Семён Степанович Гейченко родился 1 (14) февраля 1903 года в Петергофе.
Место для биографии почти издевательски удачное. Мальчик рос среди дворцов, парков и фонтанов, в городе, который целиком был музеем ещё до того, как его так назвали.
Отец служил в гвардейском конном полку. Семья жила при дворцовом ведомстве, и парки для ребёнка были не «достопримечательностью», а двором.
Учился он в петергофской Александровской гимназии. Потом поступил в Петроградский университет, на отделение истории искусств, — студентом он значится с 1924 года.
И там же, в 1924-м, началась его работа.
Четырнадцать лет он служил в петергофских дворцах-музеях: сначала научным сотрудником, потом хранителем. Позолота, мрамор, наборный паркет, описи, реставрация, фонтанные механизмы.
Человек привык к вещам, за которые отвечают головой.
В 1938 году он перешёл в Русский музей, в 1939-м — в Литературный музей Института русской литературы. Тот самый Пушкинский Дом. Защитил диссертацию по художественному наследию Ломоносова.
К сорока годам это была ровная, почтенная и совершенно кабинетная судьба.
Дальше в биографии стоит война.
С 1943 года Гейченко служил командиром миномётного расчёта. Под Новгородом его тяжело ранило, и он лишился левой руки.
Одна строка в справочнике. Дальше начинается всё остальное.
В 1945 году его назначили директором Государственного Пушкинского музея-заповедника в селе Михайловском.
Он приехал.
Территорию заповедника освободили ещё 11–12 июля 1944 года. К моменту его приезда от усадеб не осталось ничего: здания были уничтожены, парки изувечены, вокруг — сплошные минные поля.
Ни дома, ни музея, ни фондов. Директор без единого квадратного метра, за которым можно закрыть дверь.
Жить ему пришлось в землянке.
А ведь горело здесь не впервые. Ещё в феврале 1918 года Михайловское, Тригорское и Петровское были разграблены и сожжены. То, что стояло тут до войны, само было восстановлено после первого разорения.
То есть Гейченко получил не «повреждённый памятник», который надо подлатать. Он получил место, где дважды за одно столетие не осталось ничего.
Первым делом заповедник надо было не восстанавливать, а разминировать. К работам привлекли три инженерно-сапёрные бригады и отдельный инженерный батальон собак-миноискателей.
Цифры сохранились. Свыше 14 000 мин. Тридцать шесть фугасов. Три мины-сюрприза с химическими взрывателями, две из них — под основанием памятника Пушкину. И 2107 неразорвавшихся боеприпасов.
Только после этого сюда можно было привезти первый гвоздь.
Дом-музей в Михайловском и Святогорский монастырь восстановили к 1949 году. Дата выбрана не случайно: в 1949-м отмечали сто пятьдесят лет со дня рождения Пушкина, и заповедник обязан был стоять к празднику.
Четыре года от землянки до открытых дверей.
Тригорское, усадьбу друзей поэта, восстановили к 1962 году. Петровское, родовое имение Ганнибалов, — к 1977-му.
Между первой и последней усадьбой — двадцать восемь лет. Гейченко тянул этот срок в одной и той же должности.
Всего он проработал директором сорок пять лет, до конца восьмидесятых.
Он не просто отстроил стены. Дом Пушкина без вещей — это декорация, а вещи сгорели. Значит, надо было собирать заново: мебель эпохи, посуду, книги, всё, что могло стоять в таком доме в такие годы.
Гейченко ездил, выпрашивал, выменивал, писал письма, уговаривал наследников и коллекционеров.
Отдельная его страсть — колокола и самовары. Их он собирал десятилетиями, и они до сих пор часть здешнего быта, а не музейной витрины.
Он и сам стал частью этого места. Хранитель, который живёт при усадьбе, знает каждое дерево в парке и разговаривает с посетителями так, будто хозяин ненадолго вышел.
Писал он тоже. Книга «У лукоморья» — это рассказы хранителя: как искали, как восстанавливали, что нашли, кого встретили. Вместе с «Заветом внуку» её выпустил «Лениздат» в 1986 году.
В 1983 году, 12 февраля, Гейченко получил звание Героя Социалистического Труда и орден Ленина. В 1989-м — Государственную премию РСФСР имени Крупской. Ещё одна государственная премия, уже Российской Федерации, пришла к нему в 2001 году, посмертно.
Награды тут, впрочем, не самое интересное.
Интереснее простая арифметика: человек приехал сюда в сорок два года и остался навсегда. Сорок пять лет в одной должности, в одном селе, вокруг одного и того же парка.
Семёна Степановича Гейченко не стало 2 августа 1993 года в посёлке Пушкинские Горы. Ему было девяносто.
Похоронили его на городище Воронич, рядом с местами, которые он поднимал из пепла.
И вот что в этой истории стоит удержать в голове.
В сорок два года музейный работник с университетским дипломом и четырнадцатью годами дворцовых описей за спиной приехал на пустое место без одной руки.
Он мог написать отчёт о том, что восстанавливать нечего. Такой отчёт приняли бы: не осталось ни одного целого дома.
Вместо отчёта он остался там до девяноста лет.
