Когда на сцену выходила она — в зале будто прибавляли свет. Стройная, с копной светлых волос, с этой её лёгкой, чуть лукавой улыбкой, Жанна Фриске была олицетворением праздника. Её любили миллионы, и любили как-то по-домашнему, будто она была не звездой с экрана, а той самой девчонкой из соседнего двора, у которой всё получилось.
Настоящее её имя — Жанна Владимировна Копылова. Родилась 8 июля 1974 года в Москве, в обычной семье. Фамилию Фриске она взяла позже, на сцене, — и под этой фамилией её узнала вся страна. Слава пришла в 1997-м, когда Жанна стала солисткой группы «Блестящие». Девчонки в блестящих платьях пели про лето, про любовь, про «а я всё летала», и вся молодёжь тех лет напевала это на дискотеках, а те, кто помладше, вырезали фотографии Жанны из журналов и вешали над столом.
К 2003 году она ушла из группы и начала сольную карьеру. И тут выяснилось, что дело было не только в красивой картинке. Песни «Ла-ла-ла», «Ромашки», «Малинки» зазвучали из каждой машины и каждого ларька. Она снималась в кино, вела программы, была лицом с обложек — и при этом оставалась удивительно живой, тёплой, своей. Её обаяние невозможно было подделать: где Жанна — там смех, там движение, там жизнь.
А потом в её жизни случилось то, что она сама называла главным чудом. Она встретила телеведущего Дмитрия Шепелева, и 7 апреля 2013 года у пары родился сын — Платон. Друзья вспоминали, что материнство преобразило Жанну: сцена, слава, гастроли — всё вдруг отошло на второй план перед этим крошечным свёртком на руках.
Именно тогда, как писали СМИ, судьба и поставила перед ней самый тяжёлый выбор, о котором обычному человеку страшно даже думать. На фоне беременности врачи заподозрили серьёзную болезнь. И, по словам близких, речь заходила о том, чтобы прервать беременность — ради того, чтобы раньше и активнее начать бороться за собственную жизнь. Жанна отказалась. Она выбрала сына. Решила во что бы то ни стало доносить, родить, дать ему жизнь — а со своей бедой разбираться уже потом.
Она родила. И только когда Платон появился на свет, началась та самая борьба, за которой потом, затаив дыхание, следила вся страна.
О своей болезни Жанна и её семья рассказали публично в январе 2014 года. И тут произошло то, чего, наверное, не ожидал никто. Страна, которая привыкла видеть её беззаботной и сияющей, вдруг встала за неё горой. Люди — совершенно незнакомые, из самых разных городов и сёл — начали собирать деньги на её лечение. Присылали кто сколько мог: кто тысячу, кто последнюю сотню, бабушки несли пенсию. Собранная сумма оказалась огромной, невиданной. Это было не про деньги даже — это была та самая народная любовь, которую не купишь и не сыграешь. Просто миллионы людей хотели, чтобы их Жанна жила.
Она лечилась в лучших клиниках США и Европы. Держалась так, как держатся сильные: без жалоб, без надрыва напоказ. Родные говорили, что она до последнего думала не о себе, а о том, каким вырастет её мальчик, кто будет петь ему колыбельные, кто расскажет ему, какой была его мама. Она цеплялась за жизнь не ради сцены и не ради славы — ради маленького Платона.
Её не стало 15 июня 2015 года. Ей было всего сорок лет.
Прошли годы, а её по-прежнему помнят — и помнят не диагнозом, не последними тяжёлыми месяцами, а тем самым светом. Стройная девчонка с копной светлых волос, которая выходила на сцену — и в зале будто прибавляли свет. Женщина, которая, оказавшись перед самым страшным выбором в жизни, не колеблясь выбрала сына. И, может быть, именно поэтому её так любят до сих пор: за то, что была настоящей — и в радости, и в самой большой своей беде.
