В 1859 году двадцатилетняя крестьянка из-под шведской Муры мыла пустые бутылки на пивоварне в Уппсале. Работа сезонная, грязная и мокрая: ополоснуть, проверить на свет, поставить в ящик, взять следующую. Звали её Грудд Анна Андерсдоттер. Слово «Грудд» было не фамилией, а названием родного двора, так в Даларне различали людей с одинаковыми именами.
На той же пивоварне служил пивоваром-мастером немец Леонард Цорн, выходец из баварской деревни под Вюрцбургом. Он заметил хорошенькую далекарлийку, и вскоре она забеременела. Жениться на ней он не стал. Биографы объясняют это просто: пропасть между немецким мастером и деревенской работницей была слишком велика.
18 февраля 1860 года в деревне Утмеланд под Мурой у Грудд Анны родился сын. Назвали его Андерсом. Отец признал мальчика и разрешил ему носить свою фамилию, но приехать так и не приехал. Андерс Цорн ни разу в жизни его не видел.
Хутор между двух озёр
Мура стоит на перешейке между озёрами Сильян и Орсашён, в самом сердце Даларны. Это край лесов, деревянных домов, красных от фалунской краски, и праздничных нарядов, которые здесь шили по одним и тем же образцам веками. Утмеланд, родная деревня Грудд Анны, славился своей легендой: в 1520 году местная женщина будто бы спрятала в погребе молодого Густава Вазу, будущего короля. В год рождения Андерса над тем самым погребом как раз открыли памятное здание.
Мать после родов вернулась на заработки в Уппсалу. Сына оставила своим родителям, Грудд Андерсу Перссону и Хасс Карин Андерсдоттер, на их маленьком хозяйстве в Иврадене, хуторе под Мурой.
Детство вышло крестьянским. Летом семья перебиралась с коровами на дальнее летнее пастбище, в лесной домик, где жили до осени. Мальчика рано приставили к делу: он пас скотину. А чтобы не скучать на пастбище, резал ножом из дерева лошадок и человечков. Резать его научил дед.
Фигурки получались такие, что соседи приходили посмотреть. Несколько детских работ Цорна и сейчас хранятся в музее в Муре, среди них резные изображения его матери и бабушки.
Говорил он в те годы только на моранском наречии. В Муре тогда никто не пользовался литературным шведским, местный говор был настолько своеобразным, что жителю Стокгольма понять его было непросто. До двенадцати лет Андерс учился в сельской школе в Мура-Странд и другого языка не знал.
Наследство от чужого человека
Осенью 1872 года двенадцатилетнего Андерса отправили учиться в Энчёпинг, небольшой город между Уппсалой и Вестеросом, в высшую общую школу. Устроить сына туда Грудд Анне помогли знакомые и люди с весом. Для мальчика с хутора это был другой мир.
Пришлось заново учиться говорить. В Энчёпинге он впервые выучил литературный шведский. Предметов было много: закон Божий, шведский и немецкий языки, история, география, математика, естествознание, чистописание, латынь. Учился Андерс средне, оценки ставили удовлетворительные. Зато там же он получил первые уроки рисования, и учитель быстро понял, что у деревенского паренька настоящий дар. Его наброски одноклассников, виды Энчёпинга и резные фигурки людей и лошадей сохранились до сих пор.
В том же году, 26 декабря 1872-го, в Хельсинки, который тогда называли Гельсингфорсом, умер Леонард Цорн. Пивовара туда перевели по работе, и сына он так и не увидел.
Отец, которого мальчик не знал, неожиданно сделал для него больше, чем кто-либо из родни. Грудд Анна сумела добиться, чтобы из имущества покойного выделили долю на сына. В июле 1874 года огласили раздел наследства: на воспитание Андерса полагалось 3000 крон. Деньги получил опекун, крестьянин из Муры Бельтер Свен Эрссон, и распоряжался ими бережно. Их хватило на несколько лет учёбы.
В том же 1874 году жизнь матери тоже переменилась. В январе Грудд Анна вышла замуж за земляка, Скери Андерса Андерссона, и переехала к нему в Лисселбю под Мурой. В ноябре у Андерса родилась сводная сестра Карин. Потом сестёр станет больше.
А четырнадцатилетний подросток в ту зиму впервые показал свои работы человеку со стороны. В Уппсале он принёс резные фигурки резчику по дереву по фамилии Альборн. Тогда же на ремесленной выставке в Уппсале появилась его первая выставленная работа: деревянная фигурка короля Карла XV верхом на коне.
Всё шло к тому, что из мальчика выйдет резчик. Может быть, скульптор. О живописи пока никто не думал, и сам он меньше всех.
Пятнадцать лет, Стокгольм
В 1875 году пятнадцатилетний Андерс приехал в Стокгольм. Сначала он поступил в ремесленную школу и собирался стать резчиком орнаментов: деревянные завитки, листья и гирлянды для мебели и фасадов хорошо кормили своего мастера. Но уже 18 сентября того же года его зачислили в подготовительную школу при Королевской академии свободных искусств. Там учили рисунку, живописи и ваянию.
Жилось ему бедно. Наследство таяло, а столица была дорогой. Позже биографы назовут эти годы двойной жизнью. Зимой Андерс жил в Стокгольме среди господ в сюртуках и учился держаться по-городскому. Летом возвращался в Даларну и снова становился крестьянским парнем из Муры с моранским говором.
Весной 1876 года академия устроила посмертную выставку Эгрона Лундгрена, шведского мастера акварели, объездившего Испанию, Италию и Индию. Показали около пятисот его работ. Студент из Даларны ходил по залам и смотрел, как прозрачная краска на бумаге передаёт солнце, воду и южный воздух. Лундгрен на всю жизнь остался для Цорна образцом.
Летом он поехал домой, в Муру и соседнюю Орсу, и уже писал там акварели: крестьянскую девушку с граблями на сенокосе. Скульптуру он забросил быстро. В автобиографических записках, которые Цорн начал вести много лет спустя, он вспоминал, что с ваянием тогда было покончено, а верстак и резцы ушли за бесценок.
23 декабря 1876 года в академической больнице Уппсалы умер дед, Грудд Андерс Перссон. Тот самый, что научил внука держать нож.
Деньги жён пивоваров
В августе 1878 года Цорн получил свидетельство об окончании подготовительной школы и осенью перешёл в класс антиков, где рисовали с гипсовых слепков античных статуй. И как раз тогда кончились деньги. Наследство отца, растянутое опекуном на несколько лет, было потрачено до последней кроны.
Выручили люди, которых молодой художник почти не знал. Бывшие коллеги Леонарда Цорна, немецкие пивовары, жившие в Швеции, помнили своего товарища. Их жёны из пивоваренного общества устроили сбор в пользу талантливого сына покойного мастера. На эти деньги парень из Муры продолжил учёбу.
Учился он теперь всерьёз. В 1879 году сдал перспективу, анатомию и курс скульптурной школы. Преподаватели удивлялись его способностям. А имя Цорна среди студентов уже произносили с особой интонацией.
Девушка под вуалью
Весной 1880 года в академии открылась ежегодная студенческая выставка. Двадцатилетний Цорн повесил на ней акварель «В трауре».
На листе была молодая женщина в чёрном крепе и модной чёрной шляпке. Глаза опущены, лицо видно сквозь вуаль, настолько тонкую и прозрачную, что она будто бы вовсе не существует. Передать краской то, чего почти не видно, и есть самое трудное в акварели. Студент это сделал.
22 мая официальная правительственная газета «Пост- оч Инрикес Тиднингар» напечатала восторженный отзыв критика Карла Руперта Нюхольма.
«Давно наше молодое шведское искусство не дарило ничего столь прекрасного и животворного», — писал критик.
За акварель Цорну присудили 200 крон. После этого к нему пошли заказчики. Состоятельные стокгольмские семьи хотели портреты, особенно портреты своих детей, а молодой акварелист писал их легко, живо и узнаваемо. Среди первых заказов был портрет банкира Людвига Арозениуса.
Цорн впервые зарабатывал сам. И сделал то, о чём, судя по всему, давно мечтал: пришёл к жёнам пивоваров и с гордостью сообщил, что их помощь ему больше не нужна.
Осенью 1880 года он снял собственную мастерскую на Хамнгатсбаккен, в самом центре Стокгольма. Пастушок с хутора под Мурой, который пять лет назад говорил только на деревенском наречии, теперь принимал заказчиков у себя в ателье.
Мальчик Нильс и его тётя
Весной 1881 года Цорна пригласили написать портрет трёхлетнего мальчика по имени Нильс. Отец Нильса носил фамилию Гебер, а мать, Анна, была урождённой Ламм. Пока художник работал, за малышом присматривала его тётя, сестра Анны, Эмма Ламм.
Эмма была ровесницей художника, она тоже родилась в 1860-м. На этом сходство заканчивалось. Ламмы были богатой еврейской купеческой семьёй, их предки осели в Швеции ещё в 1770-х. Покойный отец Эммы, Мартин Оскар Ламм, вёл семейную текстильную торговлю «С. Л. Ламм и сын», мать, Генриетта, держала дом, где любили искусство, музыку и гостей. Зимой семья жила в Стокгольме, летом уезжала на курортный остров Даларё в шхерах.
Биографы в один голос называют то, что случилось у детского портрета, любовью с первого взгляда.
Только вот жених из Цорна для такой семьи был неподходящий. Внебрачный сын работницы с пивоварни и немецкого пивовара, крестьянин из Даларны, студент без положения. Заработки у него появились, но содержать жену из дома Ламмов он бы не смог.
Поэтому в начале июня 1881 года, всего через несколько месяцев после знакомства, Андерс и Эмма обручились тайно. О помолвке не знал почти никто.
Без диплома
С академией отношения тем временем испортились. Заказы отнимали у студента всё больше времени, и на занятиях он появлялся всё реже. Учили там по строгой и старомодной программе, и Цорн, как и многие студенты его поколения, ею тяготился.
Директор академии граф Георг фон Розен сделал ему предупреждение: студент не выполняет предписанной программы. Ответ Цорна биографы передают по-разному, но суть одна. Он вернул ученическое свидетельство и ушёл. Диплома Королевской академии Андерс Цорн так и не получил.
Пан или пропал
Молодым шведским художникам тогда полагалось ехать учиться за границу. Почти все ровесники Цорна, Карл Ларссон, Эрнст Юсефсон и другие, выбирали Францию. У Цорна была другая задача. Ему нужно было не просто учиться, а заработать столько, чтобы семья Ламм согласилась на свадьбу.
В августе 1881 года он впервые в жизни уехал из Швеции. Осень и зиму провёл вместе с Эрнстом Юсефсоном в Испании: через Париж в Мадрид, оттуда в Толедо и Севилью. Новый, 1882 год друзья встретили в Кадисе. Там же Цорн показал свои работы на местной выставке, и кадисская газета «Эль Комерсьо» его похвалила. Весной он двинулся в Италию, через Ниццу, Геную и Пизу в Рим, а оттуда в Париж. В Париже его ждали Эмма и её мать.
Обосноваться он решил в Лондоне. План был дерзкий: стать модным портретистом в столице, где своих портретистов хватало. Денег не было, а пускать пыль в глаза пришлось с первого дня. Цорн заказал дорогую одежду в кредит и снял мастерскую по солидному адресу.
«Теперь или пан, или пропал. Надо было пробиваться: таскать доски или помирать с голоду», — вспоминал он потом в автобиографических записках.
Знакомства ему помогал заводить шведский граф Пипер. Граф всерьёз опасался, что крестьянский сын осрамится в лондонских гостиных, и устроил ему краткий курс хороших манер.
«Пипер дал мне указания, как держаться в столь изысканном обществе: застольный этикет, как класть нож и вилку и прочее», — рассказывал Цорн.
Расчёт оправдался. Заказы пошли. Сначала Цорн писал только акварелью и быстро приобрёл в Англии имя. Акварель «Уличные музыканты из Италии» он продал за 27 фунтов, а «Материнскую гордость» купил за 50 фунтов его приятель Эдвард Каспарссон.
В начале 1883 года в Лондоне случилось ещё одно знакомство, которое повлияло на всю его жизнь. Шведский гравёр Аксель Херман Хегг, старше Цорна на двадцать пять лет, показал ему основы офорта. Первым своим офортом ученик сделал портрет учителя. Потом их наберётся почти три сотни, и именно офорты принесут Цорну одни из самых высоких цен своего времени.
Лето он проводил дома, в Муре, и на Даларё, где отдыхали Ламмы. В ноябре 1883 года Эмма написала ему из Стокгольма, что о помолвке теперь знают все их братья и сёстры. Тайна понемногу переставала быть тайной.
В 1884 году он работал в Лиссабоне и Мадриде, писал испанских и португальских аристократов. В Мадриде начал большую акварель «Нимфа любви», которую закончил уже в Лондоне в 1885 году. Его финансовые дела наконец поправились.
Невеста едет в Муру
Летом 1885 года помолвку объявили открыто. Через четыре года после тайного обручения. Вскоре Эмма с матерью, Генриеттой Ламм, отправились в Даларну знакомиться с роднёй жениха.
Трудно представить два более разных мира. Дочь стокгольмского коммерсанта, выросшая среди картин, книг и званых вечеров, и крестьянская родня из Муры, которая говорила на наречии, непонятном горожанам. Мать жениха, бывшая работница с пивоварни, теперь знакомилась с будущей невесткой. Свадьбе это не помешало.
В июне того же года умер отчим Цорна, Скери Андерс Андерссон.
13 октября 1885 года жених и невеста подписали брачный договор, а 16 октября поженились в Стокгольме. Брак был гражданский. Генриетта Ламм устроила для гостей праздничный приём в отеле «Феникс». Андерсу Цорну было двадцать пять лет.
Тиф в Константинополе
Свадебное путешествие растянулось на полгода. Молодые проехали через Гётеборг, Гамбург, Вену и Будапешт до Румынии. Цорн всё время работал: писал цыганскую кузницу и горных цыган. В январе 1886 года они добрались до Константинополя.
Там он тяжело заболел брюшным тифом. Болезнь едва не стоила ему жизни. Только месяца через три он окреп настолько, чтобы ехать дальше. Пароходом добрались до Афин, потом были Рим, Флоренция, Базель, Париж и снова Лондон.
Летом 1886 года Цорны вернулись в Швецию. Осенью художник купил участок земли возле церкви в Муре и перевёз туда бревенчатый домик со двора своего деда. Тот самый двор, где он мальчишкой пас скотину и вырезал лошадок. Домик потом будут без конца достраивать, и он превратится в знаменитую усадьбу Цорнгорден.
Но до этого было ещё далеко. Слава к Цорну пришла не от акварели, на которую он поставил всё в Лондоне, а от масла, за которое он всерьёз взялся только в двадцать семь лет.
Зима в Сент-Айвсе
Пока что Цорна знали как блестящего акварелиста. Летом 1887 года на Даларё он написал большую акварель «Плеск волн», и на осенней выставке в Гётеборге публика и критики не могли поверить, что живую рябь воды можно передать на бумаге.
В начале декабря 1887 года Цорны вместе с английской художницей Элис Миллер уехали в Корнуолл, в рыбацкий городок Сент-Айвс на самом юго-западе Англии. Там жила колония художников из разных стран: норвежец Бернт Грёнволд, англичанин Адриан Стокс, американец Эдвард Симмонс.
Именно там Цорн по-настоящему перешёл на масло. Опыт работы маслом у него был, но писал он им редко. Американец Симмонс показал ему, как раскладывать палитру. Позднее Цорн прославится тем, что обходился всего четырьмя красками: свинцовыми белилами, жёлтой охрой, киноварью и чёрной костяной. Из этой скромной палитры он получал и тёплую кожу, и холодную воду, и даже оливково-зелёный.
Зимой в Сент-Айвсе он написал метровую акварель «Рыбный рынок в Сент-Айвсе» и одну из первых своих картин маслом, «Рыбака».
В марте 1888 года Цорны приехали в Париж. «Рыбака» Андерс отнёс в художественную галерею. Картину показали в Парижском салоне, и её купило французское государство за 1000 франков.
Человек, ушедший из Королевской академии без диплома, продал свою картину Франции.
Двадцать девять лет
Цорны поселились в Париже, и этот город на восемь лет стал их домом. Эмма оказалась незаменимой помощницей. Скоро она вела дела мужа: переписку с галереями и музеями, контакты с заказчиками, выставки.
Цорн писал портреты парижских знаменитостей. Он написал знаменитую балерину Парижской оперы Розиту Маури и популярного актёра Кокелена-младшего.
В 1889 году в Париже открылась Всемирная выставка, та самая, к которой построили Эйфелеву башню. Цорн показал там свои работы, и они имели огромный успех. Его большая картина «Первый раз», где мать ведёт испуганного маленького сына в море на Даларё, получила медаль первого класса.
А 3 декабря 1889 года Андерс Цорн стал кавалером ордена Почётного легиона, высшей награды Франции. Ему было двадцать девять лет.
Сын работницы с пивоварни, мальчик, который до двенадцати лет говорил только на деревенском наречии и учился на наследство от отца, которого ни разу не видел, стоял теперь в одном ряду с лучшими художниками Европы.
Что было потом
Дальше всё сложилось так, как в тех лондонских мечтах, где он заказывал костюмы в кредит. Цорн стал одним из самых востребованных портретистов своего времени. С 1893 года он семь раз ездил в Америку и написал там около ста портретов. Американцам нравилась его история: человек, который сделал себя сам. В Бостоне он подружился с коллекционером Изабеллой Стюарт Гарднер, и его работы до сих пор висят в её музее.
Он стал одним из лучших офортистов эпохи. Всего Цорн сделал 289 офортов, и за них платили больше, чем почти за чьи-либо гравюры того времени.
В 1896 году Цорны вернулись насовсем в Муру. Дедовский домик у церкви разрастался год за годом и к 1910 году стал просторной усадьбой Цорнгорден. Художник писал земляков, их праздники, танцы в Иванову ночь, девушек в нарядах Муры. Он выкупал и спасал старые бревенчатые дома округи, чтобы не пропало старинное плотницкое ремесло. В конце 1880-х он вернулся и к скульптуре, к тому, с чего начинал мальчишкой на пастбище. Его бронзовую статую Густава Вазы, того самого короля из утмеландской легенды, поставили в Муре.
Мать художника, Грудд Анна, дожила до славы сына. В 1910 году Андерс отпраздновал пятидесятилетие, и на фотографии того дня он стоит рядом с женой и матерью у своего дома в Муре.
Андерс Цорн умер 22 августа 1920 года в больнице Муры. Ему было шестьдесят лет. Похоронили его на старом кладбище у той самой церкви, рядом с которой стоит его дом. Всё имущество супруги Цорн по общему завещанию передали шведскому государству. Сегодня в Муре работает музей Цорна, и туда приезжают со всего мира.
В том музее, среди портретов, офортов и бронзы, стоят и небольшие деревянные фигурки. Их вырезал пастушок с хутора Ивраден, которого когда-то научил держать нож дед.
