Обувь стояла в коробках, коробки — на антресолях, антресоли занимали весь коридор.
Сорок с лишним пар. Сандалии, ботинки, валенки с галошами, кеды, первые туфельки с ремешком.
Всё вымытое, набитое газетой, разложенное по размерам: от восемнадцатого до тридцать шестого.
Дети — сын и дочь — выросли, разъехались, у самих уже дети школьного возраста.
Каждый приезд начинался одинаково: «Мам, ну давай уже выкинем». Каждый раз мать отвечала: «Не трогайте».
Дочь однажды психанула и вынесла три коробки к мусорке. Мать молча оделась, спустилась и принесла обратно все три.
После этого тему закрыли.
Валентина Петровна умерла в апреле, в семьдесят девять лет, во сне.
Разбирая квартиру, дети сняли коробки — и обнаружили, что почти в каждой лежит сложенный тетрадный лист.
На листах был текст. Одна-две строчки, крупным неровным почерком.
«В этих Санька в первый раз дошёл до магазина сам. Дошёл и вернулся, я стояла у окна».
«Ленка каталась в них с горки, порвала колготки, потом врала, что упала в школе».
«Эти жали, а она молчала два месяца. Потом сняла — на пятках кровь. Никогда себе не прощу».
«Первые ботинки, купленные не с рук, а в магазине. Восемьдесят четвёртый год».
«В них сын ушёл в армию. Вернулись обратно посылкой».
Всего записок оказалось тридцать восемь.
Дети сидели на полу в коридоре и читали их до вечера.
Обувь они не выбросили. Разделили: коробки с записками забрали себе, остальные отнесли в церковь, где принимают вещи.
Дочь потом купила своей младшей первые ботиночки и, вернувшись домой, полезла в стол за тетрадью.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
