К тому времени, когда Гарри де Лейер добрался до Нью-Холланда, аукцион уже кончился. Пустые загоны, истоптанный снег, запах сена и навоза, который в мороз держится особенно долго. Покупатели разъехались, лошадей развели по новым хозяевам. Был февраль 1956 года, и день, ради которого Гарри гнал машину через половину Пенсильвании, прошёл без него.
Машина у него была под стать заработку: старый универсал, купленный за двадцать пять долларов. Фары у него не работали. Ехать на такой по зимней дороге затемно было рискованно, а ехать быстро не получалось вовсе. Вот он и опоздал.
На площадке стоял один-единственный грузовик. Обшарпанный, с решётчатыми бортами, больше похожий на вагон для скота, чем на коневоз. В нём, плотно, бок к боку, стояло около пятнадцати лошадей. Тех, кого на торгах никто не захотел взять. Их увозили на бойню.
Гарри подошёл к борту и стал смотреть между досками.
Эту историю потом подробно восстановила писательница Элизабет Леттс. Она много часов разговаривала с самим Гарри и с людьми, которые его знали, и в 2011 году выпустила книгу «Чемпион за восемьдесят долларов». Книга стала бестселлером номер один в списке The New York Times. Позже о Гарри и его лошади сняли документальный фильм, а в конюшенных журналах и местных газетах Лонг-Айленда о них писали десятилетиями. В мелочах пересказы иногда расходятся, и там, где версии спорят, ниже приведены обе. Но главное в них совпадает.
Аукцион в Нью-Холланде называли самым большим конским торгом к востоку от Миссисипи. Работал он с 1900 года и за полвека почти не изменился. Сюда, в край амишей, съезжались фермеры, тренеры, перекупщики, все, кому нужна была лошадь или кто хотел от неё избавиться. Амиши пахали на лошадях и в середине двадцатого века, когда остальная Америка давно пересела на тракторы. Отработавших своё старых тягловых лошадей они сдавали сюда же.
Гарри приехал не за чемпионом. Ему нужны были спокойные лошади для учениц. Он преподавал верховую езду в школе Нокс, частном пансионе для девочек на Лонг-Айленде, и школе требовались смирные, безотказные лошадки, на которых новичок не свернёт себе шею. Денег на это выделялось немного. Отсюда и аукцион, и пенсильванская глушь, и старый универсал без фар.
Среди лошадей в грузовике была одна серая. Крупный мерин, по виду совсем не молодой. Шерсть того тусклого белого цвета, который лошадники называют серым, свалялась и была заляпана грязью. Копыта отросли и потрескались, одной подковы не хватало. На теле остались следы от упряжи: этот конь много лет таскал плуг. Колени у него были сбиты.
Красавцем его не назвал бы никто. Но Гарри заметил другое. Сильные задние ноги, хорошо развитые плечи. И то, как мерин держался. Вокруг толкались и нервничали другие лошади, а он стоял спокойно и смотрел.
Потом, много лет спустя, Гарри будет рассказывать, что его зацепил взгляд. В глазах этой лошади было что-то живое. Её везли на бойню, а она не выглядела сломленной.
Хозяин грузовика был перекупщик, из тех, кто скупает непроданных лошадей на мясо. На бойне за каждую голову ему заплатили бы шестьдесят долларов. Гарри спросил, сколько он хочет за серого.
«Отдам за восемьдесят», — ответил перекупщик.
Восемьдесят долларов для Гарри были деньгами. Он подумал о семье, о том, что каждый цент на счету. И всё-таки отдал их. Ровно восемьдесят.
Здесь первая развилка в пересказах. В книге Леттс и в большинстве статей цена так и звучит: восемьдесят долларов. А в некрологе, который в 2021 году напечатала местная газета East Hampton Star, сумма разложена на две части: шестьдесят долларов за саму лошадь и двадцать за доставку. Выходит то же самое. Шестьдесят перекупщик получил бы и на бойне, а сверху взял за перевозку.
Так в Америке появилась лошадь, которую через два года узнает вся страна. Только в тот февральский день об этом не догадывался никто, включая самого Гарри.
Стоит рассказать, кто он вообще был такой.
Гарри де Лейер родился 21 сентября 1927 года в Нидерландах, в городке Синт-Уденроде. Вырос на ферме, среди лошадей, и в седле держался чуть ли не с тех пор, как научился ходить. Соревноваться начал лет в семь, а потом попал в юношескую сборную Голландии по конкуру.
В 1950 году он вместе с женой Иоханной уехал в Америку. Ни денег, ни связей у молодой пары не было. Первые четыре года они прожили в Северной Каролине, на табачной ферме под Гринсборо. Работа там была тяжёлая и к лошадям отношения почти не имела.
В 1954-м Гарри повезло. Его взяли инструктором по верховой езде в школу Нокс в Сент-Джеймсе, на северном берегу Лонг-Айленда. Семья поселилась неподалёку, на бывшей птицеферме площадью в два акра, на Мориш-роуд. Курятники Гарри переделал под денники и понемногу начал давать там уроки сам.
Двадцать восемь лет, жена, маленькая дочь, чужая страна, работа, за которую платили немного. Вот кто стоял в тот февральский вечер у решётчатого борта грузовика в Нью-Холланде.
Серого мерина привезли на птицеферму в Сент-Джеймс к вечеру. По рассказу Леттс, пока его везли, на спину и круп лошади нападал снег. Маленькая дочь Гарри, Харриет, увидела белого от снега коня и сказала, что он похож на снеговика.
По-английски снеговик это snowman. Так лошадь и назвали: Сноумен. Кличку придумала девочка, и она прилипла на всю жизнь.
Сколько Сноумену было лет, источники пишут по-разному: одни семь, другие восемь. В Википедии датой рождения указано 29 февраля 1948 года, то есть в тот февраль ему как раз исполнялось восемь. Для лошади это уже не юность. Скаковых лошадей в таком возрасте часто отправляют на пенсию. А тягловый конь, проходивший полжизни в плуге, по общему мнению, был годен разве что ещё немного походить в упряжке.
Гарри привёл его в порядок, и из-под грязи показалась светлая, почти белая шерсть. Конь оказался на редкость покладистым. Он не кусался, не лягался, не шарахался от шума и спокойно стоял, пока возле него возились дети. Ездить верхом на нём, судя по всему, никто прежде не пробовал, но и под седлом он вёл себя смирно.
Скоро его перевели в конюшню школы Нокс. Это была солидная конюшня в бывшей усадьбе, где стояли лошади совсем другого происхождения: ухоженные, породистые, дорогие. Сноумен среди них смотрелся как трактор на выставке автомобилей.
Для Гарри это был именно урочный конь. Так называют лошадей, на которых учат новичков. От них не ждут ни скорости, ни прыжков, только терпения. Сноумен годился для старших девочек, которые были уже покрупнее и не боялись высокой лошади. Он возил их по кругу шагом и рысью, терпеливо и без капризов.
Прыгать он, казалось, не умел совсем. Когда Сноумена пустили через самые простые препятствия, через жерди на земле и низенькие крестовины, он спотыкался и цеплял их ногами. Для пахотной лошади это нормально. Её много лет учили тянуть плуг ровно по борозде, а не отрываться от земли.
Так прошла весна. Сноумен честно отрабатывал свои восемьдесят долларов на уроках, и никто, включая хозяина, не думал о нём как о чём-то большем.
А летом в школе начались каникулы. Ученицы разъехались, уроков не стало, и держать лишнюю лошадь до осени было накладно. Гарри решил его продать.
Покупатель нашёлся неподалёку. Это был местный врач, сосед, живший дальше по дороге. Здесь пересказы опять немного расходятся. В Википедии его называют доктором Ругеном. Некролог в East Hampton Star уточняет, что сосед был хиропрактиком. Рецензия на фильм говорит просто «приятель с соседней улицы», а в одном книжном обзоре покупатель назван фермером. Но во всех версиях сходится главное: Сноумена продали соседу, и тот увёл его к себе.
Казалось бы, на этом всё. Спокойная лошадь, хороший дом, доктор, который не станет гонять её на тяжёлых работах. Для коня, которого полгода назад везли на бойню, это была почти идиллия.
Но Сноумен решил иначе.
Через какое-то время Гарри обнаружил его у себя. Серый мерин стоял возле его конюшни, на старой птицеферме, как будто никуда и не уходил.
Коня отвели обратно. Потом это повторилось. Сноумен снова пришёл домой, к Гарри.
Тут выяснилось, как именно он уходит. Загон у соседа был обнесён забором, и забор был не низкий. В одном книжном обзоре называют высоту в пять футов, это около полутора метров. Сноумен его перепрыгивал. Тот самый конь, который на уроках спотыкался о жерди, лежащие на земле.
Сосед, разумеется, тоже был не рад, что купленная им лошадь всё время уходит. Попробовали принять меры. По рассказу, который приводится в Википедии, к задней ноге Сноумена привязали верёвку, а на другой её конец старую автомобильную покрышку. С таким грузом, по замыслу, далеко не убежишь и уж точно не прыгнешь.
Сноумен всё равно ушёл. С покрышкой на верёвке он перемахнул через заборы и снова явился к Гарри.
Источники говорят, что так было несколько раз. Некролог в местной газете TBR News Media уточняет: дважды конь перепрыгивал ворота и уходил с участка доктора. Чем бы его ни удерживали, он находил дорогу домой.
В конце концов сделку отменили. Сноумен вернулся к Гарри, на этот раз насовсем.
И вот тут Гарри задумался. Ведь он больше двадцати лет занимался конкуром. Он видел много лошадей, которые прыгали по команде, за награду, из страха перед хлыстом. Но лошадь, которая прыгает сама, без всадника, без команды, просто потому, что ей нужно на ту сторону, это совсем другое дело. Это значит, что прыжок у неё внутри.
Он решил проверить. Вывел Сноумена на манеж и поставил барьер в четыре фута, около метра двадцати. Для урочной лошади это много, для конкурной немного. Сноумен прыгнул и взял его чисто.
Сколько бы он ни спотыкался на уроках, оказалось, что ему просто было неинтересно. Перед низкими жердями он не видел смысла поднимать ноги. Перед настоящей высотой он подбирался и летел.
Конкур, если объяснять на пальцах, это скачки с препятствиями на манеже. Всадник должен провести лошадь по маршруту из барьеров, жердей, стенок и брусьев, не сбив ни одной жерди и уложившись во время. За каждую сбитую жердь и каждый отказ дают штрафные очки. В самых трудных классах барьеры поднимают выше человеческого роста.
В пятидесятые годы конкур в Америке был спортом богатых. Конкурные лошади стоили целое состояние, их покупали в Европе, растили на дорогих конюшнях, вели родословные на несколько поколений. Владельцы приезжали на соревнования с конюхами, тренерами и фургонами. Рядом с ними голландский иммигрант на серой пахотной лошади за восемьдесят долларов выглядел почти анекдотом.
Гарри это не остановило. Он начал готовить Сноумена всерьёз. Тренировал его около двух лет, и за эти два года бывший урочный конь из школьной конюшни превратился в настоящего прыгуна.
Первую синюю ленту, то есть первое место, Сноумен взял на местных соревнованиях. Потом пошли другие старты на Лонг-Айленде, от Сэндс-Пойнта до Пайпинг-Рока, и почти отовсюду Гарри привозил награды.
Одна история того времени показывает, что за лошадь это была. На конном шоу в Смиттауне Сноумен в один и тот же день выиграл две награды, которые, казалось бы, не могут достаться одной лошади. Первая была в лидлайне, это класс для самых маленьких детей: ребёнок сидит в седле, а взрослый ведёт лошадь в поводу шагом. Туда берут только очень спокойных, надёжных лошадей. Вторая была чемпионским титулом в открытом конкуре, то есть в прыжках для взрослых всадников. Утром он бережно катал малыша, днём прыгал через барьеры наравне с лучшими.
На соревнованиях в Окс-Ридже, в городе Дариен в Коннектикуте, Сноумен обошёл коня по кличке Виндзор Касл. Того оценивали в пятьдесят тысяч долларов. Восемьдесят против пятидесяти тысяч: такую разницу публика запоминала сразу.
Прыгал Сноумен не только через барьеры. Его фотографировали в прыжке через другую лошадь, и эти снимки потом разошлись по газетам. Один из таких старых чёрно-белых снимков, кстати, и попался через полвека на глаза Элизабет Леттс, когда она случайно бродила по интернету. Её поразило выражение морды коня и то, как он и всадник понимают друг друга. С этой фотографии и началась её книга.
В отраслевой газете Equestrian Trade News позже писали, что Сноумен брал высоту до семи футов двух дюймов, то есть почти до двух метров двадцати сантиметров. В рецензии на документальный фильм говорится, что он побил американский рекорд по прыжку в высоту.
А дома он оставался всё тем же смирным мерином. Журнал Horse Network писал, что Сноумен был настолько спокойным, что на нём мог ездить ребёнок. Летом с его спины ныряли в воду пролива Лонг-Айленд, и за раз на Сноумена забиралось до восьми ребятишек.
И вот наступил ноябрь 1958 года.
Национальное конное шоу в нью-йоркском Мэдисон-сквер-гарден было главным событием сезона. В тот год его проводили в семьдесят пятый раз, отмечали бриллиантовый юбилей. Сюда съезжались лучшие всадники страны и самые дорогие лошади, а на трибуны приходил весь светский Нью-Йорк. Для конкурной лошади выступить в Гардене значило примерно то же, что для актёра выйти на Бродвей.
Гарри и Сноумен приехали туда впервые. Бывший батрак с табачной фермы и бывший пахарь из края амишей среди лошадей, которые стоили как дом, и хозяев, которые не считали денег.
Они выиграли.
Сноумен взял в Гардене чемпионский титул в открытом конкуре. А по итогам сезона ему досталось ещё два главных звания: «Лошадь года» по версии Американской ассоциации конных шоу и чемпионство Ассоциации профессиональных всадников. Вместе с победой на Национальном шоу это называли тогда тройной короной конкура. Взять её удавалось единицам.
Пресса ухватилась за эту историю сразу. Пахотная лошадь, которую спасли с грузовика, идущего на бойню, побила чистокровных миллионеров. Сноумена прозвали «лошадью-Золушкой».
Многие думали, что это случайность. Удачный вечер, удачный год. На следующий сезон всё встанет на свои места.
В 1959 году Сноумен снова выиграл чемпионат в открытом конкуре на Национальном шоу и снова стал «Лошадью года». По данным местной газеты TBR News Media, он стал первой лошадью, которая выиграла этот чемпионат два года подряд.
Дальше началась слава, которая для лошади выглядела почти неприличной.
Журнал Life писал о Сноумене дважды. Его приглашали на телевидение, в игровую программу To Tell the Truth и в The Tonight Show. В «Сегодня вечером» вёл эфир Джонни Карсон, тогда ещё приглашённым ведущим. Эфир шёл вживую, без дублей. Карсон взобрался на Сноумена задом наперёд и так, сидя лицом к хвосту, брал интервью у Гарри.
У Сноумена появился собственный фан-клуб. По словам авторов документального фильма, школы присылали к нему целые автобусы детей, чтобы те посмотрели на знаменитую лошадь. О нём писала The New York Times. Гарри и Сноумен ездили на соревнования в Европу и на Карибы.
Были, конечно, и предложения о продаже. По данным журнала Equisearch, за Сноумена предлагали тридцать пять тысяч долларов, а однажды и вовсе чистый чек: впиши любую сумму. Для семьи школьного учителя верховой езды это были огромные деньги. Гарри отказался. Конь, которого его дети любили, оставался в семье.
Одной вершины они так и не взяли. На Олимпийские игры Гарри со Сноуменом попасть не могли. Правила тех лет допускали туда только любителей, а Гарри был профессионалом: он зарабатывал на жизнь уроками верховой езды. Так что олимпийская медаль осталась за людьми, которые могли себе позволить не работать.
Выступал Сноумен около пяти лет. В 1962 году Гарри перестал выводить его на соревнования. А в 1969-м, уже на пенсии, его в последний раз привезли в Мэдисон-сквер-гарден, на официальные проводы. Публика встала и устроила ему овацию.
Остаток жизни Сноумен провёл дома, на ферме Гарри «Холландия» на Лонг-Айленде. Никто больше не увозил его к чужим людям, и ему не нужно было перепрыгивать заборы, чтобы оказаться там, где он хотел быть.
Сноумена не стало осенью 1974 года, ему было двадцать шесть лет. Для лошади это глубокая старость. Подвели почки.
В 1992 году Сноумена включили в Зал славы американского конкура. Через девятнадцать лет вышла книга Элизабет Леттс, а в 2016-м документальный фильм «Гарри и Сноумен» показали на кинофестивале в Хэмптонсе. Критики встретили его тепло, на сайте Rotten Tomatoes у фильма набралось девяносто четыре процента положительных рецензий. Про Сноумена до сих пор выпускают детские книжки, а фирма Breyer, которая делает коллекционные фигурки лошадей, дважды выпускала его модель.
Сам Гарри прожил долгую жизнь среди лошадей. Он преподавал в школе Нокс до 1976 года. Детей у него было восемь, и выросли они в Сент-Джеймсе, рядом с конюшней. С годами он продолжал выступать и в 1979-м, уже немолодым человеком, снова взял синюю ленту на Национальном конном шоу. Газетчики прозвали его «скачущим дедушкой». Потом у него была ферма в Вирджинии, где он разводил лошадей.
Гарри де Лейер умер 25 июня 2021 года в Стэнардсвилле, штат Вирджиния. Ему было девяносто три.
В документальном фильме он сказал фразу, которую потом привела в некрологе местная газета TBR News Media: «Я приехал в эту страну без гроша в кармане. А потом встретил Сноумена, и он сделал мне имя в этой стране».
А телеведущему Дику Каветту Гарри однажды объяснил то же самое ещё короче: «Мы со Сноуменом оба начинали с нуля. Но вместе дошли до самого верха».
Одна из бывших учениц вспоминала в фильме совет, который Гарри давал на тренировках. В пересказах он звучит чуть по-разному, но смысл один: «Перебрось своё сердце через барьер, и лошадь прыгнет следом».
Если посмотреть на эту историю ещё раз, видно, сколько раз она висела на волоске. Приедь Гарри в Нью-Холланд вовремя, он успел бы на торги и выбрал бы какую-нибудь другую, дорогую и понятную лошадь. Грузовик мог уехать на десять минут раньше. Перекупщик мог заломить цену, которую Гарри не потянул бы. А сосед мог поставить забор повыше.
Но грузовик ещё стоял, серый мерин смотрел из-за досок спокойно, а восемьдесят долларов у Гарри с собой были.
Остальное Сноумен решил сам. Когда его увели к чужим людям, он перепрыгнул через забор с покрышкой на ноге и пришёл туда, где был его дом. Гарри оставалось только вовремя это заметить.
