Она бегала барьеры и училась в институте физкультуры. Петь начала, когда со спортом было покончено.
Марыля Родович родилась 8 декабря 1945 года в Зелёной Гуре.
В школе её видели только на стадионе. Она занималась лёгкой атлетикой во влоцлавекском клубе «Куявяк»: прыжки в длину, спринт, барьерный бег.
И не для галочки.
В пятьдесят девятом четырнадцатилетняя девочка взяла бронзу юношеского первенства Польши в барьерном беге на восемьдесят метров. В шестьдесят втором её команда выиграла эстафету четыре по сто на юношеских соревнованиях в Ольштыне. Была она и чемпионкой северной Польши в барьерах.
Спортивная школа, сборы, режим, тренер, который считает секунды.
Так продолжалось до 1966 года.
Тогда она вывихнула плечо, и со спортом высоких достижений пришлось закончить. В двадцать лет.
К тому моменту она уже училась в варшавской Академии физического воспитания — специализация парусный спорт и лечебная гимнастика. Логичное продолжение биографии: не бегаешь сама — учи других.
Диплом она так и не получила: экзамены сдала не все.
Потому что параллельно случилось вот что.
Ещё в шестьдесят пятом её позвали петь в студенческую бит-группу «Шейтаны». Гитары, репетиции в клубе, никаких серьёзных планов.
А в 1967 году она поехала на фестиваль студенческой песни в Краков и заняла там первое место.
Дальше всё пошло быстро. С шестьдесят девятого по семьдесят первый она трижды побеждала на фестивале в Ополе — главной польской песенной сцене. Первый альбом разошёлся тиражом больше ста семидесяти тысяч.
Появились песни, которые в Польше знает наизусть каждый: «Ниех жие баль», «Малгоська», «Ремедиум», «Колорове ярмарки».
В Советском Союзе её слушали не меньше. «Разноцветные кибитки», «Разноцветные ярмарки» — мелодии, которые крутили по радио так часто, что они стали общими.
Больше двадцати польских альбомов. Плюс записи на английском, чешском, немецком и русском.
Ей семьдесят девять. Она по-прежнему выходит на сцену — с гитарой, в джинсах, с той же светлой копной волос и той же чёлкой, что и полвека назад.
А начиналось всё с вывихнутого плеча, из-за которого в двадцать лет закончилась одна жизнь и, как выяснилось, началась другая.
