В Национальном музее американской истории в Вашингтоне лежит деревянный ящик длиной чуть больше полуметра. Доски в царапинах и шрамах, на задней стенке два винта. Когда-то в таком ящике возили макароны. Внутри деревянные рычажки, колёсики с цифрами и ряд круглых палочек, торчащих сверху. Палочки эти куплены у мясника, на них полагалось нанизывать мясо. Четырёх уже нет, потерялись. Резинок, которые возвращали рычажки на место, тоже нет, они не сохранились.
В карточке Смитсоновского института этот ящик записан как прототип «Комптометра», клавишной счётной машины. Год изготовления: 1884–1885. Место: Чикаго. Мастер: Дорр Юджин Фелт.
Мастеру тогда было двадцать два года. Он работал станочником в механической мастерской и жил на заработок. Денег на металлическую модель у него не было, поэтому первую в жизни счётную машину он собрал из того, что продавалось в бакалее, в мясной лавке и в скобяном магазине.
Про эту самоделку он потом рассказывал охотно и с юмором. Особенно про то, как пообещал другу, что через девяносто дней вся Америка будет считать на машинах.
Ферма под Белойтом
Дорр Юджин Фелт родился 18 марта 1862 года в штате Висконсин, в местечке Ньюарк округа Рок, под городком Белойт. Семья держала ферму, там и прошло детство мальчика.
Учился он в обычной сельской школе, потом год проходил в старшую школу в Белойте. На этом образование кончилось. Так написано в родословной книге, которую сам Фелт заказал и выпустил в 1921 году.
В четырнадцать лет он ушёл из дома искать работу. Его, как сказано в той же книге, тянуло к механике. Первое настоящее место нашлось весной 1878 года, в механической мастерской в Белойте. Ему было шестнадцать.
Там он и выучился на машиниста-станочника. Резать металл, точить, строгать, собирать узлы. Ремесло тяжёлое и грязное, но кормит, если руки растут откуда надо.
У Фелта руки росли откуда надо. В восемнадцать лет он вдобавок взялся за французский язык и со временем, по рассказу иллинойского исторического сборника 1922 года, свободно на нём заговорил. Для деревенского паренька из мастерской это было делом не самым обычным.
Большой город
В начале 1882 года Фелт перебрался в Чикаго. Ему было около двадцати. Хранители его усадьбы в Мичигане сегодня рассказывают, что в кармане у него при этом было пятьдесят центов.
Чем он занимался в первые чикагские годы, источники рассказывают по-разному. Иллинойский сборник 1922 года пишет, что в двадцать лет он уже был мастером на прокатном заводе, где за день выпускали продукции на две тысячи долларов. Внучка Фелта, Мэри Элизабет Шмидт, вспоминала, что дед сперва работал в ремонтной бригаде на крупном заводе и дослужился там до бригадира. Потом ненадолго попробовал торговать швейными машинками. Торговля не пошла.
Дальше версии сходятся: он снова оказался у станка. По рассказу внучки, в механической мастерской «Острандер и Хьюк», у строгального станка.
Строгальный станок устроен просто. Резец ходит взад и вперёд и снимает с заготовки стружку. После каждого хода стол с деталью сдвигается вбок. На сколько, зависит от храповика: механизм можно выставить так, чтобы он проворачивался на один зубец, на два, на три или больше. Мелкая подача, крупная подача.
Каждый станочник видел этот храповик тысячу раз. Фелт посмотрел на него иначе.
Почему этим нельзя считать
В 1916 году, уже солидным фабрикантом, Фелт читал в Чикаго лекцию об истории счётных машин. Её потом издали книжкой. Про себя он рассказал там коротко и без всякой торжественности.
«Когда я впервые задумал счётную машину, я работал в механической мастерской, — рассказывал Фелт. — Я стоял у строгального станка. У строгального станка есть инструмент, который ходит туда-сюда на один или несколько зубцов, смотря как его выставишь. И я сказал себе: а почему этим нельзя считать?»
По его словам, он думал об этом всю ночь. А потом сказал себе, что сделает такую машину.
Чтобы понять, зачем она была нужна, стоит заглянуть в любую контору того времени. Считали вручную. Бухгалтер брал гроссбух, водил пальцем по столбцу и складывал в уме. Потом складывал ещё раз, для проверки. Ошибся в одной цифре, ищи её весь вечер. Арифмометры, то есть машины с рычажками и ручкой, которую надо крутить, уже существовали, их делали в Европе. Но стоили они дорого, а складывать длинные колонки цифр на них было делом небыстрым.
Фелт решил, что его машина должна складывать быстрее, чем самый ловкий бухгалтер. В книге историка счётных машин Дж. А. В. Тёрка, вышедшей в 1921 году, приведён его рассказ: «Я знал, что многие бухгалтеры умеют складывать в уме по четыре колонки цифр сразу. Значит, моя машина должна была это превзойти».
Машина в его голове выглядела так: у каждого разряда своя колонка из девяти клавиш, от единицы до девятки. Нажал клавишу, и цифра тут же прибавилась к сумме. Никаких рычагов, никакой ручки. Колонок можно поставить сколько угодно.
Своими планами Фелт поделился с приятелем, инженером-электриком. И пообещал ему, как сам потом признавался в лекции 1916 года: «Через девяносто дней каждая контора в Соединённых Штатах будет считать на машинах».
Срок, как выяснится, он назвал смело.
Когда именно случился этот разговор, сказать трудно. В одной американской биографической энциклопедии сказано, что работу над машиной Фелт начал ещё в 1882-м. Книга Тёрка относит рождение идеи к 1884 году. Ясно одно: к осени 1884-го он уже знал, что строить, но не знал, на что.
Ящик из бакалейной лавки
Металлическая модель стоила денег, которых у станочника не было. Значит, делать надо из дерева.
Рассказ о том, что было дальше, Фелт повторял не раз, и две записанные версии сходятся в главном. Дело шло к Дню благодарения 1884 года. В тот год праздник выпал на четверг, 27 ноября. Выходной день, когда можно спокойно поработать на себя.
«Я пошёл к бакалейщику и выбрал ящик, который показался мне подходящим по размеру для корпуса, — вспоминал Фелт в книге Тёрка. — Это был ящик из-под макарон, поэтому я всегда называл эту модель макаронной коробкой».
Дальше нужен был материал для клавиш. За ним Фелт отправился к мяснику за углом и купил деревянных шпажек. В скобяной лавке взял металлических скобок, чтобы клавиши ходили в них ровно, как в направляющих. Пружин у него не было, поэтому пружинами стали резинки. В лекции 1916 года он уточнил, что резинки покупал в книжной лавке.
В праздничное утро Фелт встал рано и сел за работу. Инструментов при нём было немного, главным был складной нож.
К вечеру стало понятно, что на машину одного дня не хватит. «Модель, которую я собирался закончить за день, была ещё очень далека от готовности», — признавался он. Некоторые детали ножом было не вырезать, их пришлось заказать из металла.
В лекции 1916 года Фелт пересказал ту же историю с насмешкой над собой. Он собирался сделать машину, рассчитывая, что через девяносто дней их будут тысячи. Начал в День благодарения, потому что это был выходной. Работал в этот день, потом на Рождество, потом на Новый год. «Но за три дня я её так и не сделал. Прошло много времени, прежде чем я её закончил».
Закончил он вскоре после Нового года, в начале 1885-го. Ему было двадцать два года.
Машина вышла грубая, но в ней уже было зерно всех будущих «Комптометров». Каждая колонка отвечала за свой разряд. Нажатая клавиша толкала длинный рычаг, рычаг поворачивал колёсико с цифрами ровно на столько делений, сколько стояло на клавише. Девятка поворачивала на девять, единица на одну. В готовых машинах колёсико, проходя через девятку, цепляло соседнее и прибавляло ему единицу. Точно так же, как школьник пишет «один в уме».
В музейной карточке Смитсоновского института перечислено, что в ящике осталось сегодня: рычаги и колёсики для пяти разрядов и одна неполная колонка клавиш-шпажек.
Мастерская за долю в изобретении
Где именно Фелт мастерил свою коробку, в его рассказах не сказано. А вот как он нашёл место и деньги, чтобы строить дальше, известно из семейной версии, которую пересказывают собиратели истории «Комптометра».
Когда работы в «Острандере и Хьюке» стало меньше, Фелт нашёл приют у некоего А. Б. Лоутера. Тому понравилось другое изобретение молодого механика, подъёмник. Лоутер дал Фелту место для работы, а взамен получил долю в будущем изобретении.
Через какое-то время прежний хозяин, Острандер, посоветовал Фелту выкупить долю Лоутера и стать единоличным хозяином своей идеи. Денег, конечно, не было. Фелт занял восемьсот долларов у двоюродного брата, Чонси Фостера.
Эти восемьсот долларов и стали первыми вложениями в будущую фирму. По-видимому, их хватило не только на долю Лоутера, но и на материал для первых машин. Имя двоюродного брата так и осталось в истории машины: оба первых патента на «Комптометр» оформлены на изобретателя и на Чонси У. Фостера. В тексте патентов так и стоит, что Фелт передаёт права «себе и Чонси У. Фостеру».
Полтора года ушло на то, чтобы превратить деревянную игрушку в настоящий механизм. Осенью 1886 года Фелт закончил первую металлическую машину. Корпус у неё остался деревянный, а механизм внутри был уже из металла. Изобретателю было двадцать четыре.
Первый патент Фелту выдали 19 июля 1887 года, под номером 366 945. Второй, под номером 371 496, вышел 11 октября того же года. Заявку на него Фелт подал в марте.
Восемь машин и двое учеников
Фабрики у Фелта не было. Машины он собирал сам, своими руками. Чтобы не вытачивать каждую деталь заново, заказал штампы для самых важных частей. Счёт за эти штампы Тёрк потом воспроизвёл в своей книге.
К сентябрю 1887 года у Фелта было восемь готовых машин. Название для них уже было: «Комптометр».
И тут Фелт сделал ход, который потом окупится сторицей. Две машины из восьми он не стал продавать. На них он посадил учеников.
Расчёт был простой. Машину, на которой никто не умеет работать, никто и не купит. Клавишная машина требовала сноровки, как пишущая. Чтобы показать её в деле, нужен был человек, у которого пальцы летают.
Учеников звали Джордж Маккей и Джордж Мартин. Мартин тренировался три или четыре месяца, а потом пошёл по чикагским конторам показывать машину. Среди тех, кто смотрел на него, были оптовая торговая фирма, газета «Чикаго дейли ньюс» и большая железная дорога.
В итоге Мартина взяла на работу газовая компания Чикаго, и взяла именно как оператора «Комптометра». Через год он написал о машине восторженный отзыв, и Тёрк перепечатал его целиком.
Маккей устроился с машиной Фелта к торговцам семенами, в фирму «Альберт Дикинсон и компания». С ним успели поговорить незадолго до выхода книги Тёрка. Спустя тридцать лет Маккей работал всё в той же фирме и, как сказано в книге, по-прежнему горячо стоял за «Комптометр».
Ещё одну из первых восьми машин Фелт в сентябре 1887 года повёз в Вашингтон. Её оставили в министерстве финансов, в кабинете актуария, и считали на ней каждый день. Другая уехала в Нью-Йорк, к доктору Дэниелу Дрейперу из нью-йоркской метеослужбы.
Компаньон с верстаком
Восемь машин, собранных вручную, это ещё не дело. Нужны были деньги, цех и человек, который в них поверит.
Таким человеком стал Роберт Таррант, хозяин механической мастерской в Чикаго. Подробности их договорённости известны в основном из книги «It All Adds Up», которую в 1968 году выпустила сама компания. По ней выходит, что Таррант дал Фелту место в своей мастерской и около пяти тысяч долларов на материалы и детали. Из тех же денег вернули долг двоюродному брату: Фостер, как пишут собиратели истории «Комптометра», торопился получить свои восемьсот долларов назад.
28 ноября 1887 года, в понедельник, Фелт и Таррант подписали договор о товариществе. Партнёрами они стали на равных. Ещё через четырнадцать месяцев, 25 января 1889 года, товарищество превратилось в акционерную компанию «Фелт и Таррант мануфэкчуринг». Президентом её Фелт оставался всю оставшуюся жизнь.
Фелту на момент подписания договора было двадцать пять лет. С того Дня благодарения, когда он принёс домой ящик из-под макарон, прошло почти ровно три года.
Девяносто дней
Обещание, данное другу-электрику, Фелт потом вспоминал с иронией. Самой точной иллюстрацией к нему служит одна строка из предисловия к его лекции 1916 года: на то, чтобы продать первые сто машин, у изобретателя ушло почти три года.
Вместо девяноста дней.
Почему дело шло так туго, Фелт в лекции не объяснял. Можно только представить старого бухгалтера, который тридцать лет складывал колонки в уме и вдруг должен доверить счёт ящику с клавишами. И хозяина конторы, которому за этот ящик предлагают выложить сотню долларов, а то и больше. Да и работать на машине надо было учиться.
Но машина брала своё. В октябре 1888 года журнал «Сайентифик американ» написал, что её точность и прочность «тщательно проверены» в министерстве финансов. В 1889 году Фелт получил филадельфийскую медаль Джона Скотта, которой отмечали полезные изобретения. Позже к ней добавились медали выставок в Чикаго в 1893 году и в Портленде в 1905-м.
К концу 1891 года, по подсчётам историков конторской техники, было выпущено около семисот «Комптометров». Рекламное объявление 1892 года сообщало, что машина работает «в сотнях банков и контор». В 1895-м речь шла уже о тысяче с лишним контор, причём больше пятидесяти покупателей вернулись за второй машиной.
Машина, которая печатает
У «Комптометра» был недостаток, особенно заметный в банке. Он складывал быстро, но ничего не записывал. Сумма стояла в окошках, а потом её нужно было переписать от руки. Ни проверить, ни показать ревизору.
В 1888 году Фелт взялся за машину, которая печатала бы каждое число на бумажной ленте. Над такими машинами бились и другие изобретатели, но удачной не получилось ни у кого. Заявку на патент он подал в январе 1888-го, патент получил 11 июня 1889 года. Новую машину назвали «Комптограф».
Работала она так: нажимаешь клавишу, и цифра тут же отпечатывается на ленте. Под колонкой чисел печатался итог. Всё видно, всё можно перепроверить.
Компания сделала двадцать пять таких машин и предложила их банкам. Первую в декабре 1889 года поставили на пробу в Питтсбург, в банк «Мерчантс энд мэньюфэкчурерс нэшнл». Через полгода кассир банка, У. А. Шоу, написал похвальный отзыв, и банк машину купил.
По словам Тёрка, это была первая на свете продажа счётной машины, которая печатает числа и итоги разборчиво и надёжно. Работала она в Питтсбурге десять лет, до 1899 года, и только тогда банк поменял её на «Комптографы» поновее.
История у этой машины оказалась долгая. В 1907 году её забрали из банка, к тому времени уже слившегося с другими. В конце концов машина попала к самому Фелту, и он подарил её Национальному музею в Вашингтоне. Сейчас она в собрании Смитсоновского института.
В 1902 году компаньоны разделили дела. «Комптографы» стала выпускать отдельная фирма, где главным хозяином был Таррант. «Комптометры» остались за компанией «Фелт и Таррант», где контрольный пакет был у Фелта. Прибылью они продолжали делиться: у каждого в чужой фирме осталась своя доля. В 1910-х годах «Комптограф» сошёл со сцены, и его фирму снова поглотила основная компания.
Агнес и четыре дочери
О частной жизни Фелта в годы, когда он строил машины и фирму, известно немного.
15 января 1891 года в Чикаго он женился на Агнес Макналти. Невеста была родом из городка Бельвью в Айове и была почти на год старше жениха. Ему было двадцать восемь.
Дети пошли один за другим, и все девочки. Вирджиния родилась в марте 1892 года, Элизабет в октябре 1893-го, Констанс в июле 1896-го. Младшая, Доротея, появилась на свет в июне 1903 года. Все четверо родились в Чикаго.
Семейная книга, выпущенная в 1921 году, рисует Фелта человеком упрямым и неутомимым. Над какой-нибудь механической задачей он, бывало, работал по двадцать четыре часа подряд, не замечая, как идёт время. Он считал, что по вещи видно не только умение мастера, но и его характер, и потому придирался к каждой мелочи в своих машинах.
Ещё у него было своё мнение о том, что такое изобретение. Идея, даже самая новая, изобретением ещё не является, рассуждал Фелт. Изобретение начинается, когда идею своими руками превратили в вещь, которой можно пользоваться. Жюль Верн придумал людей, плавающих под водой, но подводную лодку изобрёл не он.
Сам Фелт превращал идеи в вещи всю жизнь. За ним числилось сорок шесть американских патентов и двадцать пять иностранных. Почти все про счётные машины. Среди исключений патент на патрон для токарного станка, два на газовые счётчики, один на машинку для отрезания купонов и один на регулятор диафрагмы фотоаппарата. Фотографировать он, к слову, любил и умел.
Девушки за клавишами
В 1901 году, как сказано в предисловии к лекции Фелта, он закончил ещё одну важную вещь: «дуплекс». На такой машине можно было нажимать клавиши в разных колонках одновременно, не дожидаясь, пока отработает предыдущая. Пальцы оператора теперь бегали по клавиатуре, как у пианиста, а умножение превратилось в серию быстрых нажатий. В серийных «Комптометрах» эта возможность появилась с моделью A 1904 года.
Тут и пригодилась давняя идея с учениками. С 1905 года, по данным австралийского собирателя счётных машин Джона Вулфа и канадского музея Мейпл-Ридж, компания открывала собственные школы операторов. Набирали туда, как правило, молодых девушек, а иногда и юношей, лет шестнадцати, сразу после школы. Учили складывать, вычитать, умножать, делить, считать проценты и даже извлекать корни. Выпускниц бесплатно пристраивали на работу.
К концу 1920-х, по подсчётам Вулфа, только в Америке работало больше ста таких школ и ещё около полусотни за границей. Канадский музей пишет, что «оператор комптометра» стал устоявшейся профессией: конторы искали обученных операторов, потому что научиться с нуля было непросто. В английском архиве Historic England хранятся снимки 1920 и 1926 годов из контор лондонской омнибусной компании: за «Комптометрами» там сидят женщины.
Реклама 1924 года уверяла, что оператор за рабочий день делает от пятидесяти тысяч до трёхсот тысяч нажатий. Другая реклама, 1908 года, хвасталась, что чикагский универмаг «Маршалл Филд» держит у себя 395 машин.
Продажи росли соответственно. По подсчётам историков конторской техники, к 1903 году было продано около 6 300 «Комптометров», к 1920-му больше 77 тысяч, к 1926-му около 126 тысяч.
Дом на дюнах
В 1910-х годах Фелт скупил землю на восточном берегу озера Мичиган, среди песчаных дюн между городками Холланд и Саугатак. Имение назвали «Шор-Эйкерс». Там завели ферму, построили каретный сарай, пляжный домик.
В 1925 году на дюнах начали строить большой дом. Строили три года, на стройке работало около сотни человек. Вышло двадцать пять комнат, больше тысячи квадратных метров, бальный зал на третьем этаже. Дом рассчитали так, чтобы летом в нём помещались четыре уже взрослые дочери со своими семьями. Дом прозвали «Домом Агнес».
Летом 1928 года семья наконец въехала. Через шесть недель, в августе, Агнес не стало.
Сам Фелт пережил её почти на два года. Он умер от инсульта в Чикаго 7 августа 1930 года, ему было шестьдесят восемь. Похоронили его на чикагском кладбище Роузхилл.
Электрических «Комптометров» он так и не выпустил. Собиратели механических калькуляторов пишут, что Фелт упорно отказывался переходить на электричество. Первая электрическая модель вышла уже после его смерти, в середине 1930-х, и большого успеха не имела: механические машины были проще и дешевле в обслуживании.
Что стало с макаронной коробкой
Коробку семья сберегла. 31 марта 1937 года старшая дочь, Вирджиния Фелт Кох, вместе с мужем Рэймондом привезла её в Вашингтон и передала Смитсоновскому институту. Вашингтонская фотостудия «Харрис и Юинг» сняла эту передачу, снимок хранится в Библиотеке Конгресса. В музейной карточке значится: «Дар наследников Дорра Э. Фелта».
Около 1933 года компания сделала с коробки копию. Много лет спустя копия тоже попала в Смитсоновский институт.
А фирма жила дальше. В 1947 году «Фелт и Таррант» стала публичной компанией, в 1957-м сменила имя на «Комптометр корпорейшн», в 1961-м слилась с фирмой «Виктор» и назвалась «Виктор Комптометр». Под именем «Виктор текнолоджи» она работает до сих пор.
Машину выпускали без перерыва почти девяносто лет, до середины 1970-х. В 1960 году британские права на «Комптометр» купила английская фирма «Белл Панч», и её отделение «Самлок Комптометр» в 1961 году выпустило «Аниту», первый в мире полностью электронный настольный калькулятор. Клавиатура у «Аниты» была как у «Комптометра»: колонки по девять клавиш.
Профессия операторов комптометра продержалась до конца 1960-х, пока конторы не пересели за компьютеры и электронные калькуляторы. А кое-где, в узких областях, механические «Комптометры» щёлкали ещё в начале 1990-х.
Дом на дюнах семья продала в 1949 году. Хозяева у него потом менялись не раз, а в начале 1990-х местный посёлок Лейктаун выкупил землю за один доллар, с условием, что дом будет служить людям и никогда не уйдёт в частные руки. С 2002 года его восстанавливали добровольцы. Сегодня в «Доме Агнес» проводят экскурсии, свадьбы и праздничные вечера, а бальный зал выглядит так же, как на снимке 1929 года.
Девяносто дней, обещанные другу-электрику, растянулись на тридцать с лишним лет. Но в 1916 году предисловие к лекции Фелта уже могло сообщить, что его машины стоят в каждой большой конторе и бухгалтерии Америки.
А ящик из-под макарон лежит в Вашингтоне. Четырёх шпажек в нём не хватает, резинки давно пропали, и считать он уже не умеет. Вряд ли у какой-нибудь другой макаронной коробки на свете есть музейный инвентарный номер. У этой есть: MA.311192.
