В четыре года играл на сцене с горы подушек, в семь не попал в Парижскую консерваторию, в пятнадцать гастролировал по Кубе, а побег зайцем за океан и уроки у Листа, как выяснили биографы, придумал сам 😯: Исаак Альбенис

В январе 1929 года американский журнал «Мьюзикал куотерли» напечатал большую статью немецкого музыковеда Эдгара Истеля о покойном испанском композиторе Исааке Альбенисе. Юность героя читалась там как роман Жюля Верна. Восьмилетний мальчик в костюме мушкетёра сбегает из дома на поезде без билета. Разбойники грабят почтовую карету, в которой он едет. В двенадцать лет он прячется в трюме парохода и уплывает за океан. Голодает в Буэнос-Айресе, грузит тюки в нью-йоркском порту, даёт концерты до самого Сан-Франциско. А потом едет в Будапешт к самому Листу.

Истель ничего не выдумывал. Он записал то, что ему рассказал знаменитый скрипач Энрике Фернандес Арбос, ближайший друг Альбениса, и то, что сам Альбенис оставил в дневниках. Эту историю десятки лет пересказывали энциклопедии и справочники.

В 1999 году американский музыковед Уолтер Аарон Кларк выпустил в издательстве Оксфордского университета книгу «Исаак Альбенис. Портрет романтика». Он сверил рассказы с документами: газетами, письмами, служебными назначениями отца. И выяснилось, что добрую половину своей юности Альбенис придумал сам.

Только вот вторая половина, настоящая, оказалась ничуть не скучнее.

Сын таможенника

Исаак Мануэль Франсиско Альбенис родился 29 мая 1860 года в Кампродоне, маленьком каталонском городке у самой французской границы. Его отец, Анхель Альбенис, был родом из Витории и служил по таможенному и налоговому ведомству. Чиновника то и дело переводили с места на место, и семья кочевала за ним. В Кампродоне они оказались потому, что туда как раз получил назначение отец. Мать, Долорс Паскуаль, была из Фигераса.

У Исаака было три сестры: Клементина, Бланка и Энрикета. Клементина родилась в 1853 году, она была старше брата на семь лет, и именно она первой посадила его за фортепиано.

Очень скоро семья перебралась в Барселону. Отец, по словам самого Исаака, был человеком «немножко сумасшедшим». Он мечтал о ребёнке-чуде, который будет приносить доход, и гонял сына за инструментом, почти не заботясь об остальном образовании.

Гора подушек на банкетке

Клементина потом уверяла, что к трём годам брат знал гаммы и арпеджио и играл с чувством. А в четыре года Исаак впервые вышел на настоящую сцену. Концерт дали в барселонском театре «Ромеа». Чтобы малыш дотянулся до клавиатуры, на банкетку навалили целую гору подушек.

Публика не сразу поверила своим глазам. По Барселоне потом ходил слух, что играл вовсе не ребёнок: будто бы за кулисами сидел взрослый пианист, а мальчик только водил пальцами по клавишам. Но зал всё-таки был в восторге. После выступления зрители стали бросать на сцену игрушки. Больше всего было разноцветных мячиков.

Первым настоящим учителем Исаака стал барселонский пианист Нарсис Оливерас. Но отцу этого было мало. Для чудо-ребёнка нужна была главная консерватория Европы.

Мяч в Париже

В 1867 году семилетнего Исаака повезли в Париж. Там он брал уроки у Антуана Франсуа Мармонтеля, одного из самых знаменитых профессоров фортепиано того времени. Через несколько лет в его класс поступит юный Клод Дебюсси.

Дальше была Парижская консерватория. Справочники пишут сдержанно: вступительный экзамен по фортепиано мальчик выдержал, но принимать его не стали, решили, что он слишком мал.

Сам Альбенис рассказывал эту историю куда веселее. По его версии, он сыграл превосходно, профессора были довольны. А когда экзамен кончился, мальчишка от избытка чувств достал из кармана мячик, запустил его и разбил оконное стекло. Профессора пришли в ужас, и поступление отложили на два года, по малолетству. В других пересказах вместо окна фигурирует зеркало.

Разбил он что-нибудь в тот день или нет, проверить уже никто не может. Но мячики, которыми его забросали в «Ромеа», в этой истории выглядят очень уж кстати.

Мушкетёр спиной к роялю

Вернувшись в Испанию, Исаак продолжал выступать. Отец понимал, что одной хорошей игрой публику не удивишь, и придумывал номера в духе цирка. Мальчик играл на клавиатуре, накрытой тканью. Играл с завязанными глазами. Играл, сидя к роялю спиной, так что руки ложились на клавиши задом наперёд. На сцену он выходил в костюме мушкетёра со шпагой на боку.

Арбос, друг юности Альбениса, вспоминал, что и через много лет тот, уже взрослый, в гостях у приятелей мог ради шутки сесть к инструменту спиной и сыграть что-нибудь как ни в чём не бывало.

В 1868 году отец получил очередное назначение, и семья переехала в Мадрид. Исаака записали в Мадридскую консерваторию. Он занимался сольфеджио и фортепиано, фортепиано с ним вёл педагог по фамилии Мендисабаль. В 1869 году, в девять лет, мальчик напечатал первое своё сочинение, «Военный марш» для фортепиано.

Учился он урывками. Мешали концерты. С девяти лет отец возил Исаака вместе с Клементиной по городам северной Испании. Вальядолид, Саламанка, Паленсия, Леон, Овьедо, Авила, Эскориал. Потом была большая поездка по Андалусии. Имя юного пианиста в провинции уже знали, и его ждали.

Эти концерты действительно были. А вот то, как Альбенис рассказывал о них позже, к документам имеет мало отношения.

Побег в костюме мушкетёра

Вот как эту часть жизни излагали Арбос и сам Альбенис.

Мальчику восемь лет. Он зачитывается романами Жюля Верна, а дома его изводит строгий отец. Однажды Исаак не выдерживает и убегает, прямо в своём мушкетёрском костюме. Без денег и без билета он пробирается в поезд.

В вагоне ему повезло. Рядом оказался алькальд Эскориала, то есть городской голова. Тот пожалел маленького беглеца, купил ему билет до своей станции и устроил концерт в местном казино. Деньги, собранные за вечер, алькальд отдал мальчику, отвёз его на вокзал и посадил в поезд до Мадрида, к родителям.

Исаак сошёл на первой же остановке и пересел в поезд, шедший в обратную сторону.

Дальше он сам устраивал себе концерты в городках, через которые проезжал. Скопил приличную сумму и уже собрался домой. Но между Саморой и Торо почтовую карету остановили разбойники. Ездить по испанским дорогам тогда было неспокойно. Деньги забрали все. Зато, как рассказывал Альбенис, благородные грабители оставили ему то, чем он дорожил больше денег: альбом с автографами важных покровителей, который он показывал, когда договаривался о новом концерте.

Возвращаться домой с пустыми карманами ему не хотелось. И мальчик продолжил бродячие гастроли по всему полуострову.

Испанские справочники сегодня пишут об этой истории прямо: никаким бродягой-одиночкой он по Испании не скитался, поездки тщательно планировал отец. Кое-что в рассказе, судя по всему, выросло из настоящих фактов. Концерт в Эскориале на самом деле был, Эскориал стоит в списке городов, где выступал юный пианист. Польская музыкальная энциклопедия даже называет точную дату побега, ноябрь 1870 года. А вот разбойников с их благородством подтвердить нечем, кроме рассказа самого героя.

Заяц на пароходе

Но главная легенда была ещё впереди.

По версии, которую в 1929 году напечатал Истель, в двенадцать лет Исаак добрался до Кадиса. Губернатор города велел задержать мальчика и вернуть родителям. Исаак сбежал и спрятался на корабле, который стоял в гавани и шёл в Пуэрто-Рико. Билета у него, как обычно, не было. Он сидел в укрытии, пока судно не вышло в открытое море.

Потом он показался пассажирам и сел за рояль. Те были так тронуты, что пустили шапку по кругу. Но собранного на всю дорогу не хватило, и безбилетника высадили на полпути, в Буэнос-Айресе.

Там, рассказывал Альбенис, ему пришлось узнать и голод, и нищету. Спас случай. Один испанец услышал, как мальчик играет в кафе, и помог устроить гастроли по Южной Америке. Аргентина, Уругвай, Бразилия. Через год он уже плыл из Буэнос-Айреса на Кубу, и в кармане у него было около десяти тысяч франков, по тем временам очень приличные деньги.

На Кубе беглеца ждал сюрприз. После концерта в Сантьяго его арестовала полиция и под конвоем доставила в Гавану. Там, как нарочно, служил его отец, назначенный в колонию контролёром по налогам. Отец, по этой версии, сердиться не стал и разрешил сыну ехать дальше.

Исаак поплыл в Нью-Йорк. Там дела пошли так плохо, что ему пришлось наняться грузчиком в порт. Но потом его цирковые номера снова выручили, и он с успехом проехал с концертами весь североамериканский континент, до самого Сан-Франциско. Оттуда вернулся в Европу, выступил в Ливерпуле и Лондоне и отправился в Лейпциг учиться. По версии Истеля, к Лейпцигу ему было всего четырнадцать.

Захватывающая история. Её повторяли больше полувека.

Что нашлось в документах

Кларк начал с простого вопроса: где в эти годы был отец?

Ответ нашёлся в документах. В апреле 1875 года Анхель Альбенис получил назначение генеральным инспектором и переехал служить в Гавану. Куба и Пуэрто-Рико были тогда испанскими колониями, и чиновника отправили за океан.

Летом и осенью того же 1875 года пятнадцатилетний Исаак действительно гастролировал на Больших Антильских островах. Он играл в Сан-Хуане на Пуэрто-Рико, в Сантьяго-де-Куба, в залах Гаваны. Только плыл он туда не зайцем в трюме, а вслед за отцом, к его новому месту службы. Сверив даты концертов сына с переездами отца, биографы увидели, что они совпадают.

Получается, что знаменитая сцена ареста в Сантьяго перевёрнута с ног на голову. Отцу не нужно было ловить сына по всей Америке. Он был рядом.

С остальным ещё хуже. Испанский музыковед Хосе Рамон Риполь, разбирая этот эпизод для Института Сервантеса, пишет, что поездку по Соединённым Штатам «от Сан-Франциско до Нью-Йорка» не подтверждает ни один документ. И что на неё, если сложить даты, физически не хватило бы времени. Голод в Буэнос-Айресе, портовые грузчики, десять тысяч франков остались только в рассказах.

Откуда взялись легенды

Первая книга об Альбенисе вышла в 1886 году. Её написал журналист Антонио Герра-и-Аларкон, когда герою было всего двадцать шесть. С неё и началась романтическая биография, которую потом десятки лет переписывали друг у друга. Исследователи сходятся в том, что сам Альбенис охотно подливал масла в огонь.

Зачем? Тут можно только гадать. Испанские авторы пишут о его неистощимом воображении, о любви к розыгрышам, о привычке ребёнка-вундеркинда удивлять публику любой ценой. Мальчик, которого с четырёх лет выставляли на сцену в мушкетёрском костюме, рано понял, что хорошая история продаётся не хуже хорошей игры.

Испанская газета «Эль Дебате» напоминает и про его дорожные дневники, изданные спустя много десятилетий после его смерти под названием «Впечатления и путевые дневники». Юноша, который смотрит с этих страниц, больше всего думает о деньгах и о девушках и только потом о музыке.

Два месяца в Лейпциге

Теперь Лейпциг. Его Альбенис не выдумал, но и тут сильно приукрасил.

По рассказам, вернувшись из Америки, юноша сам решил подтянуть технику и композицию и девять месяцев всерьёз учился в знаменитой Лейпцигской консерватории.

Лейпцигские документы дают точные даты. Исаак Альбенис поступил туда 2 мая 1876 года и ушёл 24 июня. Меньше двух месяцев. Шестнадцать лет ему исполнилось уже в Лейпциге, 29 мая.

Жил он в доме доктора Бройтигама, учителя музыки из школы при церкви Святого Фомы, той самой, где когда-то служил Бах. Бройтигам и платил за его обучение. Занимался Альбенис теорией, композицией, фортепиано, камерной музыкой и пением у известных педагогов, Саломона Ядассона и Карла Райнеке. Ходил он и к пианисту Луису Маасу.

Дело не пошло. Немецкого юный испанец почти не знал и на уроках мало что понимал. Теоретические занятия он стал пропускать, а потом и вовсе уехал. Кларк предполагает, что дело было не только в языке: скорее всего, просто кончились деньги. Риполь уточняет, что в Лейпциге Исаак проживал сбережения от карибских концертов.

Стипендия от короля

Выручил его покровитель. В Мадриде юным пианистом заинтересовался граф Гильермо Морфи, личный секретарь короля Альфонсо XII. Морфи и сам был серьёзным музыкантом, учился в Брюсселе у знаменитого музыковеда Франсуа Огюста Геварта и собирал старинную испанскую музыку для лютни. Он представил Исаака ко двору и выхлопотал ему королевскую стипендию на учёбу в Брюссельской консерватории.

Осенью 1876 года Альбенис приехал в Брюссель. Его учителем по фортепиано стал Луи Брассен, ученик великого Игнаца Мошелеса.

Тогда же в Брюссель на учёбу прислали молодого скрипача Энрике Фернандеса Арбоса. Мать Арбоса держала в Брюсселе дом, и Альбенис поселился у них. Юноши стали неразлучными друзьями. Через полвека именно Арбос рассказал Истелю большую часть историй про мушкетёра и пароход. Про брюссельские проделки, которые они вдвоём вытворяли, Истель писать не стал. Сказал только, что их надо слышать от самого Арбоса, с испанской мимикой, в кругу друзей.

По версии Арбоса, Исаак к концу учёбы совсем забросил занятия. Арбос заходил к нему и находил рояль под таким слоем пыли, что писал на крышке своё имя пальцем, чтобы друг знал, кто приходил. А потом, за месяц до решающего экзамена, Альбенис сел за инструмент и занимался так же яростно, как до того бездельничал.

Как бы там ни было на самом деле, итог задокументирован. В 1879 году на ежегодном конкурсе пианистов Брюссельской консерватории Исаак Альбенис разделил первую премию с бельгийцем Артуром Де Греефом. Ему было девятнадцать.

Покровителя он не забыл. Через несколько лет Альбенис посвятил жене графа Морфи свою пьесу «Севилья».

Лист, которого не было в Будапеште

Летом 1880 года двадцатилетний Альбенис отправился в Будапешт. Цель у него была самая высокая: учиться у Ференца Листа, величайшего пианиста века.

В дневнике сохранились записи о середине августа. Альбенис пишет, что побывал у Листа и тот велел прийти снова рано утром. А потом подробно:

«Был у Листа. Он принял меня очень любезно. Я сыграл два своих этюда и венгерскую рапсодию. По всей видимости, он остался мною очень доволен, особенно когда я сымпровизировал целый танец на венгерскую тему, которую он мне дал. Он расспрашивал меня об Испании, о родителях, о моих религиозных взглядах и вообще о музыке. Я прямо и решительно сказал ему, что ни о чём таком не думаю, и это, кажется, ему понравилось. Прийти снова послезавтра. Книги, которые надо купить: сочинения Золя и Тургенева».

Живая, убедительная запись. Даже список книг есть.

Кларк поднял переписку Листа за те недели. По письмам выходит, что Лист в это время был не в Будапеште, а в Веймаре, за много сотен километров. Встреча, описанная в дневнике, произойти не могла.

Зачем было её сочинять? Кларк предполагает, что Альбенис придумал эту встречу, чтобы оправдать перед семьёй поездку и потраченные на неё деньги. Вернуться домой с пустыми руками от самого Листа было бы обидно.

Легенда оказалась живучей. Серьёзная биография Листа, вышедшая в Лондоне в 1989 году, трижды называет Альбениса его учеником. В русской Википедии в списке учителей Альбениса до сих пор стоит: «Будапешт (Ф. Лист)».

Настоящая ниточка к Листу у Альбениса всё-таки была. Ядассон и Маас, у которых он недолго учился в Лейпциге, сами в своё время занимались у Листа.

Педрель и Росина

В декабре 1880 года Альбенис снова поехал на гастроли в Гавану, потом объездил с концертами Испанию.

В 1883 году в Барселоне случились две встречи, которые изменили его жизнь. 23 июня он обвенчался с Росиной Жорданой, своей бывшей ученицей. Из детей до взрослых лет дожили двое: сын Альфонсо, который в начале XX века играл за футбольный клуб «Барселона», и дочь Лаура, ставшая известной художницей-иллюстратором.

В том же году он познакомился с композитором и музыковедом Фелипе Педрелем. Педрель всю жизнь собирал испанскую народную музыку и убеждал молодых композиторов, что настоящая испанская музыка должна расти из народной песни. Альбенис потом говорил, что именно Педрель дал ему «первое посвящение в трудное искусство композиции».

Так виртуоз, игравший спиной к роялю, начал писать испанскую музыку. Одна за другой выходили пьесы, в которых слышались гитара, кастаньеты и андалусская песня.

Дон Кихот с повадками Санчо Пансы

В 1889 году Альбенис с огромным успехом выступил в парижском зале «Эрар». Потом были Лондон, где он задержался на несколько лет, и контракт с богатым англичанином Фрэнсисом Мани-Куттсом, поэтом-любителем. Мани-Куттс платил композитору и снабжал его либретто для опер. С 1894 года Альбенис жил в Париже и дружил с лучшими французскими музыкантами.

Композитор Поль Дюка, его близкий друг, сказал о нём точнее всех биографов: «Дон Кихот с повадками Санчо Пансы». Мечтатель и фантазёр в облике плотного, жизнерадостного человека с неизменной сигарой.

С 1900 года у Альбениса начали отказывать почки, врачи нашли у него брайтову болезнь. Концертную жизнь пришлось оставить. Он вернулся к тому, с чего начинал, к фортепиано.

«Иберия»

С 1905 по 1908 год Альбенис писал главное своё сочинение, «Иберию». Двенадцать фортепианных «впечатлений» в четырёх тетрадях, Испания глазами человека, который объездил её мальчишкой вдоль и поперёк.

Писать было тяжело. Пианист Рикардо Виньес и композитор Мануэль де Фалья однажды застали его в полном отчаянии: накануне ночью он едва не уничтожил рукопись.

Одна из пьес первой тетради называется «Эль-Пуэрто». Это портовый городок Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария у Кадисского залива, того самого андалусского побережья, откуда, по его рассказам, двенадцатилетний беглец когда-то уплыл зайцем за океан.

«Иберия» до сих пор считается одной из самых трудных вещей во всём фортепианном репертуаре. Клод Дебюсси, бывший ученик того самого Мармонтеля, так отзывался о музыке Альбениса: «Никогда ещё музыка не затрагивала столь различные впечатления, такие яркие, что от изобилия образов хочется закрыть глаза, как от яркого солнца».

Последняя легенда

Весной 1909 года тяжелобольной Альбенис с семьёй переехал в Камбо-ле-Бен, курортный городок во французских Пиренеях. В начале мая к нему приехал друг, композитор Энрике Гранадос. Он привёз письмо: Дебюсси, Дюка, Форе и д’Энди хлопотали перед французским правительством, чтобы Альбенису дали орден Почётного легиона. По рассказам очевидцев, друзья обнялись и долго не могли говорить. Потом Альбенис попросил Гранадоса сыграть.

Исаак Альбенис умер 18 мая 1909 года. До сорока девяти лет ему не хватило одиннадцати дней. Похоронили его в Барселоне, на кладбище Монжуик.

А через два года случилось то, что он, наверное, оценил бы. В 1892 году Альбенис напечатал небольшую пьесу, прелюдию, которая открывала его сборник «Испанские песни». Называлась она просто, «Прелюдия». В 1911 году немецкое издательство «Хофмейстер» включило её в свой сборник его музыки и дало ей новое имя: «Астурия (Легенда)».

Сегодня это самая известная его вещь. В переложении для гитары её играет едва ли не каждый гитарист мира, и миллионы людей знают мелодию, не зная автора.

Человек, который сам сочинил себе половину юности, прославился пьесой с названием «Легенда». Только это название дал ей уже не он.