В 1892 году из двадцати четырёх рабочих у него остались двое 🔧, сын деревенского трактирщика до этого успел поработать у Эдисона в Нью-Йорке 🗽, а мастерскую открыл во дворе, на отцовское наследство ⚙️: Роберт Бош, основатель Bosch

В 1892 году в маленькой мастерской на западе Штутгарта работало двадцать четыре человека. К концу того же года их осталось двое. Хозяину едва перевалило за тридцать, дома его ждали жена, две маленькие дочери и совсем крошечный сын. Заказов не было. Платить людям было нечем.

Звали хозяина Роберт Бош. Его фамилию сегодня можно прочитать на дрели в кладовке, на стиральной машине, на коробке с автомобильными свечами. Но в 1892-м это была просто фамилия, каких в Швабии тысячи, и мало кто в Штутгарте мог бы сказать, чем этот бородатый механик, собственно, занимается.

Чтобы понять, как он оказался в той точке и как из неё выбрался, придётся вернуться на тридцать лет назад. В швабскую деревню, в трактир под названием «Корона».

Одиннадцатый из двенадцати

Роберт Бош родился 23 сентября 1861 года в Альбеке, деревне на холмах к северу от Ульма. Он был одиннадцатым из двенадцати детей. Отец, Сервациус Бош, держал в Альбеке трактир «Корона». Семья жила зажиточно: при трактире было хозяйство, своя пивоварня, земля.

Отец был человеком начитанным и вольнодумным, состоял в масонской ложе. Мать, Мария Маргарета, растила двенадцать детей.

В 1869 году семья перебралась в Ульм. Роберт пошёл в реальное училище, и учился он там с 1869 по 1876 год.

Особого рвения к учёбе он не показывал. В воспоминаниях, которые приводит архив компании, Бош признавался, что больше всего его тянуло к зоологии и ботанике, а школу он не любил. Про себя он написал коротко и без жалости: не хватало терпения и честолюбия.

Университет так и не случился. По совету отца Роберт пошёл учиться ремеслу и в 1876 году стал учеником точного механика. Три года он провёл в ульмской мастерской и в 1879-м вышел из неё с правами подмастерья.

Подмастерье на дорогах

Дальше началось то, что в немецких землях называли годами странствий. Молодой мастер не сидел на месте, а переходил из города в город, из мастерской в мастерскую, и везде учился чему-то новому.

Осенью 1879 года Роберт отправился в Кёльн, к старшему брату, у которого было своё дело. Несколько месяцев он проработал там, а к зиме перебрался в Штутгарт, на фабрику «К. и Э. Файн». Это была одна из первых в Германии фирм, всерьёз занимавшихся электротехникой.

Потом был Ханау под Франкфуртом. Там его и застала тяжёлая новость: в 1880 году умер отец.

Роберт ненадолго вернулся в Кёльн, к брату, а осенью 1881-го ушёл на год в армию, вольноопределяющимся в Ульм. Отслужив, он снова взял дорожный мешок. На этот раз путь лежал в Нюрнберг, на завод Зигмунда Шуккерта, где делали электрические измерительные приборы. Фирма Шуккерта была тогда одной из самых заметных в немецкой электротехнике, а через двадцать лет вошла в концерн «Сименс». Но Бош задержался там ненадолго.

Электричество в те годы было делом новым и почти волшебным. Дуговые лампы, телеграф, первые телефоны. Тот, кто понимал, как всё это устроено, мог рассчитывать на работу где угодно. Роберт хотел понимать.

Зимой 1883/84 года он записался вольнослушателем в Штутгартский политехникум. Полгода он слушал лекции. Позже он сам признавал, что научился там немногому. Но страх перед техническими терминами ушёл.

Пароход до Нью-Йорка

Весной 1884 года двадцатидвухлетний Бош решил, что Германии ему мало. Самые интересные дела в электротехнике тогда делались в Америке и Англии, и он хотел увидеть их своими глазами.

24 мая 1884 года он сел в Роттердаме на голландский пароход, шедший в Нью-Йорк. В Америке Бош устроился на предприятия Томаса Эдисона, того самого, чьё имя уже тогда знал весь мир.

Там делали дуговые лампы, динамо-машины и всё, что требовалось для электрического освещения, которое Эдисон тогда расставлял по Нью-Йорку.

Через год он решил возвращаться. По дороге домой Бош задержался в Англии и с весны до конца 1885 года проработал в Лондоне, в фирме «Сименс Бразерс».

Это было английское отделение семейства Сименсов, с большим заводом в Вулидже, на берегу Темзы. Фирма прославилась подводными телеграфными кабелями, которые тянули через моря и океаны. Снова провода, снова электричество, только теперь в масштабе, которого он раньше не видел.

Дома его ждала Анна Кайзер, сестра его друга Ойгена Кайзера. Вернувшись в Германию, Роберт с ней обручился.

Своя мастерская во дворе

Ещё несколько месяцев Бош проработал по найму. А потом решил, что хватит.

Он давно хотел работать на себя, без начальников над головой. Местом для своего дела он выбрал Штутгарт.

Он снял помещение на первом этаже флигеля во дворе дома 75 B по Ротебюльштрассе, на западе города. Не на улице, с вывеской и витриной, а в глубине двора.

15 ноября 1886 года там открылась «Мастерская точной механики и электротехники». Этот день компания Bosch до сих пор считает днём своего рождения. Хозяину было двадцать пять лет.

Работников у него было двое: механик-подмастерье и мальчишка-ученик на побегушках.

Начальный капитал составил десять тысяч марок. Это было отцовское наследство, оставшееся после смерти Сервациуса шестью годами раньше. Деньги немалые, но для собственного дела их хватило ненадолго.

Звонки, телефоны и всё, что попросят

Выбирать заказы Бош не мог. Он брался за любую работу, где нужны были точная механика и электричество.

Мастерская ставила в домах и конторах телефонные линии и электрические звонки. Собирала указатели уровня воды, которые показывали издалека, сколько её осталось в баке. Делала мелкую механику, чинила, налаживала, придумывала под заказ.

10 октября 1887 года Роберт и Анна поженились. Через год у них родилась дочь Маргарета, ещё через год Паула. В 1891-м на свет появился сын, его назвали в честь отца Робертом.

От тех лет сохранилась студийная фотография 1888 года. Молодой хозяин мастерской в чёрной шляпе с широкими полями, с густой тёмной бородой, смотрит прямо в объектив, серьёзно и немного исподлобья. Ему двадцать шесть или двадцать семь. Ничего в этом снимке не говорит о будущем фабриканте. Обычный молодой мастеровой в простой суконной куртке на пуговицах.

Семья росла, а с ней росли и расходы. Мастерская по-прежнему жила от заказа до заказа.

Чужая деталь от газового мотора

В 1887 году в мастерскую пришёл заказ, который поначалу выглядел как ещё одна работа среди многих.

На кёльнском заводе «Дойц» делали стационарные газовые двигатели. Такие моторы стояли в цехах и на мельницах и крутили станки и жернова. Чтобы смесь газа и воздуха в цилиндре вспыхнула, нужна была искра. Давал её магнето: небольшой генератор, который сам вырабатывал ток от вращения мотора, без всяких батарей.

Бошу предложили сделать такой же прибор. Он сделал его, причём не просто скопировал, а доработал конструкцию. Магнето низкого напряжения из мастерской на Ротебюльштрассе стали ставить на газовые моторы.

Для тех, кто никогда не заглядывал под капот, объяснить проще всего так. Внутри магнето стоят постоянные магниты, а между ними вращается обмотка. Мотор крутит обмотку, в ней возникает ток, и в нужный момент этот ток превращается в искру. Никаких батарей, которые надо заряжать или менять. Пока мотор работает, искра есть.

Никакого переворота сразу не случилось. Магнето поначалу заказывали понемногу. Но именно этот прибор позже вытянет всё дело.

Только до этого было ещё далеко.

Тысяча восемьсот девяносто второй

Начало 1890-х выдалось для Германии тяжёлым. Экономика буксовала, и маленькие мастерские чувствовали это сильнее всех.

У Боша к тому времени работало уже двадцать четыре человека. Для маленькой мастерской это было много. И вдруг заказы почти исчезли.

В 1892 году ему пришлось уволить двадцать два человека из двадцати четырёх. Остались двое.

Сам он потом вспоминал первые годы своего дела без всякой ностальгии. По его словам, это были сплошные взлёты и падения.

Семья тем временем росла. В 1893 году родилась младшая дочь Элизабет. Девочка прожила совсем недолго и умерла маленькой.

Человек послабее, наверное, закрыл бы мастерскую и пошёл работать по найму. Опыт у Боша был: Эдисон, «Сименс», Шуккерт.

Он не закрыл.

Трёхколёсник из-за Ла-Манша

Ко второй половине 1890-х дела понемногу выправились. Магнето для газовых моторов брали всё охотнее, и мастерская снова набирала людей.

А в 1897 году в Штутгарт пришла необычная посылка. Английский пионер автомобилизма Фредерик Симмс прислал Бошу французский моторный трёхколёсник фирмы «Де Дион-Бутон». Просьба была простая: поставить на него магнето.

Задача только казалась простой. Стационарный газовый мотор на мельнице крутился медленно, несколько сотен оборотов в минуту. Под такую скорость и были рассчитаны магнето Боша.

Маленький мотор трёхколёсника был совсем другим зверем. Когда его проверили в деле, выяснилось, что он раскручивается примерно до 1800 оборотов в минуту. Старое магнето за такой скоростью просто не успевало.

Это был тупик. И одновременно огромная возможность.

Автомобили, мотоциклы, трёхколёсники только появлялись, и с зажиганием у всех были проблемы. На одних моторах смесь поджигала калильная трубка, раскалённая открытым пламенем горелки, прямо рядом с бензином. На других искру давала батарея, которая садилась в самый неподходящий момент, и тогда машина вставала посреди дороги. Тот самый «Де Дион-Бутон» как раз и ездил на батарейном зажигании. Тот, кто дал бы им надёжную искру на высоких оборотах, получил бы рынок, о котором в мастерской Боша раньше и мечтать не могли.

Решение нашёл мастер Арнольд Церингер. Как рассказывает журнал истории компании Bosch, вместо тяжёлого вращающегося якоря он поставил внутрь магнето лёгкую качающуюся гильзу. Деталь стала легче, и прибор начал поспевать за быстрым мотором.

Новое зажигание заработало. Батарея ему была не нужна: ток вырабатывал сам мотор, пока крутился. И о нём очень быстро заговорили.

Лондон, Париж и бетонная фабрика

Дальше всё понеслось с такой скоростью, какой маленькая мастерская ещё не знала.

В 1898 году Бош вместе с тем же Симмсом открыл в Лондоне первое представительство за пределами Германии. Через год появилась контора в Париже. Автомобилистам нужно было зажигание, которое не отказывает, и они хотели именно этот прибор.

Старые помещения давно стали тесны. В 1901 году Бош построил в Штутгарте собственную фабрику. Здание возвели из железобетона, для тех лет это была настоящая новинка.

Тридцатидевятилетний хозяин, который девять лет назад остался с двумя работниками, теперь стоял во главе настоящей фабрики.

А в 1905 году у компании появился и завод во Франции, в Париже. Возить приборы через границу выходило слишком дорого из-за пошлин и долгой дороги, проще оказалось делать их на месте.

Ученик, который стал главным инженером

В тот же период в истории Боша снова появляется человек, которого он когда-то учил сам.

Готлоб Хонольд пришёл в мастерскую подростком, учеником, в 1891 году. Отучился, ушёл набираться опыта, потом выучился на инженера в Штутгартском техническом училище. В 1901 году он вернулся к Бошу, уже инженером, и занялся зажиганием.

Перед Хонольдом поставили непростую задачу. Даже улучшенное магнето низкого напряжения оставалось капризным: искру в цилиндре давал механический прерыватель, который приходилось подгонять под каждый мотор, и он часто отказывал.

Хонольд перепробовал множество вариантов. И в 1902 году компания показала магнето высокого напряжения со свечой зажигания. Искра теперь проскакивала между электродами свечи, без хрупкой механики внутри цилиндра. Высокое напряжение и было нужно, чтобы искра пробивала воздушный зазор между электродами сама, без всяких движущихся контактов в раскалённой камере сгорания.

Этот прибор и сделал фамилию Бош известной на весь автомобильный мир. Вместе с ним Bosch начал делать и свечи зажигания, а их с тех пор знает любой автомеханик. Хонольд со временем стал главным инженером компании и придумал для автомобилей ещё фары, стартеры и звуковые сигналы.

«Красный Бош»

В 1906 году Бош сделал шаг, от которого поморщились многие его коллеги-фабриканты. Он ввёл на своих заводах восьмичасовой рабочий день. В Германии он был одним из первых, кто на это решился.

Чтобы понять, насколько это было смело, достаточно вспомнить, как тогда работали. На большинстве заводов смена длилась десять часов и больше, по шесть дней в неделю. Восемь часов считались требованием профсоюзных листовок, а не тем, что хозяин вводит сам, по собственной воле.

Среди промышленников к нему прилипло прозвище «красный Бош». Звучало оно не как комплимент.

Сам Бош смотрел на дело трезво. Он платил своим людям заметно больше, чем было принято, и не считал это благотворительностью. Его фразу на эту тему потом цитировали бесчисленное количество раз: «Я плачу хорошие деньги не потому, что у меня много денег. У меня много денег, потому что я плачу хорошие деньги».

И вторая, без которой не обходится ни один рассказ о нём: «Лучше потерять деньги, чем доверие».

Фабрика в Штутгарте разрасталась корпус за корпусом. В том же 1906 году у компании появилось первое представительство в Америке, а в 1910-м и собственный завод за океаном.

Двадцать с лишним лет назад молодой подмастерье плыл в Нью-Йорк искать работу у чужих людей. Теперь в Америке работала фабрика с его фамилией.

А начиналось всё во дворе на Ротебюльштрассе, где когда-то трое, если считать мальчишку-ученика, собирали звонки и телефонные аппараты.

Сын

Единственный сын Боша, Роберт-младший, родился в том самом 1891 году, за год до краха мастерской. Он вырос, когда отцовское дело уже стало большим, и мог бы его продолжить.

Но молодой человек тяжело заболел. У него обнаружили рассеянный склероз.

Начались долгие годы лечения и врачей. Болезнь не отступала.

Роберт Бош-младший умер в 1921 году. Ему было около тридцати.

Смерть сына стала ударом для обоих родителей. Супруги всё больше отдалялись друг от друга, и в 1927 году их брак распался.

В том же 1927-м шестидесятишестилетний Бош женился снова, на Маргарете Вёрц. В этом браке родились двое детей, сын, которого опять назвали Робертом, и дочь Ева.

Учеников он помнил

Бош никогда не забывал, с чего начинал сам. Он был учеником в чужой мастерской, потом подмастерьем на дорогах, потом работником у Эдисона и «Сименса».

Обучению ремеслу он придавал значение с первых лет своего дела. А в 1913 году на предприятии открыли отдельную учебную мастерскую для учеников.

Лучшим доказательством, что это работает, был всё тот же Хонольд. Мальчишка, пришедший учеником в маленькую мастерскую, стал главным инженером, человеком, без которого невозможно представить историю марки.

В марте 1923 года Хонольда не стало. Ему было сорок шесть лет. Всего через два года после смерти Роберта-младшего Бош потерял и человека, которого когда-то сам взял в ученики.

Тысячи вместо двоих

К 1917 году предприятие Боша превратилось в акционерное общество, и работали на нём уже тысячи человек. Тот, кто в 1892-м уволил двадцать два работника из двадцати четырёх, теперь отвечал за целый город людей.

Двадцатые годы снова оказались непростыми. Экономику лихорадило, автомобильный рынок проседал, и одним зажиганием компании было уже не прожить. В Штутгарте начали искать, что ещё можно делать.

Занялись топливными насосами для дизельных моторов. А в 1928 году Bosch выпустил машинку для стрижки волос с моторчиком прямо в рукоятке. Называлась она «Форфекс», и именно её в компании считают первым электроинструментом Bosch. От этой машинки потом пошли ручные электрические инструменты, и та самая дрель в кладовке тоже ведёт родословную оттуда.

Так из мастерской, которая когда-то бралась за любой звонок и любой телефон, выросла компания, которая снова делала самые разные вещи. Только теперь не по одной штуке на заказ.

Табличка во дворе

Если пройтись сегодня по западной части Штутгарта, по Ротебюльштрассе, трудно представить, что одна из самых известных фамилий в технике начиналась здесь, во дворе, на первом этаже флигеля.

Там не было ни цехов, ни конвейеров. Был двадцатипятилетний механик с бородой, механик-подмастерье, мальчишка-ученик и десять тысяч марок отцовского наследства.

Было двенадцать детей у трактирщика из Альбека, и одиннадцатый из них не любил школу. Был год в Америке, у Эдисона, и больше полугода в лондонском «Сименсе». Был 1892-й, когда из двадцати четырёх человек остались двое.

И был трёхколёсник, присланный из Англии, мотор которого крутился слишком быстро для любого магнето того времени. Задача, которую в мастерской Боша всё-таки решили.

Сам Бош говорил, что лучше потерять деньги, чем доверие. В 1892 году у него остались два работника и собственное упрямство.

Этого хватило.