сен-Клу. На снимках стоит серьёзная девочка с косами, перехваченными белой лентой, в белой блузе, юбке ниже колен и белых туфлях. В руках ракетки. Иногда улыбается, иногда смотрит в объектив исподлобья, как смотрят подростки на взрослых, которые слишком долго их разглядывают.
После такой победы дорога на Уимблдон казалась открытой. Но Шарль Ленглен решил иначе. На траве дочь не играла ни разу в жизни. К тому же весной она уже проиграла Ламберт-Чамберс, причём на своём любимом грунте. Выходить против неё в Лондоне, на чужом покрытии, отец счёл слишком рискованным. Уимблдон подождёт до следующего года.
Следующий год наступил только через пять лет.
Пять лет ожидания
В августе 1914 года началась Первая мировая война. Турниры прекратились, и планы Шарля на Уимблдон 1915 года рухнули вместе со всем остальным.
Семья успела уехать из Маре-сюр-Мац до того, как туда пришли немецкие войска. Дом в деревне потом оказался повреждён. Ленглены окончательно перебрались в Ниццу, в город, где они и раньше проводили каждую зиму.
Юг Франции война задела куда меньше, чем север. Турниров не было, но тренироваться было где и с кем. На Ривьеру приезжали на короткий отдых военные, в том числе известные теннисисты. Среди них были американцы Норрис Уильямс и Кларенс Гриффин, двукратные чемпионы США. Они играли показательные матчи в Каннах, а деньги шли французскому Красному Кресту. Сюзанн выходила на эти матчи и играла в одиночном разряде против мужчин.
Для её тенниса это было лучшей школой, какую только можно придумать. Мужчины били сильнее, бегали быстрее и не делали скидок на возраст. Она брала у них всё, что могла унести: подачу, игру с лёта, привычку атаковать.
В 1918 году она сыграла товарищеский матч с Андре Гобером, чемпионом Франции 1911 года. Гобер был далеко не в лучшей форме, но всё-таки это был мужчина и бывший чемпион страны. Сюзанн выиграла 6:1, 6:1.
Ей было девятнадцать. Пять лет она тренировалась почти без официальных турниров, и никто толком не знал, во что за эти годы превратилась та пятнадцатилетняя девочка из Сен-Клу.
Уимблдон после войны
В 1919 году турниры вернулись. Сюзанн будто ждала этого все пять лет. На Ривьере она выиграла девять одиночных турниров из десяти, а чемпионат Юга Франции в марте взяла, не отдав за четыре матча ни одного гейма.
Чемпионат Франции в тот год ещё не проводили, страна приходила в себя. Зато в июле открылся Уимблдон, первый за четыре года. И Шарль Ленглен наконец отпустил дочь в Лондон.
Правила там были те же, что и на чемпионате Франции. Действующая чемпионка ждала в раунде вызова, а Сюзанн, чтобы до неё добраться, нужно было выиграть шесть матчей подряд. В первых четырёх кругах она отдала соперницам на всех шесть геймов. Среди обыгранных оказались чемпионка Уимблдона 1912 года Этель Ларкомб и будущая чемпионка Кэтлин Маккейн.
Труднее всего пришлось в полуфинале, против собственной напарницы Элизабет Райан. Во втором сете Сюзанн вела 5:2 и имела матчболы, но Райан их отыграла и сравняла счёт, 5:5. При 30:30 пошёл дождь, и игру остановили на целый час. После перерыва Ленглен выиграла два гейма подряд и матч. Финал претенденток против Сэттертуэйт вышел уже совсем лёгким.
В раунде вызова её ждала Доротея Ламберт-Чамберс. Сорок лет, семь титулов Уимблдона, огромный опыт. Та самая, что обыграла Сюзанн в 1914 году.
Сюзанн только что исполнилось двадцать. И всё же многие считали фаворитом именно её.
Юбка до середины икры
Больше, чем счёт, публику в тот день поразил вид двух финалисток.
Ламберт-Чамберс вышла на корт так, как выходили на него дамы её поколения: блуза с длинными рукавами, строгая юбка ниже икры. Сюзанн вышла без корсета. На ней было хлопковое платье с короткими рукавами, открывавшими руки, плиссированная юбка до середины икры и шляпка с круглыми полями. Рядом с чемпионкой она выглядела скорее девочкой-подростком, чем взрослой соперницей.
Часть британской прессы назвала этот наряд неприличным. Через год Сюзанн пойдёт дальше: знаменитый модельер Жан Пату сошьёт ей платье без рукавов и с юбкой до колена, а шляпку сменит повязка, которую потом так и назовут, «повязка Ленглен». Но в 1919 году хватило и открытых предплечий.
Посмотреть на француженку пришло больше восьми тысяч человек. Центральный корт на Уорпл-роуд вмещал три с половиной тысячи сидячих мест. Остальные стояли, где только могли. В ложе сидели король Георг V и королева Мария.
Фляжка
Все три сета получились очень упорными. Ламберт-Чамберс мучила молодую соперницу укороченными ударами, аккуратно положенными сразу за сетку.
В первом сете Сюзанн вела 5:3, но Ламберт-Чамберс отыграла два сетбола и сама повела 6:5 с двумя сетболами. Ленглен спасла оба и выиграла сет 10:8.
Во втором сете уже англичанка повела 4:1, упустила преимущество, но всё-таки дожала сет, 6:4. Один-один.
Дальше начинается история, которую повторяют почти все, кто пишет о Ленглен. Версии в деталях расходятся. По одной, отец бросил дочери фляжку с коньяком прямо с трибуны после проигранного второго сета. По другой, во время короткого отдыха перед третьим сетом фляжку ей передали родители. Французский сайт «Ролан Гаррос» относит глоток ещё к середине второго сета. Английские биографы пишут, что пила она и во втором, и в третьем. Сходятся все в одном: глоток коньяка был, и с тех пор он стал её привычным «лекарством» в трудные минуты больших матчей.
Сколько в этой истории правды, а сколько легенды, уже не узнать. Но в третьем сете игра действительно выправилась, хотя удары по-прежнему часто уходили на несколько сантиметров за линию.
И всё равно Ламберт-Чамберс оказалась ближе к победе. Она уступала 1:4, догнала и повела 6:5. Два матчбола.
Первый Сюзанн отыграла почти чудом. Ламберт-Чамберс пробила обводящий, Ленглен выставила ракетку у сетки, и мяч отскочил от деревянного обода обратно на сторону соперницы. Второй матчбол она отыграла уже чисто.
Третий сет закончился 9:7. В трёх сетах набралось сорок четыре гейма. Это был рекорд для женского финала Уимблдона, и продержался он больше полувека, до финала Маргарет Корт и Билли Джин Кинг в 1970 году.
Много лет спустя Сюзанн называла этот матч самым трудным в своей жизни, а победу в нём самой сладкой. На том же турнире она выиграла ещё и парный разряд вместе с Райан. В финале они обыграли ту же Ламберт-Чамберс, которая играла в паре с Этель Ларкомб.
Новый стадион
После этого финала Сюзанн Ленглен проснулась знаменитой, и не только среди любителей тенниса. На её матчи шли люди, которые до того ни разу в жизни не смотрели теннис. Во Франции, которая только приходила в себя после войны, её звали «наша Сюзанн», а потом просто «Божественная».
Уимблдону пришлось срочно думать о месте. Толпа, вдвое превысившая вместимость старого корта, убедила клуб построить новый стадион. В 1922 году на Черч-роуд открылся Центральный корт почти на десять тысяч мест. Уимблдон играют там до сих пор.
Следующим летом, в 1920-м, Сюзанн выиграла на Уимблдоне все три разряда: одиночный, парный и смешанный. В финале снова обыграла Ламберт-Чамберс, на этот раз 6:3, 6:0. Потом были Олимпийские игры в Антверпене и два золота, в одиночном разряде и в миксте с Декюжи. За весь олимпийский одиночный турнир она отдала соперницам четыре гейма.
Всего у неё будет шесть Уимблдонов, восемь титулов Большого шлема в одиночном разряде и шесть лет подряд на первой строчке мирового рейтинга. После войны она сыграла 288 одиночных матчей и выиграла 287. Единственный проигранный не доиграла: снялась, потому что была больна.
Платок и монета
Если собрать ту юность целиком, выходит странная для будущей «Божественной» картина. Девочка с астмой и бессонницей, которой спорт прописали почти как микстуру. Ракетка из магазина игрушек за три с половиной франка и корт, расчерченный мелом прямо на лужайке. Клуб, куда детей не пускали и куда её всё-таки пустили. Скакалка, спринты, танцы, клетчатая разметка для ног. Отец, который смотрел каждый матч, разбирал каждую ошибку и которого биограф потом назовёт в том числе мучителем.
Пятнадцатилетняя чемпионка мира, которой не дали сыграть на Уимблдоне. Пять лет войны без турниров, но с мужчинами по ту сторону сетки. И двадцатилетняя француженка в юбке до середины икры, отыгравшая два матчбола у семикратной чемпионки на глазах у короля.
Всё это выросло из одного упражнения. Платок на грунте, мяч в платок, платок вдвое. Потом монета.
