Его знала и любила вся страна, а он больше всего на свете ценил тишину. Георгий Вицин — тот самый Трус из великой троицы, робкий, суетливый, с бегающими глазами. На экране — трус. В жизни — один из самых тихих и добрых людей, каких только видел советский кинематограф.
Родился Георгий Михайлович в семнадцатом году. Фамилия по паспорту вышла с ошибкой: был Вицын, а из-за описки паспортистки стал Вицин — так и остался на афишах на всю жизнь. Он не спорил. Он вообще редко спорил и почти никогда ничего для себя не требовал.
Славу ему принесла гайдаевская троица. Трус, Балбес и Бывалый — Вицин, Юрий Никулин и Евгений Моргунов. Началось всё с коротенького «Пса Барбоса и необычного кросса» в шестьдесят первом, а дальше посыпалось: «Самогонщики», «Операция „Ы“», «Кавказская пленница». Три нелепые фигуры, за которыми хохотала вся страна. И маленький сухонький Трус в этой троице был, пожалуй, самым любимым.
Отдельная его вершина — «Женитьба Бальзаминова». Шестьдесят четвёртый год, главная роль, мечтательный недотёпа Миша Бальзаминов, вечно витающий в облаках жених. Вицину было сорок семь, а играл он наивного юношу — и играл так, что никто в зале не замечал разницы в возрасте. Ещё был его голос: Джузеппе в «Приключениях Буратино» и десятки других мультяшных героев, на которых выросло не одно поколение детей.
Казалось бы, живи да купайся в славе. Но Вицин славы сторонился, как иные сторонятся сквозняка. Не ходил на шумные банкеты и тусовки, не любил давать интервью, тихо отказывался от почестей и громких чествований. Когда его звали на юбилейные вечера в свою честь, он мог просто не прийти. Не из гордыни — из стеснения. Публичность его тяготила.
Он был вегетарианцем задолго до того, как это вошло в моду. Всерьёз занимался йогой и в шестьдесят лет запросто стоял на голове. Не пил, не курил — и это тот самый человек, что так убедительно играл выпивох, что зрители не верили в его трезвость. Здоровье, покой, книги, живопись — он ведь ещё и рисовал, писал шаржи. Мир Вицина был негромким и очень своим.
А по-настоящему его сердце принадлежало животным. Почти каждое утро, в один и тот же час, Георгий Михайлович выходил во двор кормить голубей и воробьёв. Его там знали и ждали — и птицы, и дворовые собаки. Однажды он подобрал полузамёрзшего щенка, выходил его и назвал просто — Мальчик. Пёс стал его верным спутником на двенадцать лет. И, как это иногда бывает с самыми преданными, пережил хозяина всего на сорок дней.
Дом свой Вицин устроил так же тихо, как жил. Просторную квартиру он отдал любимой дочери Наталье, а сам с женой, художницей Тамарой Мичуриной, перебрался в скромное жильё. Ему хватало малого. Славы народного артиста СССР, которую он получил в девяностом, хватало тем более: звание он принял так же сдержанно, как всё остальное.
В девяностые он почти перестал сниматься. Говорил, что настоящее кино кончилось, и не хотел размениваться. Последние годы выходил разве что на концерты. Осенью две тысячи первого, прямо во время одного из выступлений, ему стало плохо — но он, как настоящий артист старой школы, доиграл номер до конца и только потом ушёл за кулисы.
Двадцать второго октября две тысячи первого Георгия Вицина не стало. Восемьдесят четыре года. Ушёл он так же негромко, как жил, — без пышных прощаний, которых сам бы, наверное, застеснялся.
Странная штука память. Мы смеёмся над его Трусом, пересматриваем Бальзаминова, цитируем «Операцию „Ы“» — и почти не вспоминаем, каким он был на самом деле. А был он человеком, который бежал от аплодисментов и каждое утро выходил во двор с горстью крошек для голубей. Может, в этом и есть настоящее величие: смешить миллионы — и оставаться при этом самым тихим человеком в стране.
